Старо-Арбатская аптека в доме Гирша

<

Как известно, царь Петр был первым, кто разрешил строить по Москве вольные аптеки и даже издал указ. Но, как обычно бывает в нашей стране, указ этот вышел аптекарям боком. По иронии судьбы Петр указал в документе число 8. По началу аптек действительно было 8, но реально из них работали только четыре, а новые Медицинская коллегия строить отказывалась, потому что по цареву указу аптек должно быть восемь, по документам их восемь. Только у Великой Екатерины хватило решимости разрешить постройку новых аптек, и их численность сразу возросла до 19.

Много текста и картинок

К сожалению, архив Медицинской коллегии сгорел во время Наполеона, и поэтому история московских аптек, боле-менее документально подтвержденная, начинается только с 1813 года, когда аптекари понесли в коллегию свои отчеты и сметы за 1812 год. До этого времени про аптекарей можно узнать только если они нарушали закон и порядок и тогда документы хранились в других архивах.
К 1813 году аптеками в Москве владели в основном немцы. Персонал аптеки включал в себя хозяина, провизора и несколько учеников. Учеников называли немецким словом «гезель» — подмастерье, ученик, помощник. В 1813 году провизоры были лишь в 6 аптеках, а в одной из аптек среди персонала числились только ученики, вероятно, обязанности провизора исполнял сам владелец. И только в двух аптеках значились русские ученики. Обычно провизоры и гезели в будущем открывали свои аптеки или шли дальше в медицину, становились врачами и профессорами МГУ.

Прови́зор (лат. provisor — заранее заботящийся, заготовляющий) — был фармацевтом высшей квалификации. Звание провизора давало право на самостоятельную фармацевтическую работу и на управление аптекой, но только по достижении 25 лет. Для получения степени провизора нужно было проработать в аптеке в качестве ученика (не менее 2 или 3 лет), сдать экзамен на аптекарского помощника, проработать в этом качестве не менее 3 лет, прослушать университетский фармацевтический курс и сдать экзамен на степень провизора.

В пожаре 1812 года (ох уж этот мне Наполеон!) сгорело 15 аптечных заведений, и остались только три аптеки — Покровская, на Лубянке и у Тверских ворот против бульвара. Однако, уже к декабрю того же года их число
увеличилось до 12. Среди этих двенадцати была аптека на углу Мерзляковского переулка и Поварской. Район этот начинал постепенно становится престижным, здесь было много дворянских усадеб.

Содержатель партикулярной аптеки Н. Д. Кондиков еще в 1757 году построил на этом месте здание, в XIX веке оно слилось с более поздними постройками, в результате чего образовался высокий пятиэтажный дом.

На плане Хотеева мы уже видим угловой дом, который перестраивался, менялся, но так или иначе достоял здесь до 1962 года, и аптека в нем, по словам москвичей, была всегда. Если верить википедии, в доме 2 по Поварской в детстве жил Пушкин.

В послепожарных документах в этом районе значатся несколько аптек: Арбатская, на Поварской и у Арбатских ворот. Какая из них «наша» сказать сложно. В 1901 году в справочнике «Арбатской» названа именно эта угловая аптека в доме Гирша. Хозяйкой тогда была Лидия Ивановна Мюллер. Скорее всего, вдова аптекаря. Такая практика по Москве существовала. Хозяин умирал, аптека отходила к вдове, а делами управлял провизор, который в последствии мог аптеку выкупить.
Дом Гиршей был известен по Москве. Кроме аптеки в нем находился известный в то время Немчиновский театр. Театр располагался в ротонде, на втором и третьем этажах, то есть прямо над аптекой, которая занимала высокий первый этаж. До 1899 года зданием владел статский советник М.А.Немчинов, поэтому и театр назвался Немчиновским. Это был первый театр-табакерка. Любительский, очень маленький, но, как писал Влас Дорошевич «с партером, с ложами, даже с галеркой, с оркестром, с пыльными кулисами, с уборными. Главное – с кулисами, с уборными».


Зал тетра в доме Гирша.

Михаил Ардалионович Немчинов (владелец крупного кирпичного завода) и его брат ротмистр Степане Ардалионовичах Немчиновых были так же основателями поселка Немчиновка по Москвоско-Брестской железной дороге. Было это в 1875 году. А вот в 1869 году Михаил Ардалионович взял на себя постройку Брестского вокзала в Москве. После Немчинова дом перешел к братьям Гирш, которые значительно перестроили его. Весной 1905 года помещение театра было снято К. С. Станиславским для спектаклей экспериментальной студии Художественного театра, организованной им совместно с В. Э. Мейерхольдом. Заведовать музыкальной частью студии был приглашён композитор И. А. Сац, художественной частью — Н. Н. Сапунов и С. Ю. Судейкин, которые также приняли участие в оформлении интерьеров здания. В театральную труппу были набраны актёры из театров Москвы и Петербурга, среди которых были И. Н. Певцов, В. А. Подгорный, В. В. Максимов и другие. Студия просуществовала недолго и была закрыта уже к осени 1905 года.

Но вернемся в аптеку. Интересно, что здесь опять всплывает имя Николая Эрастовича Ляско́вского, о котором я уже писала в связи с Большой Тверской аптекой. Напомню, что Лясковский — будущий профессор МГУ и муж М.И.Варгиной, начинал свою медицинскую карьеру в Большой Тверской аптеке, как ученик. А вот в 1832 -он уже работает в Арбатской аптеке. Сложно сказать, кому тогда принадлежала аптека. Одним из хозяев был О.Лемберг, а в 1914 году дом принадлежал О.Титовой.

исчезнувший вид

http://www.mosjour.ru/index.php?id=592

Аптека также связана с именем Бернгарда (Александра) Карловича Апеля. Он родился в 1861 в Санкт-Петербурге, вероисповедания был лютеранского и был аптекарским учеником в Москве в аптеке Мюллера с 01.06.1877 – 01.07.1878 годах, откуда ушел в аптеку Феррейна (01.07.1878 – 27.08.1880). Далее он возвращается в Петербург, сдает экзамен на звание аптекарского помощника при Императорской Медико-хирургической академии в Санкт-Петербурге.
Интересная жизнь была у Александра Карловича, нигде он дольше двух лет не задерживался, то в одной аптеке поработает, то в другой, то в Москве, то в Смоленске. Благодаря ему, можно половину московских аптек изучить. Дослужился он до коллежского советника. В 1905 году в качестве помощника окружного надзирателя заведовал смоленской губернской акцизной химической лабораторией. С 1902 по 1906 являлся участковым попечителем Смоленского городского комитета попечительства о народной трезвости, а в 1907-1914 упоминается как член уездного Ельнинского комитета попечительства о народной трезвости. Награжден медалю Красного Креста «В память русско-японской войны 1904-1905 гг.» и орденом Святого Станислава 3-й степени. В 1916 — окончил Московский университет (это ж сколько ему лет было? 55?), а после революции служил губернским инспектором отдела хранения и распределения спирта при Смоленском губсовнархозе. Там он тоже прослужил всего год и в 1920, оставив семью, собственный дом перебрался сначала в Харьков, а потом в Краснодар, где занялся преподавательской и научной деятельностью. Профессор химии, заведовал кафедрой искусственных жиров в местном институте. Вот такой непоседливый ученик был у аптекаря Мюллера. Умер он в 73 на руках у сына в Майкопе.

<Был дом на Поварской
(теперь зовут иначе)… День-деньской,
ночь напролет я влюблена была —
в кого? во что?
В тот дом на Поварской,
Б.Ахмадулина
<

В какой-то момент аптека из «Арбатской» превратилась в «Старо-Арбатскую». Некоторое время в угловом здании были общежитие Московского университета и Высшие женские курсы, которые потом переехали на Девичье поле. Дом продолжал стоять и пережил две революции. 21 ноября 1905 года в этом доме состоялось первое заседание Московского Совета рабочих депутатов, на котором присутствовало 170 депутатов от 80 тысяч рабочих. Наверное, они в зале театра собирались.


1910-е. Так аптека смотрелась вместе с Мужской гимназией.

После революции 1917 года в здании разместилось итальянское общество «Данте Алигьери» (очень революционный автор), в котором в свой последний приезд в Москву в мае 1920 года читал стихи Александр Блок.


Фото 1936 г. Из коллекций Государственного музея архитектуры им. А.В. Щусева. Инв. номер КПнвф-561/14.
arch-museum http://arch-museum.livejournal.com/37674.html <

Аптека переходила из рук в руки. Дом украшал Арбатскую площадь и являлся красивым оформлением угла Поварской и Мерзляковского. В 1941 г. в здание попала бомба, и в подвале в бомбоубежище погибло много людей. Аудитории были частично разрушены, разрушен театральный зал, но аптека сохранилась.


1961. Фото А.Потресова


Фото А.Потресов

Но в 1962 году встал на пути проспекта Калинина. Точнее на пути встала только ротонда.

Потом я вспомню, что казался мне
труд ожиданья целью бытия,
но и тогда соотносила я
насущность чудной нежности — с тоской
грядущею… А дом на Поварской —
с немыслимым и неизбежным днем,
когда я буду вспоминать о нем…
Б.Ахмадулина


1961

Теперь на месте ротонды стоит здание почты, которая скрывает за собой крылья бывшего «дома с ротондой» или «дома с аптекой». Они превратились в настоящие трущобы.


1967


1976

А ведь могло остаться так


1959

Со стороны переулка


Фото Д.Абушкина

http://www.infarktu.net/forum/viewtopic.php?t=3806&sid=f1d709a5d3cbaa52fa5fb31ea7629bc6
http://www.sgu.ru/files/nodes/14829/04.pdf

http://www.biofit.ru/izvestnye-farmatscevty-i-aptekari/nemetsckie-vrachi-i-aptekari.html

Маяковка и дом на углу


1930-е

Сейчас эта площадь выглядит неузнаваемо. Садовое кольцо превратилось в автомагистраль, площадь — в развязку. Место можно узнать по дому справа, он не сохранился, но на старых фотографиях часто встречается: дом Ханжонкова, кинотеатр Горн. Триумфальная площадь…

Угловой дом на 1-ой Брестской улице, о котором и пойдет речь, принадлежал и Большой Садовой и площади Старых Триумфальных ворот. Когда-то на его месте были дворы Ямской слободы. Тогда еще и Садового кольца-то не было, был вал, потом сенной и дровяной рынок. Стоял водоразборный бассейн.
К коронации Николая II на площади построили изумительный павилион, его потом перенесли в Сокольники.

К этому времени на углу Большой Садовой и Брестской уже стоял доходный дом купца Александра Гладышева. Он был построен как раз в конце XIX века, около 1860 года. В 1901 году была какая-то странная история с водоразборным бассейном. Градоначальство разпорядилось заменить его на большую вазу с цветами, москвичи были недовольны. На более поздних фотографиях все равно присутствует какой-то бассейн. Непонятно.


Рынок. 1909 год

В 1910-х годах площадь и дом совершенно меняются. С площади убирают рынок и разбивают сквер, а в дом въезжает варьете «Альказар». В 1980-х Федосюк назовет этот сквер «убогим сквериком», а ведь он обошелся казне в 9 тысяч рублей. Здесь разбили цветники с поливным водопроводом, и огородили их металлическими решетками.

Еще в 1930-х сквер не выглядел убогим.

Но вернемся к дому.
Кабаре «Альказар», или как тогда говорили кафе шантан, было первым варьете в Москве. Такой театральный жанр стал очень популярен в начале ХХ века. В программу варьете обычно входили развлекательные номера театральных, музыкальных и цирковых жанров — одноактные комические пьески, пародийные сценки, выступления певцов, чтецов, танцоров, фокусников. Такая смесь полностью оправдывает название театра, ведь варьете, или variete (фр.), или varietas (лат.) — это как раз разнообразие или смесь.

В начале ХХ века Триумфальная площадь была поистине площадью Варьете. «Альказар», театр Буф, Цирк Никитиных, сад Аквариум с такими же варьете-развлечениями. Просто Лас-Вегас в Москве.

Во время революционной пролетарской пропаганды на площади появился памятник Радищеву, но вскоре исчез, не прижился.

Варьете «Альказар» занимал дом Гладышева до 1927 года. Он благополучно пережил революцию и переименование площади. Ведь в 1920 году площадь Старых Триумфальных ворот назвали в честь Михаила Петровича Янышева.
То ли фамилия не понравилась москвичам, то ли сыграло свою роль то, что был этот самый Янышев председателем Московского революционного трибунала, но название не прижилось, и площадь продолжала именоваться старым именем даже в документах.

В 1927 году «Альказар» сменил театр Сатиры. Скорее всего, театр просто переименовали, ведь тогда в репертуар театра Сатиры входили те же эстрадные номера, ну может быть без фокусов и эротики.


1934

В 1935 году площадь получила название площадь Маяковского. Против Маяковского никто ничего не имел против и название прижилось, превратившись в московское Маяковка. Хитровка, Петровка, Маяковка…

И началась стройка. Садовое кольцо перестает быть садовым, деревья, скверы, цветники безжалостно убираются с новой московской магистрали.


1936 год


1936-37

К окончанию строительства площадь стала большим асфальтовым плацем.


1950-е

К 1956 году на площади поставили памятник В.В.Маяковскому, чтобы москвичи не забыли, что Маяковка — это все-таки память о великом пролетарском поэте.

В этот год, 1956-ой, опять происходят перемены. Из углового здания, о котором сейчас и речь, выезжает театр Сатиры и перебирается в здание цирка Никитиных на другую сторону площади. Дом отдают новому театру — «Современник». Площадь становится второй театральной площадью в Москве. «Современник», «Сатира», концертный зал, театр кукол.

Театр «Современник» был тогда глотком свежего воздуха, символом оттепели. Олег Ефремов, Олег Табаков, драматург Розов. На спектакли «Современник» мечтали сходить все, кто хоть немного любил театр. Со сцены смотрели в зрительный зал не герои Чехова и Островского, а современники, ровестники, такие же мечтатели и романтики, полные надежды на будущее.

В это же время площадь меняет свой облик. За спиной Маяковского и здания театра вырастает чечулинская башня «Пекина». С этого момента дом обречен. В 1958 году в путеводителе Сытина можно прочитать: «За новым проездом стоит еще старый трехэтажный дом, явно доживающий свой век; в нем сейчас Московский государственный театр эстрады. Он будет снесен для расширения площади Маяковского.» С театром Сытин что-то напутал, но про будущее дома не ошибся. Хотя дом простоит еще почти 20 лет.

Площадь убьет тоннель, который проложили в 1960 году «для транспортных потоков Садового кольца». Маяковский оказался в стороне. Странный асфальтовый плац уже нельзя было назвать площадью.

Здание театра снесут в 1974 году. Сам театр переедет на Чистые пруды, а место дома займет площадь.


1974

Сейчас Маяковка — это один из участков большой Ленинградки. И около «Пекина» ведутся земляные работы, для организации подземной парковки. Археологи с восторгом находят билетики театра «Современник», коньячные бутылки и бутылки от шампанского, а также флаконы духов и битую посуду кафешантана «Альказар», фундамет дома Гладышева, постройки Ямской слободы.

Где лебеди? — А лебеди ушли…

«Мам,- спросила я как-то. — А что было на месте МХАТа, когда ты была маленькая?»
Мама выросла на Тверском, но никакого отчетливого строения там не помнит. «Долгострой какой-то, — отвечает она. — Нам туда не разрешали маленьким ходить, как и на всякую стройку.»
Есть в Москве «зачарованные месте». Никакая постройка не может на этом месте долго простоять. Такое место, где сейчас возвышается Храм Христа Спасителя (уже второй!), такое место в центре Лубянской площади. Не дают они никому покоя, ни людям, ни домам. Вот такая же судьба видно и у дома № 22 по Тверскому бульвару.

Когда-то давно этот участок принадлежал Гнездниковской слободе, там и церковь стояла Николы в Гнездниках. Жили в ней мастера кузнечного дела, делали стрелы, а может быть дверные петли, кто их теперь разберет. В XVIII веке построили неподалеку Шведское подворье.
Вот как раз участок между подворьем и организованным к тому времени Тверским бульваром и купил Андрей Семенович Кологривов, участник сражения при Аустерлице в чине генерал-лейтенанта, командир лейб-гвардии гусарского полка. Аустерлиц был его неудачей, он «совершенно потерял контроль над полком». А вот за Бородинское сражение он был награжден Владимиром Первой степени. Имел также орден Георгия III степени за Гейльсберг и Фридланд. Первое печатное произведение А.С.Грибоедова «Письмо из Брест Литовского к издателю» было о Кологривове. В Москве Андрей Семенович оказался после убийства Павла I. Во время убийства императора Кологривов, его верный слуга был арестован своим подчиненным генерал-майором. Тот играл с ним в карты, а потом в полночь объявил об аресте.

К моменту покупки — в 1822 году — гнездников уже давно сменили дворяне. Стена Белого города была разрушена, разбит бульвар. Соседями Андрея Семеновича были Н.И.Римский-Корсаков и Е.Строганова, которые жили в домах 26 и 24. До Кологривовых здесь было несколько мелких участков. В 1823 году вовсю шли отделочные работы. Искуствовед В.В.Згура приписывал авторского дома Доменико Жилярди.

В начале девятнадцатого века Кологривовых было несколько и, надо сказать, один другого чуднее. По словам Пыляева, один из Кологривовых — А.А.Кологривов, сын екатерининского бригадира наезжал в этот дом зимами из своего поместья с целой толпой слуг, актеров и актрис, а также с собаками, число которых доходило до пятисот. Когда его спрашивали, зачем тащить в Москву театр, он отвечал: «В моем театре меня все знают, все со мною перед спектаклем раскланиваются, и я им кланяюсь, а к вам придешь, никто меня и не заметит».

Известен дом Кологривовых был еще и тем, что давал в нем балы танцмейстер Петр Иогель. На балы собиралась молодежь, adolescentes (подросточки), как написано у Л.Н.Толстого. «У Иогеля были самые веселые балы в Москве», и собирались на них не только юноши и девушки, «танцевавшие до упаду», но и люди постарше. На этих балах «делались» браки. Может быть, именно в зале этого дома Денисов так прекрасно танцевал польскую мазурку с Наташей Ростовой. «Он неслышно летел половину залы на одной ноге, и, казалось, не видел стоявших перед ним стульев и прямо несся на них; но вдруг, прищелкнув шпорами и расставив ноги, останавливался на каблуках, стоял так секунду, с грохотом шпор стучал на одном месте ногами, быстро вертелся и, левою ногой подщелкивая правую опять летел по кругу.» Хотя нет, Денисов здесь на танцевал. Тот дом принадлежал Пьеру Безухову и соответственно дом должен был быть уже в 1812 году. Да и всем известно, что Толстой поселил Пьера в доме Благородного Собрания. А вот А.С.Пушкин в 1828 году вполне мог встретить здесь Н.Н.Гончарову. Она тогда подобно Наташе Ростовой «робела и старательно выделывала па» на одном из балов, которые устраивал Петр Иогель.

В 1825 году умер А.С.Кологривов, а в ноябре 1830 дом Кологривовых на Тверском бульваре со всем участком и строениями приобрела городская дума для помещения канцелярии московского обер-полицмейстера. И если веселились в нем семь лет, то распоряжались сто — с 1830 до 1930 — сначала обер-полицмейстер потом московская милиция.
В книге И.К.Кондратьева «Седая старина Москвы» 1893 года о доме обер-полицмейстера читаем, что «он, собственно, не представляет ничего особенного: это не более как прочная постройка XVIII столетия, приспособленная для разных полицейских целей».


1904 год

Обер-полицмейстеров в Москве было много, они часто сменяли друг друга. Про одного из них ходила побасенка. Связана она была с московским «Латинским кварталом», который располагался в Москве между Богословским и Палашовским переулками.
В 1880-х годах учился в Московском университете будущий доктор Владимиров, семинарист, родом из Галича.

«На четвертом курсе полуголодный Владимиров остался без квартиры и недели две проводил майские ночи, гуляя по Тверскому бульвару, от памятника Пушкина до Никитских ворот. В это же время, около полуночи, из своего казенного дома переходил бульвар обер-полицмейстер Козлов, направляясь на противоположную сторону бульвара, где жила известная московская красавица портниха. Утром, около четырех — пяти часов, Козлов возвращался тем же путем домой. Владимиров, как и другие бездомовники, проводившие ночи на Тверском бульваре, знал секрет путешествий Козлова. Бледный юноша в широкополой шляпе, модной тогда среди студентов (какие теперь только встречаются в театральных реквизитах для шиллеровских разбойников), обратил на себя внимание Козлова. Утром как — то они столкнулись, и Козлов, расправив свои чисто военные усы, спросил:
— Молодой человек, отчего это я вас встречаю по ночам гуляющим вдоль бульвара?
А оттого, что не всем такое счастье, чтобы гулять поперек бульвара каждую ночь.
(В.Гиляровский «Москва и москвичи»)

Все, кто читат книгу Акунина «Статский советник», знают, как стоял Эраст Петрович Фандорин, «одолеваемый противоречивыми чувствами» «перед входом в известный каждому москвичу большой дом на Тверском бульваре. Итак, назначение, о котором так долго говорилось и в реальность которого Эраст Петрович уже перестал верить, наконец свершилось».

Эраста Петровича одолевали эти самые чувства потому, что обер-полицмейстер обязан был не только работать в этом здании, но и жить там же в казенных парадных, но неуютных апартаментах, соединяющихся с канцелярией. И что больше всего расстраивало Эраста Петровича, который собирался вступить в эту должность, обер-полуцмейстеру вменялось в обязанность «участвтвать во множестве обязательных официальных мероприятий, патронировать Общество попечительства народной трезвости и подавать московским обывателям пример нравственной жизни, что, с учетом нынешних личных обстоятельств Эраста Петровича, представлялось делом трудно выполнимым.» Но «благородный муж знает, в чем его долг, и не пытается от него уклониться».

За домом обер-полицмейстера находилось охранное отделение — «только пройти за крытым двором из одного черного хода в другой» — Гнездниковский переулок, дом 5.

Сюда же приводили молодых Герцена и Огарева для серьезного разговора.

Во время боев 1917 года в доме градоначальства на Тверском — так тогда назывался дом обер-полицмейстера были сосредоточены основные силы юнкеров, которые защищали респектабельный район бульвара. Но после того, как красногвардейцы под командованием Ю.В.Саблина и отряд солдат-двинцев завладели крышей дома Нирнзее, судьба юнкеров была предрешена.

О двинцах, героях революции, о которых напоминает теперь гранитный куб на бульваре А.Вознесенский писал в своей книге «Москва в 1917-м»: «Первыми из войск Военно-революционного комитета перешли в наступление отряды двинцев, выпущенных из Бутырской тюрьмы и наскоро снабженных винтовками».

28 октября 1917 года юнкера сдались. 300 человек. Восстание победило.

— Где лебеди? — А лебеди ушли. — А вороны?
А вороны остались. — Куда ушли? — Куда и журавли.
Зачем ушли? — Чтоб крылья не достались…
М.Цветаева

С тех пор дом уже не вернул своего величия и славы. Селились там какие-то советские городские службы, адресный стол московской милиции. А в 1930 году в соответствии с планом перестройки Тверского бульвара дом снесли.

Освободившееся место было решено отдать Музыкальному театру Нимировича-Данченко, к этому моменту они со Станиславским уже окончательно разругались, перестали разговаривать и не могли ужиться под одной крышей. Театр должен был стать доминантой бульвара, находящейся между грандиозным зданием ТАСС и новопроложенной улицей Горького.

Тогда в 1931 году конкурсный проект Г.Крутикова занял первое место, и ему, а также Попову было поручено строительство (при условии внесения некоторых изменений в проект).

Проект изменялся три раза и представлял собой помпезное здание в духе любимого тогда нео-классицизма — колонны, скульптуры, лестница.


спасибо

Тогда же и начался тот самый долгострой, о котором вспоминала мама.

Громада недостроенного театра нависала над бульваром до 1970-х годов. Мой дядя, ходивший в школу в Гнездниках вспоминал, что на крыше театра росла березка и они с мальчишками следили, как она вырастала год от года.

Вот стройка видна на фото Евзерихина, 1930-е

А это уже 1953 год. К этому моменту дом уже побывал Прифронтовым театром. Театр обитал в недостроенном здании и выезжал в воинские части, дислоцированные в прифронтовой зоне, а также выступал в московских клубах.

В 1972 году по проекту архитектора Кубасова строится здание, которое и сейчас стоит на Тверском бульваре. Здание предназначено для Театра Дружбы Народов. В этом здании давали спектакли труппы, приехавшие в Москву на гастроли.


1970-е

В 1974 году в него переезжает МХАТ в связи с ремонтом основного здания в Камергерском переулке и до 1987 года оно числится как филиал МХАТа им.Горького. С 1987 года здание на Тверском бульваре — это полноправный театр МХАТ им.Горького под руководством Татьяны Дорониной.
В старших классах я любила ходить сюда. Здесь можно было посмотреть Чехова и Горькова без модных тогда новопрочтений и выкрутасов: декорации, костюмы, классическая игра актеров. «На дне», «Три сестры», «Дачники»…


1990-е

О вы, почтенные, старые тени…

Иногда просто диву даешься, сколько всего могло уместиться на маленьком пятачке московской земли. Возьмешь, к примеру, один единственный дом, а там — жильцов, архитекторов, историй на целую книгу хватит.
Вот стоит в Камергерском переулке театр МХАТ. Кажется он там так и стоял все время, как же переулок без Художественного театра, ведь и сам переулок был проездом Художественного театра. Получается, что проезд может быть только для театра, а вот Камергерский переулок предполагает наличие камергеров, их предков, потомков, соседей — и разматывается целый клубок московских историй, в котором МХАТ занимает совсем небольшое место.

О вы, почтенные, старые тени, которые носитесь в ночную пору над этим озером домом, усыпите нас, и пусть нам приснится то, что будет через двести тысяч лет было здесь несколько веков назад!
(Почти Чехов)

Сама улица, точнее переулок появился в XVI веке, при постройке Геогриевского монастыря, по его северной ограде получился проезд с Тверской на Дмитровку, который и начал застраиваться дворами. Двор под номером три занял в XVII веке окольничий князь С.Львов. Тот самый, который привез в Россию из польской земли тело Василия Шуйского. До этого времени могила Василия Ивановича была близ Варшавы, где в поле стоял столб с надписью «Здесь лежит царь Московский». Вот боярин князь Львов за ним и съездил. Шуйский оказался в Архангельском соборе, а Львов вернулся в свои палаты в Спасском переулке.


Нас интересует большая цифра 5, и маленькая — 8.

Можно только фантазировать о том, что представлял тогда собой этот двор и дом, его описание можно найти только, когда он уже принадлежит князю П.И.Одоевскому, а это 1770-е, и мы знаем только о деревянных хоромах, которые выстроил князь. А до Одоевского-то там были и дочь Л.А.Милославского — С.Л.Бахметева, которая продала его Т.А.Пассек, а уж та уступила его Петру Ивановичу. Но ничего не поделаешь. Сам князь не стал бы перестраивать свое жилище, а продолжал довольствоваться хоромами, если бы они не сгорели в 1812 году, благодаря Наполеону. Зато в 1817 году усадьба П.И.Одоевского была украшением переулка. Богатый портик с шестью колоннами, красивые ворота и решетку между центральным каменным домом и флигелями. Князю пришлось подвинуться и пожертвовать двором перед домом, чтобы значительно расширить переулок. Сад князя тянулся до самой Советской площади, хотя, я думаю, князь и не подозревал, что площадь будет носить это название.

Из мемуаров Ф.Ф.Вигеля и К.К.Павловой мы знаем, что Одоевский был типичным русским барином: «Вид спокойствия, довольство, даже тучность домашней прислуги князя Одоевского, почтительно-свободное её обхождение с хозяевами и гостями, вместе с тем заметный порядок и чистота показывали, что он отечески управляет домом».

П.И.Одоевский участвовал в перевороте, в результате которого к власти пришла Екатерина II.

Своим великолепным особняком князь Одоевский наслаждался еще лет десять, пока не умер в 1826 году, завещав его своей племяннице В.И.Ланской. Та не жила в усадьбе, а сдавала ее внаем. Однако в 1820-м году в доме проживал В.Ф.Одоевский. Москвоведы спорят о том, где же он там конкретно обитал, то ли «в мезонине главного дома» (как утверждает Романюк), то ли в «маленькой комнате, которая помещалась в надстройке над воротами, ныне не существующими» (как думал Сытин). Факт остается фактом, где-то там он и жил и туда же к нему приходили Д.В.Веневитинов, М.П.Погодин, А.И.Кошелев, И.В.Киреевский. «Две тесные каморки молодого Фауста… были завалены книгами, фолиантами, квартантами и всякими октавами, — на столах, под столами, на стульях, под стульями, во всех углах, — так что пробираться между ними было мудрено и опасно, — вспоминал М. П. Погодин. — На окошках, на полках, на скамейках — склянки, бутылки, банки, ступы, реторты и всякие орудия. В переднем углу красовался человеческий костяк с голым черепом на своем месте и надписью „Sapere aude» („осмеливайся познавать»)». Здесь задумывался журнал «Мнемозина», который Одоевский издавал вместе с В.К.Кюхельбекером.

В 1851 г. дом перешел к С.А.Римскому-Корсакову. Почтенная мамаша его жила близ Страстного монастыря в «доме Фамусова», а жена его была вылитая Софья из комедии А.С.Грибоедова «Горе от ума», она была двоюродной сестрой Александра Сергеевича и прототипом его знаменитой героини.

Романюк пишет, что «С.А.Римский-Корсаков перестроил дом по новой моде — снял портик, колонны, застроил разрывы между главным домом и флигелями, надстроил на них третий этаж и изменил декор фасада. Все это было сделано по проекту архитектора Н.А.Шохина». Сытин же менее оптимистичен и благодушен, он считает, что Римский-Корсаков «за 20 лет владения этим домом значительно ухудшил его внешний вид: он … удалил выступавшее вперед одноэтажное здание, на которое опирались колонны, хотел устроить лавки в нижнем этаже дома и во флигелях и для этого пробил в них двери на улицу.»

Закончилось тем, что «последний московский хлебосол» Корсаков разорился, и владение по Камергерскому переулку с молотка перешло к купцам Степанову и Лианозову. Тогда оно уже не состояло из столь обширного парка, он был продан раньше.

Вот с Лианозова-то и начинается театральная история этого дома, хотя до МХАТа еще очень далеко. За двадцать лет: с 1882, когда М.Н.Чичагов перестроил усадьбу под театр, до 1902, когда в здание въехал Художественный, там побывали труппы нескольких антрепренеров.

В самом начале театр назывался Лианозовским или «Русский драматический театр», потом здание занимал театр Ф.А.Корша, ушедшего через три года в Петровский переулок. На его место пришла Мамонтовская опера.

9 января 1885 г. здесь состоялось представление «Русалки» А.С.Даргомыжского. Пели здесь и знаменитые итальянцы Анжело Мазини и Франческо Таманьо.

С 1889 г. в Камергерском переулке выступала труппа Е.Н.Горевой, неудачной антрепренерши, но замечательной актрисы, «обладавшей красивым голосом и ярким сценическим темпераментом». На сцене театра Горевой 15 января 1891 г. состоялся дебют Л.В.Собинова — тогда он был хористом в гастролировавшей труппе Н. К. Садовского и М. К. Заньковецкой.


1891-1902. Здание арх.Чичагова.

Не обошел стороной этот театр и Шарль Омон — «французский гражданин из Алжира». Он умудрился так преобразить здание театра, что „Московская иллюстрированная газета» в 1891 г. писала: «не верится, чтобы частная антреприза для такого дела могла затратить так много денег для отделки помещения, которое положительно поражает роскошью своего убранства и чисто французским шиком». Делом, для которого преобразился театр было «Большое монстр-гала-представление. Приключение на кухне. Большая юмористическая картина в пяти переменах. Французская шансонетная певица». О размахе Омона можно судить по зданию его театра на Триумфальной площади, который, борясь с омоновским шиком, переделывал Мейерхольд. В Камергерском переулке с «французским шиком» пришлось бороться Константину Сергеевичу Станиславскому. Станиславский и Немирович-Данченко боролись, как потом и Мейерхольд, радикально, просто перестроил театр.


Без барельефа и с двумя флигелями.

Ф.О.Шехтель, поклонник МХТ, в 1902 г. безвозмездно перестроил старое здание и выполнил внутреннюю художественную отделку. Таким образом «вертеп разврата превратили в изящный храм искусства» (К.Станиславский). Архитектор сконструировал сцену с вращающимся полом, осветительные приборы, театральную мебель из тёмного дуба. Знаменитый мхатовский занавес с белой чайкой — это тоже замысел Шехтеля.

Сезон в новом театра открылся вечером 25 октября 1902 г. спектаклем «Мещане», а утром этого же дня артисты скромно справили свое новоселье.


1903

Позднее вход театра украсил барельеф А.С.Голубкиной «Пловец». Почему-то мама мне говорила, что это Волна. Волной он мне нравился больше.

Старое, почтенное здание. Запах театра, персонажи М.А.Булгакова. Про МХАТ можно писать и писать. Это отдельная история.


1910-1915. Обратите внимание на проход между театром и домом № 5.

Не обошли стороной здание №3 по Камергерскому переулку и смешные революционные сокращения. В 1929 г. здесь помещался магазин игрушек «Мать и дитя», принадлежавший организации под название «Охматмлад» — «Охрана матери и младенца».

Театр ремонтировали, перестраивали. Какое-то время на спектакли МХАТа мы ходили к Коршу в Петровский переулок.


1981
В 1981 году, во время реконструкции Художественного театра было необходимо расширить сцену. Старую сцену решили сохранить, как памятник истории, и сценическую коробку для этого перевезли на север на 24 метра, отделив от стен и фундаментов. При этой, и других передвижках было просчитано, что разбор (в данном случае сцены, и её новое строительство)будет дороже передвижения. А так выходило, что передвижка составит 65% стоимости от строительства новой С., и 50% дешевле затраченного труда строителей на ее новое возведение, и а 5-6 тысяч рабочих часов меньше по времени. (Информация с сайта олдмос)

Одного из флигелей бывшая усадьба Одоевского лишилась при строительстве дома № 5, в другом во время первой мировой был госпиталь. Шехтель перестроил его для «научного электротеатра» и (в полуподвальном этаже) для кабаре «Летучая мышь». Но дом сдавался внаем, были конторы, магазины, выставки. Позже здание занимало общежитие рабфака имени М.Н.Покровского. Театру оно передано только в 1938 г.

Наверное, МХАТ самый долгий владелец дома № 3 по переулку, соединившему в далеком XVI веке Дмитровку и Тверскую. Успокоился дом, обрел настоящих хозяев. Суета прежних владельцев сменилась обычной суетой театральной жизни.

Еще один московский слоеный пирог

Это дом один из немногих, который остался от старой Тверской. По непонятным стечениям обстоятельств его не задвинули, не застроили, на сломали, он продолжает стоять на Твеской улице и сегодня, как стоял на старой Тверской, и на улице Горького.

XVII век, XVIII век… По соседству с Моисеевским монастырем, через Царскую дорогу от палат князя Голицына, находила усадьба Долгоруких, поэтому и переулок назывался Долгоруковским, а не Никитским (по находящемуся поблизости Никитскому монастырю). Владел усадьбой стольник, князь Г.Ф.Долгоруков, потом его сын князь А.Г.Долгоруков. В 1745 г. усадьба перешла к Румянцевым — графу Александру Ивановичу и его сыну, знаменитому полководцу Петру Александровичу, а в 1756 г. — генерал-поручику И.И.Костюрину, а в 1793 г. — действительно тайному советнику А.С.Мусину-Пушкину.

Он-то и задумал первую крупную перестройку, превратившую палаты в настоящий дворец. М.Ф.Казаков, которому поручили строительство пристроил к старому дому угловую с Никитским переулком часть, почти вдвое увеличив сам дом, переделал фасад и интерьеры.
Получилось вот так

Алексей Семёнович Мусин-Пушкин (1730—1817) — российский дипломат, граф Священной Римской империи (с 1779), российский посланник в Великобритании (1765—1768 и 1769—1779) и в Швеции (1768—1769), Действительный тайный советник (с 1799 г.). Его вторая жена графиня Елизавета Федоровна фон-Вартенслебен — тайная советница и кавалерственная дама, ее сестра являлась по материнской линии бабушкой Жоржа Дантеса. После смерти мужа графиня управляла имениями в Московском и Богородском уезде и владела домами в Москве на Тверской и Чистопрудном бульваре (дом № 6/19).

Дворец стоял на Тверской до 1880-х годов. Классицизм стал немоден, Тверская из улицы дворцов и усадеб превращалась в улицу магазинов и гостиниц. Дворец Мусиных-Пушкиных приобрела потомственная почетная гражданка, купчиха 1-ой гильдии Лидия Постникова.

Она решает открыть Пассаж. Самое выгодное дело для такой оживленной улице, как Тверская.
Так один из самых больших особняков был перестроен в торговый центр. Иначе говоря, «слава томной» двоюродной бабушки Дантеса превратилась в торговую точку.

Перестройка была поручена архитектору С.С.Эйбушитцу, а несущие конструкции – инженеру В.Г.Шухову. К этому времени Эйбушитц, австриец по происхождению, в 1877 году получивший в Московском училище живописи, ваяния и зодчества звание неклассного художника архитектуры, успел построить в Москве доходные дома на Тверском бульваре, Арбатской площади, а также дом Шаховских на Моховой.

Часть помещений нового пассажа была занята одноименной гостиницей «Пассаж» и меблированными комнатами «Брюссель».


1904-1907

Интересно, что Постниковский пассаж занял одну из главных строчек в истории Мосэнерго. Это было первое здание в Москве с электрическим освещением и первый реализованный проект «Акционерного общества электрического освещения». Более того, дату подписания контракта на эти работы (31 июля 1887 года) считают днём рождения всей энергосистемы Московского региона.

Все эти новшества удалось ввести благодаря С.С. Эйбушитцу, который к прежнему зданию выстроил во дворе новые корпуса. Тверской пассаж открыли 8 ноября 1887 г., но, вопреки бойкому месту и ожиданиям владельцев покупатели пассаж недолюбливали. Архитектор И.Е.Бондаренко так отзывался о нем : «затея оказалась неудачной, пассаж не имел сквозных галерей, все было запутано, темно, и публики было совсем мало, торговля шла тихая».


Фотография для настроения. 1903 год. Пассаж чуть виден слева.

В начале XX в. некий «отставной корнет» Леонид Бирюков открыл в «Постниковском пассаже» синематограф под «заграничным» названием «Паризьен».

Театральный зал появился в особняке в 1920-е годы. Его долгое время занимал Театр обозрений — один из многочисленных театров миниатюр, существовавших в те годы в Москве.

В 1932 году в здание театра въезжает Мейерхольд. Его труппа освободила здание на Триумфальной площади, надеясь вернуться туда во вновь отстроенное здание. Наверное, Мейерхольд выбирал временное жилище поближе к дому, поскольку сам жил тогда в Брюсовском переулке.


1930-е

В этом здании Мейерхольд выпустил четыре новые постановки: «33 обморока», спекталь во время которого артисты 33 раза падали в обморок. В основу спектакля леги четыре чеховских водевиля. «Дама с камелиями»… Здесь ГоТИМ и окончил свое существование. 8 января 1938 года был в последний раз сыгран спектакль «Ревизор». Театр Мейерхольда должен был сменить балетный коллектив под руководством балерины Викторины Кригер. К счастью, здание не постигла участь Мейерхольда, оно выжило и продолжало стоять на своем месте даже после претворения в жизнь Госплана 1935 года.

В 1946 году в здание въехала многострадальная труппа театра им.М.Н.Ермоловой под руководством А.Лобанова. До этого времени труппа несколько раз перетасовывалась, уходили и умирали главные режиссеры, подвергались «чистке» актеры. Но с этого времени труппа осела в здании на Тверской и больше оттуда не выезжала. Здание тоже больше не трогали, даже угроза «второй очереди Интуриста» прошла мимо.

Теперь творение Эйбушица смотрится на Тверской как легкий, изящный дворец, чудом уцелевший среди сталинских и лужковских построек.

Его подвалы хранят память о Долгоруких, стены о Мусиных-Пушкиных, Постниковых, Мейерхольде, да мало ли еще о ком…

От «храма шантана» к приюту муз

Московские газеты 1902 года писали о новом театре на Триумфальной площади:

В настоящее время вся Москва приходит в восторг от нового театра. К сожалению, это новое произведение искусства не только незаслуженно возбуждает восторги москвичей, но своей пошлостью вызывает гадливое чувство во всяком мало-мальски художественно развитом человеке. Крайне обидно становится, когда узнаешь, что автором этого произведения является такой талантливый молодой художник, каким считается господин Дурнов. Тут положительно кроется какое-то недоразумение…

Брюсов назвал театр «плохим и банально-декадентским». А ведь еще в 1899 году Брюсов, Дурнов и Бальмонт издали совместный сборник символистских стихов «Книга раздумий», и Брюсов же восторгался: «Модест — одна из замечательных личностей нашего времени, великий художник, при других условиях жизни его имя было бы вписано в золотую книгу человечества и всеми повторялось бы с трепетом восхищения!».

Несмотря на нападки прессы, москвичи и гости столицы продолжали валом валить в новый театр. Молодой талантливый архитектор Модест Дурнов выстроил его специально для французского антрепренера Шарля Омона, которому в то время принадлежала эта часть площади и сад "Аквариум" по Большой Садовой. Он же был автором особняка Шарля Омона, располагавшемся на той же Тримуфальной площади.

К сожалению, нехватки денег и противодействия городских властей не дали Дурнову и Омону развернуться во всю силу. Тогдашний московский губернатор князь Голицын не разрешил сделать вход в театр в виде раскрытой пасти дракона, поглощающей поток зрителей, сочтя это «слишком безнравственным». Не получилось сделать и стеклянные лестницы, сплошные окна на три этажа, а главное фарфоровый сине-белый фасад.

Однако и без всего этого никто не мог пройти мимо четырехэтажного краснокирпичного здания. А уж если удавалось попасть внутрь (цены в театре были "шаляпинские", ложа стоила 200 рублей) театр поражал роскошью и великолепием. Зрителей при входе встречала «грандиозная лестница мраморной облицовки», ведущая из вестибюля в зал и фойе. Для выполнения тонких мраморных работ были приглашены итальянские мастера. Нарядные бронзовые люстры, изящные плафоны зрительного зала с оригинальными панно создавали особый праздничный фон. Зеркальные стены фойе с украшенными фресками карнизами, бронзовые украшения и массивные бра были сделаны по специальным рисункам в Париже.
Театр имел променуар — громадный люк у входа в фойе и огороженный балюстрадой из красного мрамора, впервые введенный в Москве.

В 1903 году Бальмонт подарил архитектору сборник своих стихов с надписью: «Модесту Дурнову, художнику, создавшему поэму из своей личности»

В театре шли оперетты, открылся он спектаклем "Достойная чета" «с госпожой Вяльцевой и г-ном Северским».

О Модесте Дурнове известно немного, но он был поистине яркой личностью своего времени: «денди», «демон», по нему сходили с ума Маргарита Сабашникова и первая переводчица «Дориана Грея» Анна Мерцалова: «я была бы глубоко счастлива взглянуть на Вас хоть минуту, на вокзале, почувствовать Вас, Ваш голос, столь милый мне…» — писала она ему.
В то время как демонический Модест Дурнов был счастливо женат на Марии Васильевне Востряковой, «состоятельной московской домовладелице, к тому же великолепной пианистке». Сохранился замечательный портрет Марии Васильевны исполненный Модестом Александровичем.

Антреприза месье Омона просуществовала пять лет, потом французу пришлось бежать, скрываться от кредиторов за границей, а здание занял театр "Буфф" Блюменталь-Тамарина А.Э. (1906-1909 гг.), а затем театром «Зон» по фамилии антрепренера И.С.Зона (1912-1918). Репертуар мало изменился, шли оперетки и спектакли легкого жанра.

После революции, в 1922 году в здание въезжает ТИМ — Театр имени Мейерхольда. Чтобы не было путаницы перечислю все названия театра Мейерхольда. Государственный театр им. Вс.Мейерхольда (ГосТиМ) был создан в Москве в 1920-м первоначально под названием «Театр РСФСР-I», затем с 1922 года назывался «Театр Актёра», с 1923 — «Театр Вс. Мейерхольда» (ТиМ); в 1926-м театру было присвоено название «Государственный» и «имени Вс. Мейерхольда» («ГосТиМ»).
Здесь с триумфом шли знаменитые спектакли Мастера: «Мистерия-буфф» Маяковского, «Ревизор», «Горе уму» (по комедии А.Грибоедова «Горе от ума») и другие.


ГосТим и особняк Омона. 1926-1932 гг.

В 1932 году Мейерхольд переезжает в здание театра Ермоловой, а на месте Дурновского модерна задумывает построить по истине грандиозный, небывалый театр.
Хорошо, что Модест Александрович Дурнов не дожил до этого дня. Он умер в 1928 году от гриппа, будучи заслуженным советским архитектором, профессором ВХУТЕМАСа и входил в авторский коллектив по разработке проекта «Большая Москва». Один из его биографов писал:

Во всякую эпоху бывают лица, которые не будучи сами творцами самостоятельных художественных ценностей, являются носителями и распространителем идей и вкуса. В старой дореволюционной Москве таким эстетическим авторитетом был Модест Дурнов.

Здание театра Мейерхольда. Конкурсный проект
«Здание театра Мейерхольда. Конкурсный проект» на Яндекс.Фотках

Мейерхольд задумал сделать трансформируемую сцену, игровые площадки должны были переноситься в разные места зала, крыша-купол должна была раздвигаться, свет, звук — все должно быть устроено по новому. Во время безантрактных спектаклей публика имела возможность получить напитки, а кресла для курящих были снабжены вентиляцией. Граница зал-сцена должна быть разрушена, Мейерхольд хотел «вовлечь публику в действие и коллективный процесс создания спектакля».
На Мейерхольда работала целая команда архитекторов — А.В.Щусев, М.Г.Бархин и С.Е.Вахтангов — сын Е.Б.Вахтангова.

Театр не был построен. В 1939 году режиссер был арестован, в 1940-м расстрелян. На Триумфальной площади
осталась коробка здания в кирпиче и бетоне. Здание отдали Московской филармонии, достройку поручили архитекторам Д.Н.Чечулину и К.К.Орлову. Зал с древнегреческим амфитеатром остался от Мейерхольдовского замысла.



http://synthart.livejournal.com/52765.html — пост о здании театра с кучей фотографий. Смотреть обязательно.

Сейчас это концертный зал имени Чайковского Московской филармонии.


1948-1952

 

О Модесте Дурнове http://archi.ru/files/press/gershkovich/mez04_03.htm

кинотеатр «Арс»

Строение по Тверской улице дом 23, по старой нумерации 63 появилось в 1890 году на обширной территории бывшей усадьбы графа Разумовского, а с 1872 года достопочтенного Ивана Павловича Шаблыкина.
Иван Павлович был весьма незаурядным человеком своего времени. Сочетал он в себе деловую хватку и неисправимый романтизм русской души. Будучи хозяином обширного участка земли в Палашах, он был не только богатейшим жителем Москвы, но и первым налогоплательщиком. На правах хозяина участка он был старшиной Английского клуба по хозяйственной части, и радел о приумножении доходов Клуба. Например, выстроил в саду кегельбан. Но кегельбана было недостаточно, и задумал он, по примеру тогдашних московских землевладельцев построить по красной линии Тверской улицы доходный дом. Как человек предприимчивый и умеющий считать деньги, Иван Павлович нанял архитектора толкового, надежного и дешевого — М.Л.Никифорова. Пока он строил здание рядом с Северным флигелем усадьбы Английский клуб молчал, но когда Шаблыкин собрался застроить великолепный фасад Английского клуба с курдонером, куда подъезжали на шестерках лошадей члены клуба, совет учредителей взбунтовался и даже съехал на некоторое время во дворец князей Белосельских-Белозерских (Елисеевский). Иван Павлович извинился, клуб вернулся, здание по переулку Садовских осталось. В нем разместился магазин на первом этаже, а на втором — анфилада из трех парадных залов и некоторые подсобные помещения. В третьем была гостиница — широкий коридор и по обеим его сторонам — двери в номера. Позднее, когда на место Ивана Павловича пришел его сын Павел, клуб в 1894 году выкупил усадьбу под свои нужды, оставив Шаблыкину северный флигель и должность старшины. К этому времени имущество Шаблыкиных попало под опеку, сын не был столь бережлив и сдержан в расходах. Многие говорили о проклятье, в связи с перестройкой северного флигеля. Дескоть, взялся Павел Иванович перестраивать домовую церковь Разумовских и надстроил ее третьим этажом. Церковь же, как известно, должна крышей соприкосаться с небом. Вот и попал после этого под опеку, а это равнозначно разорению. Таким образом, северный флигель и пристройка-гостиница остались у наследников Шаблыкина и позднее перешли в собственность графа Капниста.
В справочнике "Москва 1901 год" по этому адресу значатся меблированные комнаты у некой Ботъ Ольги Павловны, а также меблированные комнаты "Луч" Гусятниковой Матрены Афанасьевны.

С графа Капниста начинается кинокарьера этого дома. В начале ХХ века граф Капнист сдал помещение во втором этаже владельцу часового магазина Абраму Гехтману, начавшему сооружение своей киноимперии в годы первой мировой войны.

Тогда Россию охватил настоящий кинематографический бум. За новое дело бывший часовщик и ювелир взялся с размахом и азартом. Вместе с кинотеатрами Гехтман основал и прокатную контору "Глобус", так что на посредников средств не тратил. К моменту устройства на Тверской кинотеатра "Арс", 1915 год, кинематографическая империя Гехтмана позволила ему немного шикнуть. Зал был рассчитан на 800 мест. К примеру, его тезка на Арбате вмещал только 320 кресел.

6 мая 1917 г. в "Арсе" прошел митинг московских кинематографистов. Капиталисты от кино создали свой Союз работников художественной кинематографии, руководители которого скромно пытались объяснить киношному пролетариату, что между простыми рабочими и владельцами кинодела особых противоречий нет. Это повторилось и на следующем митинге в апреле того же года. А 17 февраля 1918 г. в "Арсе" уже шел митинг во главе с "кинопятеркой", в состав которой вошел один большевик, но и с ними кинопролетариат не нашел нужным объединиться, а тут подоспел декрет В.И. Ленина о переходе всего кинематографического имущества в собственность Наркомпроса.

С 1921 года "Арс" назывался "Первым показательным", затем "Первым кинотеатром Госкино", в котором в столице стали регулярно демонстрировать кинохронику, журналы "Киноправда" и "Госкинокалендарь".

В 1921 году "Арс" "уплотнили". Тогда Наркомом просвещения республики советов был А.В. Луначарский, к нему обратилась родственница его жены Н.Розенель Наталия Сац с просьбой выделить здание под детский театр. Нарком широким жестом отдал ей кинотеатр на Тверской.
За годы разрухи и гражданской войны здание пришло в запустение, не было отопления. В первый сезон вместе с детским театром тут выступала труппа М.М.Шлуглейта, который и произвел за свой счет полный ремонт здания за четыре месяца.
Детский театр открылся спектаклем "Жемчужина Адальмины" в постановке Н.О. Волконского. Вокруг театра собирались будущие знаменитости — А.Дикий, Н.Горчаков, Р.Симонов, А.Веснин.
Между детским театром и Арсом развернулась настоящая война. Н.И.Сац в своей книге «Жизнь — явление полосатое» так описывает эти события:

Театр для детей переживал ясельную пору своего существования. Почва то и дело уходила из-под слабых ножек «младенца». Театр работал «по совместительству» с кино «Арс»: мы — с утра до пяти вечера, они — с вечера до ночи.
Нэп — новая экономическая политика — поднимала шансы столичного кино-люкс. Детский театр — дело непривычно новое, дотационное, для многих не до конца понятное.
Но работники «Арса» тоже не дремали — всячески доказывали, что детский театр надо выселить из здания, которое они считали своим.
Помню, наш спектакль уже кончился, ребята, громко обмениваясь впечатлениями, надевали свои пальтишки. Какую радость уносили они домой после спектакля! Их смех, казалось, еще звучал в воздухе, а администратор кино уже торопил уборщиц, бросал на меня уничтожающие взгляды, ядовито повторял: «После этих «деток» сутки надо помещение в порядок приводить».

Справедливости ради надо сказать, что Луначарский подложил хорошую свинью дирекции знаменитого кинотеатра, и руководство «Арса» было право, потому что детский театр «по двугривенному пускал школьников, ребят из детских домов и даже в специально отведенные ложи — беспризорных», которые чистотой не отличались. И, конечно, работники одного из самых шикарных кинотеатров в Москве «везде и всюду кричали, что мы (детский театр) своим «контингентом зрителей» подрываем посещаемость комфортабельнейшего кинотеатра СТОЛИЦЫ и что-то еще» (Н.И.Сац).

Однажды, выходя из театра, Н.Сац увидела, что вывеска Московского театра для детей просто задавлена огромной рекламой кинофильма. «Арс» знал толк в привлечении зрителей, ведь это по-прежнему был престижный кинотеатр. И именно сюда Киса Воробьянинов привез Лизу, да еще и купил самые дорогие билеты — по 90 копеек. Сидели они в 34 ряду. Разве ж мог Отец русской демократии довольствоваться 25-копеечными билетами.

Театру помог Михаил Кольцов. В «Правде» появился его фельетон «Дети смеются» :

«…В Москве есть театр, который не боится и даже не замечает никаких репертуарных и прочих кризисов.
В этом единственном театре публика всегда одна и та же, всегда в отличном настроении, всегда внимательна и чутка к автору, пьесе, декорациям, к исполнителям и к музыке.
Сотни раз в начале спектакля появляется перед занавесом женская фигурка и вступает в переговоры с дружественной державой зала.
— Тетя Наташа! Здравствуй! Ур-ра-а!

…счастливый обладатель входного билета, нисколько не подозревая, что человек есть существо общественное, требует на свой билет совершенно неслыханных удобств:
— Тетя Наташа, посади меня к себе на колени!
Колен у директора Детского театра — раз-два и обчелся, а зрителей — шестьсот человек. Но маленький посетитель — тиран, он обижается даже на самый мягкий отказ. Приходится посадить…»

В 1936 г. детский театр Сац получил звание Центрального детского и здание на Театральной площади, с которого выгнали МХАТ-2.

Здание на Тверской заняла Государственная Оперно-Драматическая Студия К.С. Станиславского, под руководством К.С.Станиславского. В 1938 году (после смерти К.С. Станиславского) Студию возглавил М.Н. Кедров и руководил ею до 1948 года.

Наверное, к этому времени кинотеатр Арс прекратил свое существование. Тогда кинематографистами овладела идея гигантских кинозалов, и маленькие кинотеатры стали стремительно закрываться.

В 1941 году в связи с расширением улицы Горького здание театра сдвинули в глубь участка. Оно стало самым тяжелым зданием в истории передвижки домов.

В годы войны студия не прекращал работу, и поставила много прекрасных спектаклей. В 1946 году Студия была официально реорганизована в Оперно-драматический театр им. К.С. Станиславского.

В 1948 году оперное отделение было упразднено, с тех пор театр носит название «Московский драматический театр им. К.С.Станиславского». Сам Кедров ушел на пост руководителя МХАТ. После него главным режиссером был назначен один из крупнейших мастеров МХАТ, ученик Станиславского, М.М. Яншин. Это был 1950 год. Началось золотое время театра. С большим успехом шли поставленные им спектакли: «Грибоедов» (1951), «Чайка» (1954), «Дни Турбиных» (1954), где роль Лариосика сыграл молодой Евгений Леонов.

Московский драматический театр им.К.С.Станиславского и сейчас занимает это здание. Дом 51 по Тверской улице. Теперь он соседствует с Государственным центральным музеем современной истории, а было время соседствовал с музеем Революции.

http://rotaract-club.narod.ru/Brit.htm

Весь мир театр

Наша Наташка, когда была маленькая всегда говорила: «Театральная площадь, как сказка о трех медведях: Большой театр — папа, Малый театр — мама, а наш театр — детка.»

Начнем с дома Полторацкого. Костантин Маркович Полторацкий был сыном Марко Федоровича Полторацкого, сына Черниговского казака, обладавшего столь прекрасным голосом, что Елизавета Петровна взяла его в Петербург и даже назначила в 1776 году директором придворной певческой капеллы. Сам Константин Маркович — прекрасный офицер, бравый командир, кавалер орденов и прочая и прочая. Пока папенька с маменькой жили в селе Красном Старицкого уезда, он побывал во многих сражениях. В 1830 году ушел в отставку. По воспоминаниям современника, офицеры и солдаты Нашебургского полка плакали при прощании с ним, настолько сильную любовь и расположение подчинённых он заслужил. Тогда же он был назначен назначен Ярославским гражданским губернатором и со своей женой Софьей Борисовной Голицыной уехал в Ярославль, а в 1842 году ушел со службы по нездоровью и уехал на жительство в Санкт-Петербург. Вот и скажите мне теперь, когда же он в доме на Петровской площади успел побывать. Когда успел обзавестись землей в Москве и построить на ней дом? Да такой, что он до сих пор носит его имя. Поговаривают даже, что племянница Константина Марковича, Анна Петровна Керн бывала в стенах этого дома.

Дом построен в 1821 году по проекту архитектора А.Ф.Элькинского. Или же Ф.Шестакова (при участии О.Бове).

В 1840 году владельцем дома стал купец П.А.Бронников, который с 1869 по 1882 год сдавал бельэтаж здания театру московского «Артистического кружка». Инициатором создания этой группы видных литературно-художественных деятелей был Александр Николаевич Островский. Театр «Артистического кружка» был одним из первых частных театров России.
Дом перестроен в 1889 году. Перестройкой руководили архитектор А.С.Каминский и гражданский инженер С.И.Тихомировым.

Через 10 лет, в 1898 году по заказу знаменитый антрепренера и режиссера Михаила Лентовского, арендовавшего часть здания под театр, архитектор Б.Фрейденберг опять перестроил здание, значительно изменив его. То, что мы видим сейчас, это творение Б.Фрейденберга. (Хотя в других источниках еще указывается Р.Клейн, как архитектор 1902 года.) В прошлом актер Малого театра, Лентовский стремился создать образцовый драматический театр с широким, разнообразным репертуаром, в котором соседствовали бы оперетта, феерия, драматическое искусство. Он сам писал водевили. Помимо этого театра, он руководил театров в «Эрмитаже».


1900

В сентябре 1898 года здесь открылся Императорский новый театр, в котором шли спектакли молодежи Малого и Большого театров. Труппой молодежи Малого руководил актер, режиссер и педагог А.Н. Ленский.


1909-1910. Театр Незлобина

В начале нашего века здесь давала спектакли частная опера С.И.Зимина. В 1909 году помещение арендовал известный антрепренер, режиссер и актер К.Н.Незлобин. В театре шли пьесы Мольера, Ню О.Дымова, Шиллер, Толстой, это был один из первых театров, взявший к постановке пьесы Горького.

Действие романа Б.Акунина «Вся жизнь театр» происходит именно в этом театре. 1911 год.

В 20-е годы в этом помещении шли оперные и балетные спектакли Большого театра.

С 1924 года здание принадлежит МХАТ-2 под руководством Михаила Чехова. МХАТ 2 вырос из Первой студии МХТ.
Театр получил автономное художественное руководство и тем самым связь его с Московским Художественным театром, по отношению в которому он был назван «Вторым», становится достаточно номинальной. Но такое это было время — в нумеровании театров видели план их массового распространения (Мейерхольд мечтал, что будет не только Театр РСФСР 1-й, но и 2-й, 3-й… 7-й и т.д.).
На сцене ставили «Гамлета» с М.Чеховым в главной роли, символистский спектакль «Петербург» по роману Андрея Белого, «Дело» Сухово-Кобылина, поставленное Сушкевичем в реалистическом плане.
В 1925 году Алексей Дикий ставит яркую комедию «Блоха» по рассказу Лескова.
Однако театр не шел в ногу со временем. За всю историю своего существования МХАТ 2-й не поставил, в отличие от других театров, ни одного спектакля, посвященного гражданской войне. А к 10-й годовщине Октября, когда все театры были попросту обязаны ставить «датский» революционный спектакль — такова была традиция советского театра — МХАТ 2-й поставил «Взятие Бастилии» Ромена Роллана, в котором был заметен всепрощающий дух толстовства. Но это был «летучий, фантазийный, гротескный театр с гениальным Михаилом Чеховым во главе».


1930

В конце 1927 года разгорелся конфликт. Труппа выступила в печати с письмом, требовавшим вмешаться вмешаться «общественности» во внутреннюю жизнь театра. Михаил Чехов ушел из театра, эмигрировал, а в 1936 году театр был закрыт, 28 февраля в «Правде» опубликовали постановление Совнаркома и ЦК ВКП(б): «СНК СССР и ЦК ВКП (б) считают, что так называемый МХАТ 2-й не оправдывает своего звания МХАТ и на деле является посредственным театром, сохранение которого в Москве не вызывается необходимостью». «Все бумаги театра были уничтожены. Труппу расформировали. Самых известных артистов — Гиацинтову, Бирман, самого Берсенева — взяли в недавно созданные «рабочие», но все же московские театры — Ленком и им. Моссовета. Остальными «укрепили» провин­циальные труппы.
Все рассыпалось, как карточный домик, — как будто и не было. «


1936

Здание отдали Центральному детскому театру под руководством Наталии Сац. 5 марта 1936 года в новых стенах прошел спектакль «Сережа Стрельцов» В.А.Любимовой, тогда же он получил название Центральный детский, а в 1937 году была арестована Наталия Сац, руководившая театром с 1921 года.

Н. Сац оказалась в лагерях по статье «Член семьи изменника родины». Все-таки сидела… А ведь мы еще спорили на театральной выставке Гольца, рисовавшего декорации и костюмы к ее спектаклям. Так было сложно поверить, что они могли посадить и Сац…

Следующей крупной вехой театра был А.В.Эфрос, пришедший сюда режиссером в 1960-х
А были еще…
В 1948—1949 годах спектакли здесь ставил Г. А. Товстоногов, здесь свою карьеру начинали актёр О. Ефремов и драматург В. С. Розов.
С 1975 по 1985 год режиссёром театра был Сергей Яшин.
В 1984 году была поставлена пьеса Н. Н. Матвеевой «Предсказание Эгля» — фантазия по мотивам произведений А. Грина, содержащая 33 песни Новеллы Николаевны.

Сказка про клоунов

Жило-было в Москве на Цветном бульваре два цирка: цирк Саламонского и цирк братьев Никитиных. Хотя нет, я же не хочу рассказывать про цирки. Меня интересует только один, и он не на Цветном бульваре. Поэтому сказка будет начинаться по-другому: жили-были в семье крестьянина-шарманщика три брата: Дмитрий, Аким и Петр. Они помогали отцу и привыкли к жизни в балаганах и цирках. Старший, как и положено, был атлетом, средний — жонглером и клоуном, по иронии судьбы именно ему досталась роль Иванушки-дурачка, а младший — шпагоглотателем, прыгуном, гимнастом на трапеции. Братья Никитины втроём исполняли групповой акробатический номер, давали кукольные представления. 25 декабря 1873 братья Никитины открыли Русский цирк братьев Никитиных в Пензе, в 1876 — в Саратове. Это были первые русские стационарные цирки. В 1886 братья Никитины открыли цирк в Москве, переоборудовав здание бывшей панорамы «Штурм Плевны» на Цветном бульваре (потом — кинотеатр «Мир»), успешно конкурировавший с цирком А. Саламонского, расположенным рядом. Старшему тогда было 50 лет, среднему — 43, младшему — 40. В 1888 Никитины арендовали московский цирк Гинне на Воздвиженке.

В начале 90-х годов пути братьев разошлись. Здесь сказка достигает периода раздела наследства: старшему Дмитрию Александровичу достался музей-паноптикум, зверинец; младший ушел из цирка, а вот средний — Аким Александрович открыл цирк на Триумфальной площади, в конкурсе победил архитектора Нилуса, по проекту которого и построено здание, в котором Аким Александрович был директором до 1917, года его смерти. Так клоун и Иванушка-дурачок стал директором цирка.

Сын Акима Александровича — Николай Акимович Никитин (5.XII. 1887 — 24.XI. 1963) продолжил дело отца, был жонглёром на лошади, дрессировщиком лошадей. Он был популярен в 20-х годах ХХ века. Номер «Жонглёр на лошади» он подавал с неизменным артистизмом, легко и элегантно — так вспоминают современники. Его сын — Николай Николаевич Никитин (1912—43) — наездник, жонглёр — выступал в цирке с детства. Погиб на фронте во время Великой Отечественной войны 1941—45.

Цирк Никитиных упоминается в "Собачьем сердце".

Помните?

Борменталь же, подкрепившись, обнаружил склонность к деятельности.
– Ну-с, что же мы с вами предпримем сегодня вечером? – осведомился он у Шарикова.
Тот поморгал глазами, ответил:
– В цирк пойдём, лучше всего.
– Каждый день в цирк, – благодушно заметил Филипп Филиппович, – это довольно скучно, по-моему. Я бы на вашем месте хоть раз в театр сходил.
– В театр я не пойду, – неприязненно отозвался Шариков и перекосил рот.

Далее нужно было выяснить, нет ли в цирке котов. У Соломонского оказались «четыре какие-то… юссемс и человек мёртвой точки».

– Что за юссемс? – Подозрительно осведомился Филипп Филиппович.
– Бог их знает. Впервые это слово встречаю.
– Ну, тогда лучше смотрите у Никитиных. Необходимо, чтобы было всё ясно.
– У Никитиных… У Никитиных… Гм… Слоны и предел человеческой ловкости.
– Так-с. Что вы скажете относительно слонов, дорогой Шариков? – недоверчиво спросил Филипп Филиппович.
Тот обиделся.
– Что же, я не понимаю, что ли. Кот – другое дело. Слоны – животные полезные, – ответил Шариков.

На том и порешили.


Это 1920-30. Годы перехода цирка в мюзик-холл.


1933 год

Московский Мюзик-холл. Он пришел на смену цирку Никитиных. Вроде как цирк был вынужден уехать из-за нехватки продовольствия. Тех, слонов, против которых ничего не имел Шариков, было нечем кормить. Купол же остался. Теперь под этим куполом разворачивались настоящие и вымышленные представления. Самым успешным настоящим было, пожалуй, номер знаменитых циркачей-велофигуристов Польди (семья Подрезовых),а самым знаменитым вымышленным — единственный концерт, данный Воландом на сцене театра Варьете "с разоблачением".

Дальше события развивались таким образом. До 1936 года в здании располагался мюзик-холл, потом в здании был и Театр народного творчества (под худ. рук. Охлопкова), Центральный детский театр (пережидал реконструкцию на Театральной), театр Оперетты. В 1940 году в соседнем саду «Аквариум» для Театра оперетты стали строить новое здание, но новоселью помешала война.


1955

А позже сам театр отказался от строительства: в 1961 году оперетта переехала в здание филиала Большого театра на Пушкинской улице. А театр под куполом на Большой Садовой закрылся на капитальную перестройку по проекту архитектора В. Степанова. К тому времени городские власти уже определились, кто станет новым хозяином здания, – Театр сатиры. Итак, с 1965 года здание под куполом стало театром Сатиры. К старому зданию с куполом был пристроен новый корпус для артистических, оборудован наверху репетиционный зал, полы вестибюля покрыли мраморной брекчией, на северном фасаде установили надпись «Театр сатиры», архитектор Степанов украсил фасад четырьмя раскрашенными масками. По настоянию руководства театра вверху под куполом удалось «подвесить» малый зал с открытой сценической площадкой, который использовался как репетиционный. Театр Сатиры, это же тоже театр клоунов, театр тех, кто высмеивает и плачет над людскими пороками.


1980-1995

Это такой привычный с детства театр Сатиры. "Малыш и Карлсон" со Спартаком Мишулиным. Интресно, что моим девчонкам повезло и они увидели Карлсона именно в его исполнении, хотя тогда Карлсонов было уже много других. Миронов, Папанов… В 1990-х я мечтала туда попасть, чтобы услышать всего одну фразу: "Мне так угодно!" из уст Ю.Васильева. На его Людовика XIV я ходила дважды, один раз спектакль заменили, я развернулась и ушла. Зато после удачного просмотра мы с Лешкой пошли на Патриаршие и распили бутылочку шампанского, потому что нам было так угодно.

ДК им. Зуева или о круглом и квадратном

Совсем недавно, размышляя о круглом и квадратном, их сочетании и влиянии на нашу окружающую действительность, я наткнулась на здание клуба на перекрестке Лесной и Второй Миусской улиц.

Архитектор И.А.Голосов.
«Клуб транспортников имени С. Зуева
Стиль — конструктивизм.

На ранних фотографиях этого района, на месте ДК простой пустырь и деревянные домики. Клуб появился здесь в 1928 году и получил название: «Клуб для работников коммунального хозяйства г.Москвы имени Сергея Зуева».


Вид как раз в сторону будущего клуба.

Чтобы уж не отвлекаться потом, скажу, что Сергей Зуев был столяром, а главное — участником боев 1905-1907 годов. Они вместе со слесарем трамвайного парка Петром Щепетильниковым сражались, так сказать, на баррикадах, которые соорудили в Миуссах. Петр Щепетильников руководил движением и создавал дружину, а Сергей Зуев отличился тем, что в мае 1907 года убил управляющего парком инженера Кребса. Щепетильникову достался трамвайный парк — он в 1921 году был назван в его честь, а Зуеву в 1930-м — клуб коммунальщиков.

Дом культуры был задуман к 10-летию советской власти в 1927–1928 годах. Илья Голосов разрабатывал проект здания. Интересно, что он учел в своем проекте будущий контингент клуба и чтобы транспортники не съезжали по деревянным перилам, на них были укреплены небольшие скругленные деревянные выступы.

Интересной находкой стал круглый цилиндр на углу здания. Сплошное остекление цилиндра позволяло прохожим видеть творческий процесс, происходивший на разных залах дома культуры: там располагались хореографическая студия, скульптурная и художественная мастерские.


1950-е

Илья Голосов родился 31 июля 1883 года в Москве в семье священника. В 1898 году был принят в Строгановское художественно-промышленное училище. По окончании полного курса поступил в Московское училище живописи, ваяния и зодчества, которое окончил в 1912 году, получив звание архитектора.

Голосов начинает работать в мастерской Жолтовского, строит несколько неоклассических зданий, а потом, как всплеск, как разрыв во времени и пространстве: ДК им. Зуева, проект Русгерторга (1926), Электробанка (1926). Что это было? Мечта? Полет?
Ведь потом опять — дома а-ля Жолтовский: Яузский бульвар, Долгоруковская. Хотя нет, это не Жолтовский, дом на Долгоруковской, 5 все еще передает это движение, сильные горизонтальные линии делают дом стремительным, неповторимым.

ДК им.Зуева стоит на Лесной улице, дом 18. Его перестроили, убрали невыносимую легкость, добавили стен, лишили нескольких огромных окон и галерей. Мечта приземлилась, но осталась.
Его можно узнать по прозрачному барабану на углу, с ним уж ничего не поделаешь.
Только сегодня вспомнила, что была там лет 15 назад, смотрела «День Радио», но помню только зал, мы опаздывали, был зимний вечер, я даже не заметила, в подъезд какого дома вбежала, а жаль.

Сегодня ехала там, здания плыли в тумане, как большие корабли. Вернусь, когда выглянет солнце и обязательно сфотографирую.

Вот тут фоток много и хорошая статья http://valaamov-osel.livejournal.com/3429.html (Современная фотка ДК и фото лестницы оттуда)