Рассказ о том, как германский христианский рыцарь повстречал греческую богиню

и что из этого вышло.

Жил да был Тангейзер или Tannhäuser. Он был поэт-песенник или миннезингер. Он жил в XIII веке в Германии и сейчас уже сложно сказать, где в истории его настоящая жизнь, а где легенды.


Tannhäuser, from the Codex Manesse

Боле-менее точно можно утверждать, что родился он в начале XIII в. и не дожил до 1273 г. Историки пытались связать его с австрийско-баварским домом баронов Тангузенов, но точных сведений на этот счет нет. Есть его изображение в форме крестоносца. Возможно тогда он вместе с Фридрихом Вторым, императором германским участвовал в крестовом походе 1228 года. Одна из легенд связывает его имя с именем Папы Римского, наверное, это был папа Урбан IV. Как известно, Фридрих с Римом не ладил, соответственно и Тангейзер тоже.
Австрийский герцог Фридрих Воинственный (der Streitbare) пожаловал Тангейзеру деревню и имение, о чем поэт пел всем, кто был готов слушать. Дальше в песнях говорилось, что после смерти герцога поэт «проел и прозаложил свое имение, так как ему очень дорого стоили красивые женщины, хорошее вино и вкусные закуски и дважды в неделю баня». Тангейзер написал об этом множество баллад и разгуливал с ними по стране.

Песни Тангейзер сочинял своеобразные — плясовые, называемые «Leiche», что говорит о его легком нраве и жизнелюбии. Ученые исследователи пишут, что Leiche — «песня хороводная, любовная или майская, с частыми переменами в темпе и с быстрыми пассажами вверх и вниз, во весь диапазон аккомпанирующего песне струнного инструмента». Пляски с красавицами на цветущем лугу под липою и пастушеские удовольствия с «верною Кунигундою» — вот о чем пел Тангейзер.

Когда он умудрился написать еще и трактат о правилах поведения, я не знаю. Хотя я его не читала, может быть, это и есть те стихи в духе Григория Остера, тогда почему бы и нет. Когда ты поешь перед поедающими руками мясо людьми, наверное, у тебя в голове рождаются какие-то требования. Ну хотя бы чтоб они не плевали в твою сторону.

С именем Тангейзера связана красивая легенда. В ней Тангейзер идет мимо горы Герзельберг. Гора эта называлась в народе горой Венеры и была в ней загадочная пещера, где слышался шум поземных ключей. Впечатлительные германцы вместо того, чтобы наслаждаться этим шумом, услышали в нем стоны грешников и решили, что это ни что иное как вход в чистилище. Однако для романтики поселили в эту пещеру прекрасную богиню Гольду. Богиня была языческая и к христианским грехам относилась не так критично. Иногда Гольду называли Венерой и тогда было совсем не страшно. Вот однажды шел Тангейзер мимо этой горы на состязание поэтов и увидел прекрасную богиню, которая манила его в темноту пещеры.


Картина Джона Коллиера, 1901

Поэт не заставил себя долго уговаривать и пошел за ней. В пещере он прожил семь сладких лет.

Но христианство никогда не позволяет насладиться жизнью без вины. Как говорил папенька одной киногероини: «Страданиями душа совершенствуется», а вовсе не забавами с frau Venus. Поэт вспомнил о душе, которую он губит, вылез из пещеры и направился к Папе Римскому за прощением.

Тут и появляется в легенде Папа Урбан IV, который прощать распутника не собирался, а сказал, что скорее его папский посох даст свежие побеги, чем Бог простит такого великого грешника.

Поэт расстроился и пошел искать утешения у прекрасной богини Венеры, а тем временем папа нашел свой посох в цветочках и листиках. Папа послал за прощенным поэтом, но поздно, менестрель скрылся в пещере до Страшного Суда. Тогда у входа в пещеру поставили доброго гения Эккарта, который никого больше не должен впускать внутрь, от греха подальше.

Сначала Тангейзер пел о себе сам, потом этим занялись другие поэты — Гейне, Эйхендорф, Новалис, Гофман и так далее.

А потом Вагнер написал оперу.

Венера заманивает Тангейзера.

Интересное постхристианское прочтение. Вряд ли менестрели в 15 веке, которые пели о Тенгейзере представляли себе Венеру такой. В одной статье я прочитала «дьявольская богиня Венера». Хуже только бог Ваал, наверное…

В опере все совсем страшно, и плохо кончается.


О.Бердслей

То ли дело Гейне. Тангейзер возвращается к своей богине.

Подан ужин, и хозяйка
Гостю кудри расчесала,
На ногах омыла раны
И приветливо шептала:

— «Милый рыцарь, мой Тангейзер,
Долго ты не возвращался;
Расскажи, в каких же странах
Столько времени скитался?»

— «Был в Италии и в Риме
Я, подруга дорогая,
По делам своим, но больше
Не поеду никуда я.

Вот опять теперь вернулся
Я к тебе, к моей Венере
И до гроба не покину
Я твоей волшебной двери».

Столкновение цивилизаций

Люблю наш субботний семинар. Для себя я бы точно не стала читать книгу Норберта Элиаса «О процессе цивилизации», а для семинара — пожалуйста. Уже прочитано предисловие и первая глава. Вчера читала вторую главу. Не без нюансов…
Начать с того, что я постирала свое белое пальто. Нельзя парковать машину вдоль дороги, которая покрыта толстым слоем грязи, первый же джип превратил меня и машину в пару обтекаемых соляных столбов. Пальто пришлось стирать, и я поехала на встречу в длинном сером пальто и шляпке. К длинному серому пальто подходят только шляпки с большими полями, уж что я только не пробовала. К сожалению, у меня в гардеробе нет классических шляпок. Это нечто сооруженное из ткани, поля коробятся вокруг головы странными волнами. Зато проволоку, вставленную в поля, можно изгибать как заблагорассудится и шляпка всегда сидит по-разному.

Конечно, в столь экзотическом виде на меня обращали внимание. Например, мой проход по вагону вызвал оживление среди пассажиров, которые глаз не могли оторвать от моей фиолетовой шляпы. (Конечно, мой племянник Гриша утверждает, что похожа я в этом во всем на сумасшедшую старушку, но он может и ошибаться). Я плюхаюсь на свободное место и достаю из сумочки томик Элиаса. Пусть все думают, что я не только красивая, но и, чертпобери, ужасно умная. Раскрываю на второй главе и читаю:

Представления об «homme civilisé» развиваются до уровня концептуального понятия, обозначающего всю совокупность нравов и наличное общественное состояние, что поначалу служит выражением специфических оппозиционных воззрений критиков данного общества.

А сама про себя думаю, только не таращь глаза и не поднимай брови, держи себя в руках. Прочтешь еще раза три и обязательно поймешь, что он хотел сказать. А можно просто читать дальше, и в конце обязательно сложится целая картинка.
На самом деле я жду, когда же кончится вводная часть и начнется рассказ о человеческом поведении. В оглавлении заявлены темы о поведении за едой, о сморкании, о плевании. Тут, я думаю, будет о чем поговорить.
На самом деле, на семинаре очень интересно. Обсуждая понятия «цивилизация», «культура», мы говорим не только об истории Европы, о которой пишет Элиас, мы говорим о сегодняшних событиях. О карикатурах французских художников, об арабской революции. Мы живем в «процессе цивилизации», смешения «культур» и это не может не быть интересным. И я с нетерпением жду следующую субботу.

А пока я, утопая промокшими ногами в рыхлом снегу, продвигаюсь по двору, мне навстречу идет парочка. Женщина, прижимая к груди бутылку пива, кричит что-то в телефон, ее друг как вкопанный останавливается около меня.
— О! — изрекает он, глядя на меня.
Я вспоминаю свой наряд, представляю его со стороны и думаю, что, наверное, он должен переживать культурный шок всякого дикого народа, который впервые увидел свет европейской цивилизации.

— Снегурочка, — говорит дядька.
Ну, точно, свет. Странно, конечно, что именно Снегурочка, но культурный шок налицо.

— Не, — продолжает мой абориген. — Шапокляк!

Французский придворный этикет, призванный олицетворять европейскую цивилизацию, оказался все лишь имитацией культуры…
Ну и как вывод, — представители одной цивилизации не всегда способны оценить по-достоинству проявление другой и склонны ее оценивать по-своему.

«Комната с видом» и наш семинар

Вчера опять был семинар, на этот раз мы обсуждали «Комнату с видом» — роман Эдварда Моргана Форстера.

Форстера мы заметили давно, потому что это первый переводчик Кавафиса на английский язык. Да-да, он тоже гей. Еще он друг семьи Вирджинии Вульф, один из участников интеллектуальной Блумсбери групп. По его романам снято несколько фильмов: «Куда боятся ступить ангелы», «Комната с видом», «Морис». И это только те, которые мы посмотрели, так-то там больше. У нас его издавали тихо, потому что читать про любовь двух прекрасных юношей в советской стране было не очень принято. Хотя я недавно разжилась в букинисте сборником его повестей. Тут кстати очень странно, почему не перевели тогда на русский «Комнату с видом», потому что это классический роман о двух влюбленных, которые никак не могут разобраться в своих отношениях. Точнее девушка не может. Если там не копаться, то он сойдет за дамский роман в духе Джейн Остин.
Однако Форстер настоящий интеллектуал, и читать его книги интересно и с психологической точки зрения. Это только с первого взгляда роман кажется поверхностным и легковесным, сложно увидеть в нем групповые процессы, внутреннюю борьбу, которая происходит в душе Люси — молоденькой героини, приехавшей в Италию с тетушкой — старой девой. Начав обсуждение, мы подобно Люси, стояли на ступенях церкви Санта-Кроче без путеводителя, без «Бедекера». С виду церковь была похожа на сарай и без комментариев, куда смотреть, не представляла ценности. Роман Форстера, прочитанный и необдуманный, тоже похож на обычную «дамскую» литературу.

Люси должна начать думать, чтобы увидеть красоту и уникальность, выбрать те фрески, которые действительно представляют собой ценность. Или получить совет. Или разозлиться, что ее компаньонка утащила ее путеводитель и уйти ни с чем.
Быть в группе и наблюдать за группой очень интересно. Можно обсуждать роман и одновременно понимать, что мы разыгрываем его сюжет между собой — неосознанно разыгрываем. Без этого нельзя понять. Группа живет как единый организм, и роли распределяются сами собой. Только через некоторое время можно понять, чью роль ты играл. Из реплик складывается канва, мы ищем язык, на котором будем обсуждать действие романа.
Конечно, в книжном клубе мы бы говорили по-другому. Тут можно вспомнить, сравнить, рассказать про себя, про Италию. Когда я впервые посмотрела фильм, то вспоминала, как я ездила в Италию еще в школе, как эта страна меняет тебя. Здесь чопорность и снобизм выглядят просто глупо и кажется, что для того, чтобы выжить, нужно смотреть на вещи легко, что надо открыться, влюбиться, увлечься и тогда тепло и красота этой страны окажутся у тебя в душе.
На семинаре мы раскрываем психологическую основу романа.
Я чувствовала себя Люси. Я оказалась на незнакомой территории без путеводителя. При этом роман мне нравился, мне даже не хотелось о нем думать, он достаточно эмоционален, чтобы просто почувствовать то, что он замечательный. Я до него читала другие повести Форстера и они мрачноваты, там нет хорошего конца. На самом деле по жизни Форстер был большой пессимист, и в любви у него были сплошные разочарования. А вот «Комната с видом» — книга солнечная, с юмором. Но и тут мне был нужен «бедекер» — путеводитель в сложных процессах, о которых хотелось поговорить.
В то же время для профессиональных психотерапевтов было чудно читать художественную книгу к семинару по групповому анализу. Казалось, что время потеряно зря, это же не статья, не реферат. К чему нам знать, что делала героиня именно этого романа в Италии, да мало ли сколько взбалмошных англичанок побывало в Италии. Лешка в этом смысле большой провокатор и выступает в роли мистера Эмерсона:

«Дорогая, — мягко произнес старик, — мне кажется, вы повторяете то, что слышали от других. Притворяетесь обиженной, тогда как на самом деле не чувствуете этого. Не будьте ханжой…»
Можно попробовать расставить персонажей по отношению к Люси. Тетушка давит на нее, но не заботится, она перегружена предрассудками, виной, стыдом. Вешает все это на девушку, и не хочет слушать о ее чувствах. Она постоянно бросает ее, отсылает, а потом бежит следить, винить, давить. А сама сплетница и ханжа.

В какой-то момент Люси оказывается с мисс Лавиш — писательницей, искательницей приключений. Но той с Люси скучно. Она не желает заботиться о ней, бросает. А ведь Люси для нее — источник вдохновения.
Настоящим другом Люси должен был стать старый мистер Эмерсон, вот этот человек полон любви и заботы. Он предоставляет свободу, но всегда поможет и придет на выручку. Но для Люси он — источник тревоги, потому что свободной ей быть непривычно и тревожно.
Еще один персонаж — всеобщий любимец мистер Биб — жизнелюб викарий. С ним безопасно, потому что он викарий, и он просто наблюдатель. Вмешивается он только в крайних случаях, не давит и не заставляет думать.

Наш семинар

Наверное, картинка больше для украшения, потому что речь пойдет не о сериале «Крэнфорд», а о новом Лешкином семинаре. Даже не знаю, с чего начать и как положено в хорошей литературе начну с середины. Вот уже несколько суббот подряд Лешка и его коллеги собираются на скайп-семинар, который называется «Групп-анализ и рефлексивные практики». Лешка о нем писал в фейсбуке, семинар открытый для всех, поэтому я тоже загрузила на свой ноутбук Скайп и каждую субботу в 9.00 усаживаюсь на кухне и обсуждаю удивительный роман английской писательницы Гаскелл «Крэнфорд». Роман самый что ни на есть классический английский роман викторианской эпохи про маленький городишко Крэнфорд, где «аристократию» представляют одни женщины — вдовы, старые девы и жены капитанов дальнего плаванья. Крэнфорд выбирал Лешка и неслучайно. Оказалось, что Гаскелл прекрасно описала группу — некое сообщество людей, который живут вместе и вынуждены как-то взаимодействовать друг с другом и окружающим миром. По этой причине роман прекрасно подошел для того, чтобы говорить о группе людей — например клиентской психоаналитической группе.
Я не большой знаток групп-анализа как метода психотерапии, но участвовать в семинаре ужасно интересно, а уж наблюдать за групповыми процессами, быть их частью — и подавно.
В первую субботу мы наметили список того, что хотели бы обсудить. Тут мне пришлось лезть в словарь и смотреть, что значит «матрица группы». Оказалось ничего сложного — это такая паутина из взаимосвязей всех людей, которые принадлежат к группе.

Самое интересное началось, когда мы решили обсуждать групповую истерику. В романе есть глава «Паника», когда тетушки решают, что в городе завелись воры и они влезают к ним в дома через дырки, которые разбирают в стенах домов. В городке начинается настоящая паника: все прячут столовое серебро, делают обходы домов, держа в руках сковородку, рассказывают друг другу о страшных мужских следах на клумбах и в то же время переживают, что именно у них на клумбах следов-то не оказалось. Вобщем ужасное вторжение мужчин в тихую женскую гавань. Так вот в первый раз нам даже обсудить ничего не удалось. Разговор сам как-то свернул с темы и мы в большим интересом обсуждали Диккенса, работные дома и даже сериал «Записки акушерки». Как потом выяснилось, мы сами разыграли состояние группы, которое можно назвать «истерическим». Мы не согласились говорить о реальной проблеме, которая была сильно заряжена, а перевели разговор на другую драматическую тему.
Тогда мы договорились продолжить разговор в следующий раз, и тут совсем начали твориться какие-то чудеса. Мы 20 минут не могли настроить скайп, в списке появился чей-то неизвестный номер, который никак не хотел отключаться. В конце концов мы «сбежали» в другую программу и там наконец-то поговорили о том, что скрывается за такой ужасной паникой.