Сельские новости

Чего уж тут, надо писать все, как было. А было так. К нам приехал Клим. Получилось это все со второй попытки, потому что ушедший в отпуск программист никак не хотел засыпать вечером, а фотограф не хотел просыпаться по утрам. Графики не совпадали. И только когда фотограф наконец проснулся, Клим приехал. К нам без шизофрении ведь доехать нельзя, проверено на людях. Сначала все шло по плану. Маджадра на обед, прогулка по Старице не ужин, кино на проекторе когда стемнеет. Но… Проснувшийся фотограф, конечно, захотел нас сфотографировать, и тут мы проявили себя не как нормальные члены общества. К постановочной фотографии мы не привычные, поэтому первым вырубился Шухрат, он просто не дождался, когда все фонарики повесят. За самым слабым звеном, потянулось самое подневольное — Зарина. Из самых стойких остались Одолламские в полном составе, но положение это не спасло. Мы моргали, норовили залезть под стол, когда срабатывала вспышка, таращились в объектив, а если Клим фотографировал внезапно, Машка кричала: «Как? Уже все? Я не успела сделать лицо!» Положение боле-менее спас Юра, появившийся как всегда не вовремя и неумолимо. Сначала он помогал советами, потом уселся с нами, не выпуская из рук карманного фонарика и получился лучше всех, несмотря на заявление, что он уже лет пять не фотографировался.
На следующий день Клим уехал в Красное, а мы запекали баранью ногу, а Зарина пекла лепешки. И вот что я вам скажу: «Лучшие в мире круассаны — это Заринины слоеные лепешки из тандыра». А еще если с вишневым вареньем, это просто не оторваться.
Вечер был посвящен Ален Делону. «Вдова Кудер». Всем очень советую, и смотреть приятно, и обсудить есть что.
Клим, приезжай еще!

про любовь

Не могу назвать себя фанаткой Платонова. В школе с трудом одолела «Чевенгур», потом не дочитала «Котлован». Не помню в каком из них был трогательный персонаж, который искал могилу Розы Люксембург. Честно говоря, я пообещала себе, что больше ни за что, никогда Платонова читать не буду. Разрешила себе эту мелочь. Но так уж вышло, что все обещания, которые я даю себе, я обычно нарушаю. Само так выходит, и поэтому недавно начала читать «Счастливая Москва». Один хороший человек в разговоре упомянул, захотелось. Купила — читаю.
Теперь цитата из размышлений героя, он такой же трогательный как тот из «Чевенгура», только сейчас хирург. И думает он о девушке, которая ему понравилась:
«И все равно Честнова не будет ему верна, и не может она никогда променять весь шум жизни на шепот одного человека».
И тут я поняла, что люблю по-настоящему. И что я нашла формулу любви, и что есть он тот эталон, по которому надо выходить замуж. И что прав, прав, прав был Паустовский, когда, подойдя к заиндевелому окну Литинститута, сказал студентам, показывая на Платонова: «Хотите увидеть гения? Вот он. Стоит курит на крыльце».

(no subject)

Вчера совершенно случайно открыли для себя кусочек Сирии в Москве. На МКАДе на перекрестке с Алтуфьевским шоссе открылась классная шаурмятница. Она привлекла наше внимание еще по дороге на дачу, потому что ее символом была макдонольдсовская буква М, перевернутая вверх ногами. Получалась смешная Ш или W. А вчера мы поздно возвращались домой с дачи и просвистели мимо всех общепитов. И тут вспомнили про «Сирийскую шаурму». Маленькая стекляшка рядом с шиномонтажем и сход-развалом, три столика, а внутри тепло и по-арабски уютно. Я всегда удивлялась и в Египте и в Ливане, как может быть просто и уютно даже в самом жутком и на первый взгляд ужасном, грязном и неуютном месте. Наверное, это доступно только арабам. Там работает сириец, мы не успели познакомиться, но, думаю, теперь будем туда заезжать и познакомимся. Он уехал из Сирии 4 года назад, приятное лицо, добрая улыбка. Мы рассказали, что были в Ливане в прошлом году. «там тоже красиво», — сказал он нам. Скучает. Конечно, скучает, тут холодно и некрасиво. Какая уж может быть Сирия на МКАДе. Но вокруг него немножко Сирии и было вкусно, а я выпросила себе лепешку без начинки, по которой уже год скучаю. И где он в Москве взял ливанскую лепешку?

О рыцарях

Продолжаю медленно читать Элиаса, и останавливаюсь на примечательной цитате:

Хорошо известно, что смерть случится, но будущее человеку неведомо; она приходит к нему как вор в ночи. Но коль ты в себе уверен, смерти не слишком бойся, ибо если станешь ее очень бояться, то уже никогда не станешь радостен.

И это отличительная черта рыцарей Средневековья, которые живут с мыслью о смерти, но «должны всегда любить радость».

Мне всегда внушало подозрение «рыцарство на 8 марта», когда устроят в школе или в пионерском лагере «День рыцаря» и мальчишки бегают перед тобой дверь открывают и надо-не надо опускаются на одно колено. Что-то у меня вызывало подозрение, что это не имеет отношения к рыцарям.

Так вот, подумав, я поняла, что на самом деле я замужем за настоящим средневековым рыцарем. Лехино «нам скоро всем придет конец» и вместе с этим марафоны, подарки ненаденьрождения, праздники непослучаю, которые так часто устраиваются у нас дома, это и есть рыцарство. Знать, жить на краю, платить за все и не переставать радоваться — это прекрасное и очень редкое качество, которое нам всем бы пригодилось.

Мы и музыка

Вот вам еще одна история про Машку. Типичная ее история. Ехала Машка в маршрутке и слушала музыку. Настроение у Машки было поэтическое, поэтому музыку она слушала классическую. Сначала «Пер Гюнта» уж не знаю подробно что, наверное, утро или песню Солвейг, потом крутила по кругу Моцартовский «Реквием по мечте» благо он небольшой. По сторонам Машка не смотрела.
Все, кто ездил в маршрутках, знают, что то, что слушает человек в наушниках, слушают все пассажиры маршрутки. И тут уж кому как повезет. Вот Машкиным сопассажирам повезло, и они от метро до супермаркета наслаждались классикой и любовались на милую девушку с двумя длинными косами.
Наслушавшись Моцарта, Машка решила, что надо послушать что-то бодрящее, порылась у себя в списке мелодий и выудила группу «Ленинград». Когда хриплый голос допевал припев, Машке надо было выходить, и тут она увидела ошарашенные лица людей, с которыми ехала от метро. Многие смотрели с укоризной. Вера в подростков, как представителей светлого будущего, таяла в этих глазах безвозвратно.

Масленица и Шопен

Похоже с сериалом «Индевор» симфоническая музыка уверенно обосновывается у нас дома. Безымянные доселе мелодии обретают авторов, я учу номера ноктюрнов, опусов и симфоний, чтобы легче найти их на ютьюбе.

Меня-таки раскрутили сегодня на блины. Муки оставалось совсем немного, даже удивительно, что хватило на обычную порцию. В доме, где постоянно что-то пекут, мука улетает быстро.
— О, блины! — радуется Лешка. — А ты говорила, что муки нет. Откуда взяла?
— По сусекам поскребла, — говорю я. — Как-будто ты не знаешь, откуда бабы муку берут!

Лешка включает погромче Шопена (кажется, это 28 опус). «Пойдем», — приглашает он. — «Будем есть блины и грустить». Будим Машку. Она еще не подозревает, что масленица у нас под грустного Шопена.

Машка второй день безмолвствует, так как потеряла голос, но, собрав последние силы, хрипит, указывая на проигрыватель: «Что происходит?»

— Мы грустим, — объясняет Лешка. — Эта музыка позволяет мне примириться с тем, что мы смертны, и совсем ненадолго пришли сюда. Что жизнь скоротечна, и скоро все закончится.

— А ты не подумал, что сейчас масленица? — Машка пытается вернуть привычное масленичное настроение.

— Тем более, — парирует Лешка. — Мы же провожаем зиму.

— Что значит тем более? — это уже не выдерживаю я (28-й опус сменяет тем временем не менее печальный ноктюрн). — Зима — это символ смерти, а вот Весна — время радости, возрождающейся жизни. Персефона возвращается из подземного царства и приносит веселье и жизнь, цветение.

— Ну вот, — Лешка не умолим. — А Гадес в это время грустит, чувствуя потерю.

На это нам возразить нечего, и мы остаемся грустить с Гадесом, утешая его в Подземном царстве.

— Тогда хоть Брамса включи, — сдается Машка, удивляя меня своим познанием в мире музыки…

Машкино, мамашкино и мамамашкино

Как и все мамы, я порой переживаю, что воспитываю детей неправильно, что они заброшенные, необразованные и заняты чем-то не тем. Чем тем, можно заниматься еще помимо того, чем они заняты, я понятия не имею, поэтому просто расстраиваюсь и не предпринимаю никаких действий. Хотя сегодня, протирая пыль на Машкиной книжной полке (вот кстати чем она могла бы заняться, но я уже влезла и не остановлюсь), я успокоилась. Помимо школьной программы, которую Машка читает целиком, а не в хрестоматии или в серии «Классика для школьников в двух словах», на полке стоят «Алые паруса» Грина, «Мастер и Маргарита» Булгакова, Керуак «В дороге», Гессе «Сиддхартха» (неужели правда читает…), «Парфюмер», «Хорошо быть тихоней», Гончаров «Обыкновенная история», Гарсия Маркес «Сто лет одиночества», Пастернак «Доктор Живаго», Форстер «Говардс-Энд», Набоков «Лолита»… Все эти книжки она купила себе сама, или ей подарили друзья. Получается у нас получилось сделать самое главное — она читает, и она читает литературу. Если бы я нашла там Донцову или серию «Вампиры против хищников» я бы не была уверена, что ее стоило учить читать. И еще — у нее хорошие друзья, потому что дарят хорошие книжки.

Что за прелесть эта Наташа

Машка прогуливает физику, мы сидим на кухне, пьем кофе и в очередной раз перетираем «Войну и мир».
— Как можно выйти замуж за Пьера? Он добрый, хороший, он прекрасный муж, но он такой несуразный, неуклюжий, некрасивый.
— Наташа сама не очень красивая.
— Нет, она красивая. Это она в детстве некрасивая, а потом очень.

Нам жалко Соню. Толстой поступил с ней нехорошо.
Хорошо, что Наташа не вышла замуж за Болконского. Он холодный, расчетливый. В старости превратился бы в своего папашу.

Как всегда пытаемся распределить роли между знакомыми. И тут получается, что ни у Машки, ни у меня нет в знакомых Наташи Ростовой. Нет того светлого, легкого образа. Или расчетливые все, или совсем уж глупые. Но не глупостью Наташи, а какой-то злокачественной. Наташу не назовешь умницей, но она искренняя. Я решаю, что всему виной обязательное среднее образование. Что все Наташи Ростовы остались в веке, где девушек учили петь, французскому и танцам, без математики, логики и основам политэкономии и анализа причинно-следственных связей и исторических предпосылок.