Дыня

Сегодня в очередной раз убедилась, что в нашей стране изнасиловать кого-либо на площади не получится ну никак. Даже ребенка. Даже дыней.
Поехали мы с Шерзодом на рынок. Лешка дыню попросил, я там нож для помидоров прикупила, посмотрели что почем. Опять же ведерко черники у бабули выторговали, а Шерзод перемерил все кеды, но ничего не купил. А надо вам сказать, что уехать из дома без Шухрата — это поступок, требующий силы воли и плохого слуха. Как только Шухрат слышит заводящийся мотор, он выходит и встает у вас на дороге как Мальчиш-Кибальчиш, и еще кресло автомобильное свое вытаскивает. Вчера Шерзоду удалось улизнуть на работу, и мы слушали возмущенный плач ребенка, которого просто кинули. Сегодня пришлось взять. По рынку Шухрат ходит как хозяин: руки за спину, смотрит на всех из под козырька кепки. Единственное, ботинки у нас были новые, не ношенные, поэтому ноги иногда заплетались.
Припарковались мы недалеко от развала с дынями и арбузами. Машин море. Тут еще велопробег нарисовался и дорогу обещали перегородить, так что все парковались друг у друга на крыше, только бы успеть до пробега, потому что шоссе перекроют и будешь ты париться до трех-четырех пока все не проедут.
Выбрали две дыни и арбуз. Я стою с полными сумками: ведро черники, того-сего-пятого-десятого — рук нет. Шерзод взял одну дыню и арбуз и ушел к машине. А мы с Шухратом остались сторожить дыню поменьше. Шухрат особо ничего сторожить не собирался, а решил обследовать парковку, того гляди под машину упадет. Я ему говорю: «Давай, помогай! Бери дыню, пойдем к папе». Помогать он завсегда готов. Стоит пыхтит, пробует дыню поднять — главное, под машину не убегает. Я его подбадриваю. Тут останавливается около нас дама: волосы рыжие, очки огромные а-ля-я-пугачева, и начинает возмущаться. «Да что же это делается! Да кто же это так над ребенком издевается! Бедненький мой, тетя тебя заставляет такие тяжести поднимать!» (Видела бы она как он автокресло тащил вообще бы в обморок упала) В этот момент Шухрат поднимает дыню и пробует идти, ноги, конечно, заплетаются, дыня падает, тетка торжествует. «Вот! Издевательство! Ребенка мучают! Вы бы женщина сами эту дыню тащили!» Я говорю — у меня рук нет, а дыню он же сам и слопает. Тут дяденька подключился: «А, ты, говорит, парень ее ногой пинай, как мячик, она и покатиться!» Я смотрю, вокруг нас уже толпа, все советами помогают, рыжая дама вопит о правах ребенка как заправский Павеластахов. Я бочком двигаюсь к машине. Благо Шерзод пришел и дыню с детём забрал. Тетка была удовлетворена: «Вот, наконец, папа пришел! Вот это правильно!» Все довольные разошлись.

Старицкие

Это из фейсбука. решила сюда перенести, а то там не найдешь, если что 🙂
Старицкие мужики не меняются! Они не меняются, во-первых, во времени, в не зависимости от политки, экономики и социологии, и, во-вторых, с детства. Они всегда мальчишки-третьеклассники. Просто некоторые из них отличники, а некоторые троешники, двоечники и прогульщики, их больше. Сегодня сидели с Шерзодом в очереди в миграционной службе и наблюдали за таким вот двоечником. Он потерял паспорт и не получал его год, пока паспорт не понадобился и не вскрылось грубое нарушение закона и порядка. На Сашку, а именно так зовется наш пятидесятилетний герой, завели дело и он пришел в ОУФМС. Окна тут же запотели, а женщины-паспортистки начали мечтать о соленых огурцах, хранящихся в погребе. Сашка сидел в очереди и скучал. Наконец, явился его друг-хорошист Макс. Жена Макса давно заняла очередь и сидела тут с утра с папочкой и с мамашей Макса, которую надо было прописать. Увидев Макса, Сашка оживился и начал зазывать того покурить. Макс упирался, чувствуя спиной взгляд жены, но дружба взяла верх. «Да, чего там. Начальница занята, да она еще час проболтает по телефону, а мы пока курнем». Провожаемый печальным взглядом мамы, которая собиралась к подруге на день рождения, и криком жены: «Максим, но она же уже идет, я договорилась». Макс пошел выкурить «полсигаретки». Дальше мы слушали из кабинета заведующей. Сашке предъявляли обвинения в утере паспорта, в жизни без документа и еще каких-то прегрешениях. «Какой защитник? Мне защитник? Я ты не можешь меня защитить? Ну, Марин, ну тебе жалко что ли…» и потом ошеломивший всех вопрос: «А что инвалидам льготы не положены?» «Какие льготы?» — взрывается бедная Марина, которая уже мечтает не только о соленых огурцах, но о прогулке на свежем воздухе: «Ты паспорт потерял! инвалид он! иди уже отсюда!» Наша заведующая добродушно улыбается: «Ну Сашка, я думала он спился давно, а он живой. Да он еще не одно поколение паспортисток с ума сведет».

Старица времен войны

Продолжение http://madiken-old.livejournal.com/510099.html

Фотографии Старицы времен войны из журнала http://humus.livejournal.com/3241008.html

Вид с городища на церковь Параскевы Пятницы. Вдалеке Преображенский собор.

То же самое. Видно понтонный мост.

Вид на Старицкий монастырь. Шатровая трапезная и надворная церковь.

Вряд ли Старица, но у нас так же 🙂

Старица времен войны

Фотографии Старицы времен войны из журнала http://humus.livejournal.com/3241008.html
«Вернер Виэ, родился в Люгде в 1919 году и удобрил русскую почву в 1944 г. После себя он оставил альбом фотографий, большая часть которых относится ко времени его пребывания на Восточном фронте».
Не смогла не утащить.

Вид на Старицкий монастырь с другого берега.

Церковь Параскевы Пятницы

Вид на город

церковь Параскевы Пятницы

Вид на Борисоглебский собор

Великий поход

Мы вышли в искпедицию, включая и меня…
Вини-Пух

Наш Великий поход состоялся. (все фотки заграбастал Лешка, поэтому рассказ без картинок — пока… картинки будут завтра).
В пятницу, устав ждать, когда же прекратиться мелкий моросящий дождик, мы выдвинулись в сторону Степурина. План был такой. Шерзод довозит нас на машине до Сидорова (30 км от Старицы), высаживает и едет по делам, но телефон не отключает, не спит, не ест (да он и так, собственно, не ел, Рамадан же) и ждет, когда мы ему позвоним, чтобы он нас забирал. Мы запаслись картами, компасом, а главное лешкиным телефоном с JPS, который оказался полезнее всего остального. За мной увязался еще Сергей Есенин и все время декламировал у меня в голове стихи. Я про него как раз накануне читала, поэтому он решил, что без него в походе мне не обойтись, вдруг у меня своих слов не найдется, чтобы все описать, тогда он мне поможет. В качестве мотивации я получила цель — Десятинное озеро, которые мы давно хотели посмотреть.

Пользоваться картой оказалось сложно, потому что дорог, которые на ней обозначены практически нет, попадаются другие, которые непонятно куда ведут. В деревнях передвигаться вобще нельзя, потому что между домами никто не косит, дома заброшены, а те которые не заброшены стоят просто посреди газончиков и ты вдруг нежданно-негаданно оказываешься на чьем-то огороде, потом он заканчивается и ты оказываешься по пояс в траве и крапиве.

Так мы прошли две деревни: хорошая дорога, плохая дорога, нет дороги, дом, газон, нет дороги, плохая дорога, хорошая дорога.

«Гой ты Русь моя родная! Хаты в ризах образа!» — бодро читал Есенин у меня в голове, пока я пробиралась сквозь крапиву, потом громкий собачий лай заставил поэта замолчать.

Жители домов с газончиками нам искренне помогали, показывали, куда идти дальше и недоуменно смотрели на наши «лыжные» палки. С палками идти оказалось ужасно удобно, нескользко — в Европе все-таки не дураки живут.

Дачник из второй деревни, мирно куривший на завалинке, пошел нас провожать до проселка, чтобы мы не заблудились: «Объяснять дольше, чем дойти», — сказал он нам, выбрасывая окурок. Он оказался владельцем целого гектара земли, на котором стояла огромная баня и росли кабачки. Он вывел нас на поле, засеянное овсом, сквозь который мелькали васильки, вдалеке виднелась рощица, а над полем, вдалеке летели аисты. Дорога была сухая, твердая, а от просторов просто дух захватывало. Тут, понятное дело, Сергей Александрович у меня в голове оживился и вспомнил и про свои васильковые глаза, и про волосы, которые «взял я у ржи» и про «не видать конца и края, только синь слепит глаза». Леха в это время обсуждал по телефону возможность пробраться-таки на лекцию Жижека в институт философии.

Следующая деревня встретила нас рэпом, который раздавался из крохотной избушки, с старушкой, сидящей на заваленке, и развалинами барской усадьбы. (Ты жива еще, моя старушка! — передал ей привет Есенин.) У последнего дома, где молодая женщина легко колола дрова, мы спросили дорогу. Она махнула рукой в сторону, куда нам надо идти: «Но ведь до Двориков далеко, очень далеко». «Ничего, мы дойдем», — пообещали мы. На карте была еще деревенька, которую надо было обогнуть — Ионово. «Ионово, Иония, Инония,» — бормотал у меня в голове Есенин. — «Было у меня такое стихотворение.» Но тут налетела целая туча комаров, и стало не до поэзии. Я поняла, зачем придумали крем от комаров, которого у нас с собой не оказалось и приходилось размазывать по щекам комариные трупики. Тут мне впервый раз захотелось домой, но до озера было еще далеко. «Ну посмотри же как красиво!» — радовался Лешка, его комары почему-то не доставали. Леха вобще был полон оптимизма, вспоминал свои детские многокилометровые прогулки с дедушкой, который называл их «экскурсиями», потом свои армейские наряды — 40 км по сопкам с автоматом и еще 10 кг непоймичего, и рассказы о партизанах.

Часть пути пришлось идти по асфальту, чтобы обойти речку и болотца — это был, наверное, самый противный участок дороги.

Последний отрезок пути до озера был похож на компьютерную игру: первый уровень — проход по грязевой размазне, второй — прыжки по кочкам, под которыми булькал навоз («Русь моя родная,» — заливался соловьем Есенин, ему-то не надо было прыгать по кочкам). Потом — огромная канава — то ли противотанковый ров, то ли что-то связанное со снегозадержанием. «Level up!» — кричал Лешка после каждого препятствия. Следующий уровень был просто подарком — огромное скошенное поле, по нему идти оказалось легче всего. До озера оставалось 600 метров. Тут Лехе пришлось выслушать стихотворение про «хорошо с любимой в поле затеряться», стихотворение ему не понравилось, но предложение затеряться в стогу сена последовало незамедлительно. Стога сена не нашлось, а затеряться в тугом мотке сена не получилось. И озеро все-таки посмотреть хотелось. Я устала и пела себе под нос: «Клен ты мой опавший», чтобы хоть как-то отвлечься от мыслей про ноги, и что у меня завтра будет болеть сильнее. Потом я уже плохо помню — опять овраг (level up), нескошенное поле, подлесок (ох уж мне эти партизаны!) и наконец — вот оно. Маленькое, тихое озеро, спокойное-спокойное. К этому моменту мы уже шли семь часов, поэтому решили звонить Шерзоду, чтобы он нас забирал. Погода улучшилась, и над нами «разметался пожар голубой», а облака были похожи на мультики Миядзаки, которые мы смотрели с девчонками. Впереди было еще одно поле, а по полю гуляли пять семейств аистов. Мы так много аистов сразу видели впервые. Жалко, у нас хорошего фотика с собой не было, но его бы мы не потащили: Лешка нес мои резиновые штаны на случай ливня, а мне и Есенина хватало, плюс сухой паек и вода.

Весь следующий день я сидела в уголочке на кухне и собирала пазл из 1000 фишек. При слове «ходить» вздрагивала и забивалась плотнее в уголок. Зато Леха был в восторге от всего произошедшего, пробежал свои привычные 11 км и еще гулял с девчонками.
Вечером Шерзод с ребятами жарили в казане пирожки. В воскресенье — праздник Ураза-Байрам.

Ну, за реставраторов!

Рабочим, разбирающим фундамент старого дома, несказанно повезло. Под одним из камней они нашли четыре рублевых монетки времен Николая Второго с его личным профилем и соответствующими надписями. Надписи плохо читались, монеты были покрыты черным налетом, патиной, буквы залеплены грязью. Рабочие долго рассматривали монетки, вертели в руках, старались прочитать надписи… а потом почистили монетки наждачкой. Ну что тут еще можно рассказывать.

Старицкое Эльдорадо

Никого мы продавать не будем, мы пойдем клад искать (с)

У нас в деревне началась золотая лихорадка. А все потому, что в соседнюю деревню вернулись после долгих лет отсутствия хозяева и наняли знакомых нашего Шерзода разбирать старый дом. Сначала на участке начали попадаться медные монетки: копейка, две, пять, потом среди камней старой кладки нашелся схрон в несколько серебряных полтинников. Его вытащил сам хозяин, наверное, в семье хранилась память о богатстве прадеда и где можно искать семейные сокровища. А уж когда под яблоней нашелся горшочек с тремя килограммами серебряных монет, тут уж никого было не остановить. Вся округа так и жужжит как растревоженный улей, народ перекапывает свои огороды в поисках прабабкиного золота. Весь старицкий район (хотя хозяин серебра веле молчать и спешно увез горшочек домой в Мытищи) уже накупил металлоискателей и носится по округе в поисках серебряных полтинников. Медные пятаки уже не котируются, народ мечтает о монетах «чистого серебра » с портретом Николая Второго, на меньше мы не согласны. Три килограмма найденного серебра в пересказах местных жителей уже выросли до пяти, а к концу лета, я думаю, говорить будут уже о киллограммах семи-восьми чистого золота. Еще месяц и Старицкий район будет напоминать усадьбу Бартоломио Шолто из рассказа «Знак четырех» Конан Дойля, помните: «Похоже, что над этим парком трудились все кроты Англии».

Вести

В Старице на Ленинградской стороне открылся новый магазин. Над коричневой дверью старого дома белыми витееватыми буквами по ярко-розовому фону надпись: «Магазин Женский«. У двери представлен товар лицом: метлы на длинных деревянных ручках, веники разных соротов и размеров. Несколько рулонов пленки для теплицы. Радуют глаз разноцветием корзинки с искуственными нарциссами, тюльпанами и анютиными глазками. Все, что надо старицким прелестницам, они найдут здесь, на улице Карла Маркса. Я не удержалась и купила веник.

Случилось с нами однажды вот что

Я же забыла вам рассказать, что с нами приключилось в старицкой миграционной службе. Стою я в коридоре, жду начальницу, а Лешка за углом сидит на скамейке, потому что ему не надо ждать начальницу, он просто со мной пошел. Стою я, думаю, что Лешка как обычно читает новости в своем телефончике, и вдруг слышу его голос: «а ничего, что я не местный?» — и ответ: «Ничего. Говорите имя, фамилия, адрес». А я не могу от двери отойти, потому что мне очень надо прошмыгнуть в кабинет как только она откроется. Выбора у меня не было: «Леш! — кричу я. — Что происходит?» «Меня забрали,» — слышу я в ответ. Опа! Потом из-за угла появляется молоденький полицейский и улыбается. Задержание отменяется. «А может, и Вы мне свои данные оставите. Там у одного гражданина оружие изымают, понятые нужны.» «а ничего что я его жена?» «Кого?» — не понимает сразу полицейский. «Понятого, конечно.» Оказалось, ничего страшного, и я тоже становлюсь понятой. Дальше я улаживаю все с начальницей и мы идем домой. Проходим мимо открытой двери. Ой, мамочки, так вот что мы изымали! Я останавливаюсь и тяну Лешку за рукав. За столом сидит мужичок, а на столе шикарная двустволка. Вот я не разбираюсь, но я бы Сусанина с такой изобразила. Судя по деревянной части, ее блеску от времени и теплых рук, ружье прошло через несколько поколений этой семьи. Жалко, если его отняли у дядьки навсегда. Здоровущая такая штука… добротная, деревенская. С ней на охоту, наверное, было классно ходить. а может, они партизанили с ней…