Ивановская горка

Вид Москвы с северо-восточной стороны (на первом плане Яузский бульвар)
Лист из альбома «Воспоминания о Москве», Москва, 1856 год. Художник Ф.Тиме (середина XIX века)

На первом плане — дом с колоннами, это имение Хитрово. Над ним виднеется купол Опекунского совета, слева — Воспитательный дом, Храм Христа Спасителя.

Прогулка на Хитровку

А мы ходили на Хитровку. В воскресенье. Мой муж, я, и наши друзья. Они из Томска несколько лет назад приехали, и у нас традиция — мы устраиваем экскурсионные вылазки «в Москву». Я отвечаю за историко-культурную часть, Лешка рассказывает истории из своей жизни.
Хитровка на месте, доложу я вам. В окнах кошки и цветы, на стульях около дома старушки. За окнами ящики-холодильники. Самая буйная растительность в окнах трактира «Каторга» госпожи Ярошенко. Почему так? Бунинский дворик спокойный и тихий, машинка красная стоит. Это Победа? Плохо я в машинах разбираюсь. А вот в Бунинском дворике нам повезло. Мы познакомились с местными жителями дома номер не знаю какого. Он напротив Дома с туалетом, пардон, с бывшим туалетом. Дом кирпичный 1908 года, если верить жителям. Такая замечательная пара. Показали нам подвал, подъезд, иногда рискуя поломать ноги, потому что свет горел не везде. Это знакомство отмело вопрос, куда девались из Москвы москвичи. Раньше в подвале была баня и жили люди в комнатах-пеналах, теперь окна замуровали, а посередине сделали кладовки для жильцов. По словам жильцов, в подвале жили просто герои фильма «Место встречи изменить нельзя» — Горбатый, Промокашка. Так что заявление Лешки посредине Хитровкой площади: «Наглотаетесь ножичков, как давеча на бульваре» звучало очень уместно. Это он отвечал на вопрос наших друзей: «А где Яузский бульвар?».
Потом я рассказывала про Хитровку, вспоминала все, что читала на «Ивановской горке», а Лешка рассказывал, как в четырехлетнем возрасте поджег свою первую помойку. Ему потом вручили коробок спичек и ножик, он был принят. Это даже больше походит на инициацию. Было это на Бакунинской, которой тоже уже почти нет. «В нашей шхуне сделали кафе, на тумбу пушку искаверкали…»
Потом я потащила всех смотреть дом Хитрово, а Лешка рассказывал про Медучилище №2. про Хитрово вы все и без меня знаете, а про медучилище у меня лучше Лешки рассказать не получится.
Зашли проведали Мясницкую пожарную часть, порадовались, что хоть там окна на стеклопакеты пока не поменяли.

Фотографий нет. Мы просто гуляли. А потом такой дождь полил, мы и убежали прятаться, решили, что потом еще вернемся.

а теперь вопрос, уважаемые знатоки, что за хлеб монтируют в Бунинском дворике?
PS. А ведь нет калачей в Иваномонастырской трапезной. Не попались нам.

Палаты Украинцева

палаты дьяка Украинцева Чертеж дворового фасада 1769 года

палаты дьяка Украинцева. Дворовый фасад, 1874 год

Под катом замечательная статья Сергей Чирков ДОМ В ХОХЛОВСКОМ ПЕРЕУЛКЕ

Старинный дом на пригорке, за углом длинного и извилистого Хохловского переулка, что ведет от Солянки к Покровскому бульвару, едва ли привлечет внимание прохожего. Оброс он пристройками, ушел в землю. Только выступающие кое-где на фасаде полуколонки да крючья, на которых висели когда-то железные ставни, закрывавшие окна, напомнят о почтенном возрасте строения. Между тем история этого дома насчитывает уже триста лет. много знаменитых людей побывало в его стенах.
Вдоль будущего Покровского бульвара, по проезду внутри Белого города уже с начала XVII века селились выходцы с Украины, место это называлось Хохлов-кой. В глубине Хохловского переулка с бульвара виден храм, построенный на средства здешних жителей в 1696 году,— церковь Троицы на Хохловке «что в старых садах»1. Почти напротив церкви и тоже в конце века появилось на месте более древних палат обширное каменное здание, в котором поселился видный деятель московской администрации думный дьяк Е. И. Украинцев.
Емельян Игнатьевич Украинцев (1641 —1708) происходил из провинциальных служилых людей, вероятно выходцев из Слободской Украины,— отсюда и его прозвище, и московское местожительство, поближе к землякам. С девятнадцати лет служа в приказах. Украинцев прошел путь от подьячего до думного советника и стал, по определению С. М. Соловьева, «одним из самых бойких дельцов московских» «. Начав свою карьеру под руководством знаменитого русского дипломата А. Л.Ордина-Нащокина, он с 1676 года сам участвует в руководстве Посольским приказом. А в правление царевны Софьи (с 1682 года) под номинальным главенством «сберегателя престола» князя В. В. Голицына вершит все дела русского дипломатического ведомства. Сохранил эту роль Украинцев первоначально и в правительстве Петра I, когда во главе Посольского приказа встал дядя царя Л. К. Нарышкин, по молодости лет и неспособности не принимавший участия в управлении. До 1689 года в стенах дома на Хохловке вырабатывалась внешнеполитическая линия России.
Вершиной карьеры Украинцева стало посольство в Константинополе для заключения «вечного мира» с Турцией. Построенная в Воронеже флотилия под командой самого царя провожала посла до Керчи (тогда принадлежавшей Турции). Украинцев отбыл в Константинополь на военном 46-пушечном корабле «Крепость». А 6 сентября 1699 года произошло невиданное событие: русский корабль торжественно, при пушечной пальбе вошел в константинопольскую гавань и стал на якорь напротив сераля — султанского дворца ‘. В следующем году мирный договор был заключен. Затем Украинцев был удален от управления дипломатическим ведомством.
По всей вероятности, каменные палаты для думного дьяка были выстроены в 1680-х годах, когда он вошел в силу при дворе и в приказной иерархии. Неизвестные московские мастера возвели их так, как было принято в то время строить для богатых, но нсродонитых дворян, крупных чиновников и купцов. Для архитектурного решения таких построек характерен компромисс между традиционными приемами, восходящими к деревянному зодчеству, и новыми чертами регулярности, навеянными западным влиянием .
Дом Украинцева построен «глаголем» (в плане напоминает букву Г). Такая планировка зависела от разделения палат на мужскую и женскую половины. Главным фасадом дом был обращен в обширный двор, замыкавшийся службами и садом. В Хохловский переулок выходила задняя стена. Во дворе, в углу, образуемом
двумя корпусами, парадное ( шатровой кровлей вело к леей рой этаж. Хозяева дома Ж1 внизу размещались кухнн, по ли слуги. Но и во втором эт; клете потолки хором сводчап время окна второго этажа крупнее, чем нижнего. Очерт моугольные, первоначально однотипное обрамление. Фа< выполненные с применен тов ордерной системы но они поставлены только где к фасаду примыкаю! Стены. двумя корпусами, парадное крыльцо под шатровой кровлей вело к лестнице на второй этаж. Хозяева дома жили наверху, внизу размещались кухня, погреба, обитали слуги. Но и во втором этаже, и в под-клете потолки хором сводчатые. В то же время окна второго этажа значительно крупнее, чем нижнего. Очертания их прямоугольные, первоначально они имели однотипное обрамление. Фасад украшали выполненные с применением элементов ордерной системы полуколонки, но они поставлены только в тех местах, где к фасаду примыкают внутренние стены.
Едва ли можно счесть простой случайностью такое совпадение: преемник Украинцева во владении домом на Хохловке плыл в том караване, который сопровождал чрезвычайного посла в Турцию. Это был князь Михаил Михайлович Голицын (1675—1730), с юных лет сподвижник ратных дел преобразователя России. В день Полтавской битвы 27 июня 1709 года он командовал гвардией, которая первой начала преследование отступавшей шведской армии. А затем вместе с отрядами Меншикова заставила остатки этой армии сложить оружие под Переволочной. В качестве награды Голицыну был пожалован Петром I дом в Москве, остававшийся по смерти не имевшего прямых наследников Украинцева в распоряжении казны.
При преемниках Петра I Голицын стал генерал-фельдмаршалом, президентом Военной коллегии и членом Верховного тайного совета. Когда двор при Петре II переехал из Петербурга в Москву, новый владелец поселился в доме на Хохловке. Он увеличил его усадьбу, купив примыкавшие к ней владения Беклемишева и Полтева. Михаил Михайлович вместе со своим братом Дмитрием стал одним из виднейших верховников (так называли деятелей Верховного тайного совета), призвавших на русский престол дочь царя Ивана Алексеевича курляндскую герцогиню Анну в 1730 году. Верховники задумали ограничить самодержавие в пользу аристократической олигархии. Несомненно, что их планы обсуждались и вырабатывались и в доме на Хохловке. Голицын возил на подпись Анне «кондиции» (условия) ее восшествия на престол.
Когда вслед за Анной в Россию хлынули ее немецкие фавориты, то русское дворянство было сильно раздражено против них. Но, как говорил секретарь французского посольства Маньян, недовольные оказались бессильны: «Теперь у русских нет вождя по смерти фельдмаршала Голицына» 5. В России начиналась бироновщина…
Дом в Хохловском переулке унаследовал младший сын Голицына — Александр Михайлович (1718—1783), также видный военачальник, участвовавший в Семилетней войне, командовавший русской армией в Молдавии в начале русско-турецкой войны 1768—1774 годов. Он прославился победой над Молдаванджи-пашой и взятием Хотина в сентябре 1769 года. Расставшись с армией, А. М. Голицын поселился в Петербурге. Московские старые палаты, видимо, не отвечали его вкусам и честолюбию. Князь согласился продать их казне за 11 тысяч рублей.
В Москве с 1720 года существовал архив Коллегии иностранных дел. Он включил в себя древнейшие документы московского великокняжеского и царского архивов XIV—XVII веков, материалы Посольского приказа. Хранился архив в старых подземельях кремлевского приказного здания. Затем — в сырых подвалах бывшего Ростовского подворья близ Варварки. Ценнейшие документы часто гибли от сырости и вредителей.
В 1766 году сначала советником, а затем управляющим архива был назначен историограф академик Герард Фридрих Миллер (1705—1783, к России его звали Федором Ивановичем). Именно Миллер добился приобретения для архива нового помещения и выбрал дом Голицына.
Архив перевезли в Хохловский переулок в конце 1770 года. Здание отремонтировали, причем утрачены были многие детали интерьеров, а также уничтожено крыльцо во дворе. Строение приспособили для хранения архивных бумаг: навесили железные двери, решетки и ставни на окнах, деревянные полы в верхних покоях заменили чугунными. Каменный дом не примыкал к другим строениям, так что пожары ему не угрожали. Грамоты, свитки и дела размещены были в шкафах в сухих палатах. Они оказались в безопасности от крыс и мышей. Один из архивистов позднее писал не без гордости: «Здесь уже не нужны были кошки, которые в XVIII столетии положены были по штату во французском Королевском архиве» ‘.
Архивисты начали разбирать и описывать документы, и скоро древнейшее и богатейшее отечественное архивохранилище открыло свои документальные сокро-
вища для науки. Уже Миллер составил план публикации дипломатических актов по образиу знаменитого французского собрания Дюмона.
Возглавивший научную работу в архиве после Миллера выдающийся архивист Николай Николаевич Бантьтш-Каменский (1737—1814) составил не потерявшие доселе значения обозрения документов о внешнеполитических сношениях России. Его преемник по управлению архивом Алексей Федорович Малиновский (1762—1840) немало сделал для издания архивных документов и организации их использования историками. Эти архивисты предоставляли источники для «Древней российской вивлиофики», из-дававшейся знаменитым просветителем Н. И. Новиковым, для «Истории российской» М. М. Щербатова. Особенно тщательно отыскивали они документы для Н. М. Карамзина, который писал «Историю государства Российского». Карамзин и сам в 1803—1805 годы занимался в архиве.
В первой четверти XIX века Московский архив Коллегии иностранных дел стал своеобразным научным центром разработки отечественной истории и изучения ее письменных памятников. В 1811 году по инициативе и на средства государственного канцлера графа Н. П. Румянцева здесь организуется Комиссия печатания государственных грамот и договоров. На службу в эту комиссию приходят участники «Румянцевского кружка» — крупнейшие знатоки русских древностей Константин Федорович Калайдович (1792—1832) и Павел Михайлович Строев (1796—1876). Ими были заложены основы археографии — научной дисциплины, ведающей собиранием, описанием и изданием памятников письменности . В последующие годы в архиве служили видные историки и филологи: П. И. Бартенев, П. А. Бессонов, Н. В. Калачов, М. А. Оболенский, В. М. Ундоль-ский и другие.
Однако не скромные деятели науки определяли лицо архива. С конца XVIII века служба в нем становится привлекательной для высокородной московской молодежи. Через архив пролегала дорога к дипломатической карьере, поэтому возможности служить «юнкерами» и переводчиками в нем добивались отпрыски многих аристократических родов. Естественно, большинство из них не удостаивало архивную службу своим вниманием, лишь отсиживая урочные часы. Среди них встречаем и известных позднее людей. Так, в первые годы XIX века здесь служили будущие члены литературного общества «Арзамас» — братья Тургеневы, Д. В. Дашков, Д. Н. Блудов, Ф. Ф. Ви-гель, впервые сблизившиеся как раз в архиве. В 1820-х годах в архиве служит большинство московских «любомудров»: братья Веневитиновы, И. В. Киреевский, А. И. Кошелев, Н. А. Мельгунов, С.А.Соболевский, С. П. Шевырев. Именно для членов своего кружка и для себя Соболевский изобрел название «архивные юноши», увековеченное Пушкиным в «Евгении Онегине». Некоторое время, после разгрома движения декабристов, кружок Д. В. Веневитинова привлекает к себе оппозиционные силы. Известно теплое отношение к его членам Пушкина, их связи с Мицкевичем… Среди «архивных юношей» более поздних поколений надо назвать Н. П. Огарева, А. К. Толстого, известного общественного деятеля А. М. Ун-ковского, композитора Н. Н. Лодыженского.
«Гроза двенадцатого года» не могла не задеть дом на Хохловке. Многие «архивные юноши» ушли в армию и ополчение. Н. Н. Бантыш-Каменскому удалось эвакуировать самые ценные документы в сундуках и коробах вместе с большей частью служащих в Нижний Новгород. В архиве все же осталось немало документов, вся библиотека, остались также и чиновники, и сторожа, и члены их семей. В московском пожаре здание архива уцелело, сгорел только флигель, где жили чиновники. Но 5 сентября французы, «приехав в архив верхами… имея в руках ломы и топоры, начали разбивать замки у трактатной палаты и у нижних архивных апартаментов, а разломав оные, взошед начали грабить положенное там на сохранение собственное их чиновников имение… дела и бумаги все выкинули на пол и топтали ногами».
По донесению секретаря архива Н. И. Ждановского, после отступления французов из Москвы в уцелевшем большом корпусе дома «замки и задвижки сбиты и изломаны, также и крыша в одном месте посреди сего корпуса, будучи французами взломана, ветром снесена, а от подорвания неприятелем… в Кремле подкопа вышибло духом несколько окон-чин и перебило много стекол…». Приводя в порядок архивные бумаги, Недосчитались нескольких десятков дел и трехсот библиотечных книг. Повреждения удалось быстро устранить. Уже 25 января 1813 года вернулись эвакуированная часть бумаг и служащие архива .
В 1830-х годах архивное начальство стало ощущать некоторое неудобство пребывания архива в старом здании в Хохловском переулке. Архив со своими реликвиями стал местом паломничества именитых гостей Москвы — «высочайших» персон, иностранных путешественников, русских ученых, знати. Помещения с годами стали тесны от бумаг и книг огромной библиотеки. Для начала наиболее древние и богато украшенные рукописи перенесли в кремлевскую Оружейную палату, организовав в одном из ее залов «Государственное древлехранилище». А в 1874 году весь Московский архив Министерства иностранных дел перебрался в здание бывшего Горного правления (когда-то это были палаты Нарышкиных). Дом в Хохловском переулке передается в распоряжение незадолго до того открытой Московской консерватории, которая продала его своему комиссионеру П. И. Юргенсону.
Петр Иванович Юргенсон (1836— 1903) происходил из бедной эстонской семьи. В четырнадцать лет был отдан «в люди» в Петербург, где обучился гравировать ноты. Стал мастером, а затем, перебравшись в Москву, занялся торговлей. В 1859 году по совету Н. Г. Рубинштейна открыл нотный магазин в Столешниковом переулке, а в 1861 году—собственную нотопечатню, поначалу весьма скромную, в один станок. Первым изданием Юргенсона был «Гавот» Баха. Вскоре он становится комиссионером Московского отделения Русского музыкального общества, открывшего в 1866 году Московскую консерваторию.
Оборотливость и практическая сметка позволяют ему быстро расширить дело. Приобретя дом в Хохловском переулке и устроив там нотопечатню, Юргенсон заменил в ней ручной труд механическим, наладил обучение русских граверов нот (до того ноты гравировали за границей либо иностранные граверы в России). Добившись этим резкого снижения цен на ноты, фирма Юргенсона поглотила массу мелких кустарных предприятий и к началу XX века стала крупнейшей в России и наиболее
авторитетной за рубежом.
Есть сведения, что Юргенсон старался по возможности сохранить старинный дом в его прежнем виде (лепнину потолков, двери). Но расширение типографии потребовало дальнейшей перестройки. В 1895 году был возведен трехэтажный типографский корпус у южного фасада здания. В 1902 году во дворе появилось новое сооружение — электростанция.
Основной своей задачей Юргенсон считал издание и распространение русской музыки. Нет практически ни одного значительного русского композитора XVIII—XIX веков, произведения которого не печатались бы его фирмой. Им осуществлено первое собрание сочинений М. И. Глинки. Особенным авторитетом пользовались в его глазах композиторы «Могучей кучки» М. А. Балакирев и Н. А. Римский-Корсаков. Но ближе всего Юргенсон сошелся с П. И. Чайковским. Их дружба началась после переезда Петра Ильича в Москву и продолжалась до самой смерти композитора. Юргенсон стал первым издателем почти всех произведений Чайковского. Он поддерживал своего друга материально и содействовал распространению его сочинений в России и за границей. Юргенсон даже сознательно шел на убытки, печатая, например, партитуры опер и симфоний, почти не находившие сбыта. В сейфах в старом доме нотопечат-ни бережно сохранялись рукописи произведений Чайковского.
Чайковский посвятил Юргенсону написанный в 1869 году романс «Слеза дрожит». Еще три музыкальные пьесы посвящены им членам семьи Юргенсонов. Композитор часто бывал в их доме — их квартира находилась рядом с нотопечатней в Колпачном переулке. Как вспоминала дочь Юргенсона Саша, Петр Ильич, бывая в Москве, часто не хотел останавливаться в гостинице, а жил в их доме. «У него была
как бы потребность дышать семейной детскои жизнью и ее радостями…» .
После смерти Юргенсона фирму возглавил его сын Борис. В начале XX века фирма приобрела значение самого солидного торгово-издательского предприятия в России. К 1911 году ею было выпущено более 35 тысяч изданий. Она завоевала авторитет у молодых композиторов, напечатала первые сочинения Р. Глиэра, И. Стравинского, Н. Черепнина, А. Крей-на, Н. Мясковского, С. Прокофьева.
Некоторое время фирма продолжала существовать и после Великой Октябрьской революции. А в декабре 1918 года, как и другие частные музыкальные издательства, была национализирована. Фирма Юргенсона явилась ядром, из которого вскоре развилось Государственное му-Цшыкальное издательство. Типография этого издательства долгие годы помещалась в старинном доме в Хохловском переулке и примыкающих к нему строениях. Сейчас здесь — московская типография № 8.

ПРИМЕЧАНИЯ
См.: Ф е д о с ю к Ю. Бульварное коль-М, 1972, с. 143—144. Соловьев С. М. История России с древнейших времен. Кн. 7. М., 1962, с. 379. 3 См.: Б о г о с л о в с к и и М. М. Петр!: Материалы для биографии. Т. 5. Посольство Е. И. Украинцева в Константинополь. М., 1948, с. 10.
См.: Т и ц А. А. Русское каменное жи-» » » в. М., 1966.
С. М. История России древнейших времен. Кн. 10. М., 1963, с. 266. 6 Б ю л е р Ф. Московский главный архив и его прежние посетите^ и: Сборник МГАМИД.
М., 1883, вып. 3—4, с. 59.
‘ См.: Козлов В. П. Колумбы рос­сийских древностей. М., 1981, с. 17—23.
8 Белокуров С. А. Московский архив Министерства иностранных дел в 1812 г. // Чтения в Обществе истории и древностей рос­сийских. М., 1912, т. 4.
9 Вольман Б. Русские нотные издания XIX —начала XX в. Л., 1970, с. 160—181.
10 Снегирев а-Ю ргенсон А. П. П. И. Чайковский в семье Юргенсонов // Вос­поминания о П. И. Чайковском. Л., 1980, с. 102—105.

Гулянье

8:08 pmКажется, в будущее воскресенье заваривается вкусная каша Итак:
Цель мероприятия — привлечь внимание как можно большего количеста москвичей к акции протеста против разрушения уникального исторического района Москвы, «Ивановской Горки». Сбор подписей на имя Лужкова против строительства бизнес-центра на месте бывшего Хитровского рынка.
Место: Бульвар на Воронцовом Поле.
Время: с 13.00 до 17.00 в воскресенье 6-го апреля. Мож, и позже можно, просто я на службу убегу.
Название: «Ожившая Хитровка».
Форма — костюмированная тусня в стиле начала 20-го века.
Нужны: Городовой (1), разносчики или разносчицы, нищие, шарманщик (-ца), желательно с обезьянкой (-ом), оператор(ша) патефона, колёсный лирник (желательно слепой). Все персонажи, по совместительству — зазывалы, исполнители всяческого городского романсу и прочих уместных великопостных музонов.
Встречные предложения рассматриваются.

Вот прочитала у собираюсь завтра пойди со своими девчонками. Кто еще?

Ответ на старенькую викторину о Москве

Загадка напечатана на http://madiken-old.livejournal.com/22770.html

А ответ: В церкви Петра и Павла на Яузе учился Федор Богданович Миллер (1818-1881). Удивлены. Это русский переводчик и автор шеститомника стихов (!!!) Но самым известным его стихотворением является всеми любимое:

Раз-два-три-четыре-пять,
Вышел зайчик погулять;
Вдруг охотник прибегает,
Из ружья в него стреляет…
Пиф-паф! Ой-ой-ой!
Умирает зайчик мой!

 

Отец его был немец, мать — русская. Он рано остался сиротой и учился в приходской школе  церкви Петра и Павла на Яузе.
Преподавал в первом Московском кадетском корпусе сперва немецкий, потом русский язык и словесность. Первые его литературные работы: имевший успех роман «Цыганка» (Москва, 1839) и переделанная с немецкого мистерия «Брильянт и Роза» (Москва, 1841). В «Московитянине» 40-х и 50-х годов Миллер поместил ряд переводов из Шиллера («Вильгельм Телль» и др.), в «Русском Слове» Миллер напечатал перевод «Конрада Валенрода» (1860, № 7), в «Библиотеке для Чтения» — «Альманзора», Гейне, в «Полном собрании драматических произведений Шекспира» — «Цимбелине» и «Мера за меру», в изд. «Шиллер в переводах русских поэтов» — «Мессинская Невеста», в «Русском Вестнике» — поэму Р. Гамерлинга «Король Сиона» (1879 и отд. Москва, 1880) и др., в «Отечественных Записках» — перевод поэмы Р. Гамерлинга «Агасфер в Риме» (1872, кн. 9 и 19). Его оригинальные произведения: «Судья Шемяка» («Отечественные Записки», 1873, кн. 4) и «Загробные письма» («Газета Гатцука», 1880, № 45 и 46). В 1874 г. общество любителей российской словесности при Московском университете почтило 35-летие литературной деятельности Миллера особым публичным заседанием. «Стихотворения» Миллера собраны в 6 тт., из которых часть выдержала 3 изд.
В 1859 году он стал редактором-издателем ежендельного литературно-юмористического журнала «Развлечение» в Москве, в котором помещал статьи под псевдонимами Гиацинт Тюльпанов  и Заноза.
 Еще одним его бессмертным творением является стихотворение, которым я в детстве дразнила своего двоюродного брата Федора: «Федя-Федя, съел медведя». Оригинал ниже.

ЖИЛ-БЫЛ ГЛУПЫЙ МАЛЬЧИК ФЕДЯ…

Жил-был глупый мальчик Федя,
Он пошёл искать медведя,
А медведь, разинув рот,
Прямо на него идёт.
И рычит, и страшно воет,
И когтями землю роет.
Федя струсил, побежал,
Зацепился,
Покатился,
И упал,
И ушиб пребольно ногу,
А медведь ушёл в берлогу,
Видно, сыт он был тогда?
А была бы тут беда!

Сохраним Хитровку!

12,65 КБ

Дорогие друзья! Начинаем сбор подписей за сохранение Старой Москвы и Хитровки. C предысторией вы можете ознакомиться в журнале , кликнув по баннеру. Бланк подписного листа можно скачать здесь. О том, когда и где будет производиться сбор заполненных подписных листов будет сообщено позже. Спасибо.

Отстоим Хитровку

Вчера, 20 марта с.г., состоялась встреча жителей и общественности с представителем заказчика строительства 30-ти метрового стеклянного сарая на бывш. Хитровской площади (АБ «Группа АБВ», арх. Н.Ю. Бирюков).
Означенное строительство предполагается в нарушение распоряжения мэра г.Москвы Ю.М.Лужкова о приостановлении строительства офисных помещений в центре столицы и решения Координационного Совета по реконструкции центральной части Москвы от 9 февраля 2007 г.
Эксперты назвали стиль проектируемого бизнес-центра «суровым», напоминающим гостиницу «Россия», что не соответствует ни уникальному рельефу местности, ни историческому окружению. В итоге специалисты вынесли вердикт, что «ни в объемном, ни в высотном, ни в архитектурном решении их объект не удовлетворяет» и авторам нужно привести проект в состояние, соответствующее всем этим показателям.
Проект не согласован ни с Москомнаследием, ни с Экспертно-консультационным Советом (ЭКОС).
Бизнес-центр планируется на 2500 человек, подземный паркинг (11,5 метров в глубину) на 250 машино-мест. На вопрос, где будут парковать свои машины остальные сотрудники бизнес-центра представитель заказчика дал ответ, что они будут ездить… на метро…
В целом никаких разумных объяснений от представителя заказчика получить, к сожалению, не удалось.
Необходимо учесть, что бывшая Хитровская площадь дважды предложена к постановке на государственную охрану, как объект культурного наследия — достопримечательное место — самостоятельно и в составе Ивановской горки.
На встрече присутствовали корреспонденты Второго и Третьего каналов телевидения. В новостных блоках информация сегодня прошла.

Пожалуйста, далее )

Огромная просьба ко всем кому дорога судьба этого заповедного места Москвы размножить данную информацию, в т.ч. и в своих журналах и давать ссылки на пост в ivanovska_gorka http://community.livejournal.com/ivanovska_gorka/55509.html!!!