Дыня

Сегодня в очередной раз убедилась, что в нашей стране изнасиловать кого-либо на площади не получится ну никак. Даже ребенка. Даже дыней.
Поехали мы с Шерзодом на рынок. Лешка дыню попросил, я там нож для помидоров прикупила, посмотрели что почем. Опять же ведерко черники у бабули выторговали, а Шерзод перемерил все кеды, но ничего не купил. А надо вам сказать, что уехать из дома без Шухрата — это поступок, требующий силы воли и плохого слуха. Как только Шухрат слышит заводящийся мотор, он выходит и встает у вас на дороге как Мальчиш-Кибальчиш, и еще кресло автомобильное свое вытаскивает. Вчера Шерзоду удалось улизнуть на работу, и мы слушали возмущенный плач ребенка, которого просто кинули. Сегодня пришлось взять. По рынку Шухрат ходит как хозяин: руки за спину, смотрит на всех из под козырька кепки. Единственное, ботинки у нас были новые, не ношенные, поэтому ноги иногда заплетались.
Припарковались мы недалеко от развала с дынями и арбузами. Машин море. Тут еще велопробег нарисовался и дорогу обещали перегородить, так что все парковались друг у друга на крыше, только бы успеть до пробега, потому что шоссе перекроют и будешь ты париться до трех-четырех пока все не проедут.
Выбрали две дыни и арбуз. Я стою с полными сумками: ведро черники, того-сего-пятого-десятого — рук нет. Шерзод взял одну дыню и арбуз и ушел к машине. А мы с Шухратом остались сторожить дыню поменьше. Шухрат особо ничего сторожить не собирался, а решил обследовать парковку, того гляди под машину упадет. Я ему говорю: «Давай, помогай! Бери дыню, пойдем к папе». Помогать он завсегда готов. Стоит пыхтит, пробует дыню поднять — главное, под машину не убегает. Я его подбадриваю. Тут останавливается около нас дама: волосы рыжие, очки огромные а-ля-я-пугачева, и начинает возмущаться. «Да что же это делается! Да кто же это так над ребенком издевается! Бедненький мой, тетя тебя заставляет такие тяжести поднимать!» (Видела бы она как он автокресло тащил вообще бы в обморок упала) В этот момент Шухрат поднимает дыню и пробует идти, ноги, конечно, заплетаются, дыня падает, тетка торжествует. «Вот! Издевательство! Ребенка мучают! Вы бы женщина сами эту дыню тащили!» Я говорю — у меня рук нет, а дыню он же сам и слопает. Тут дяденька подключился: «А, ты, говорит, парень ее ногой пинай, как мячик, она и покатиться!» Я смотрю, вокруг нас уже толпа, все советами помогают, рыжая дама вопит о правах ребенка как заправский Павеластахов. Я бочком двигаюсь к машине. Благо Шерзод пришел и дыню с детём забрал. Тетка была удовлетворена: «Вот, наконец, папа пришел! Вот это правильно!» Все довольные разошлись.

Садик для девчонок

Эх, давненько я ничего не писала…

Так вот, мы как всегда мотаемся на дачу. И вот в один прекрасный момент мы поняли, что нам просто необходимо обзавестись клумбой, и если раньше меня никто не поддерживал, то сейчас Наташка и Машка доросли до вполне поливочно-посадочного возраста, когда хочется цветочков и красоты, а Зарина, как выяснилось уже давно клянчила у Шерзода садик с цветочками. Так что мы решили воплотить наши мечты в реальность. «Садик для девчонок» — так его назвала Зарина. Шерзод сделал заборчик, чтобы в наш садик не забегали бараны и не сожрали бы наши цветочки. Я нарисовала план, который делил все пространство на маленькие садики-комнатки, и мы взялись копать. Как выяснилось у нас там одна глина, и шиповник, который мы первый запихали в эту глину, сказал нам, что он обиделся и засох. Но мы надеемся еще его увидеть в следующем году, когда он передумает обижаться и вырастет еще раз. Дальше мы были умнее, и вспомнили, что у нас целых 10 соток чистого навоза, который мы копили года три, и сейчас настал его час. Поэтому мы роем траншеи и закапываем туда навоз ))) Лешка взялся рыть, так увлекся, я еле остановила. «Куда, — говорю, — ты такую яму вырыл?» «А разве мы не окопы роем?» — спрашивает. «Я в армии только окопы рыл, у меня программа включилась». Тут еще Шерзод пришел с огромной киркой, и пока кирка не сломалась, они здорово нам помогли.
Я уже вижу свой прекрасный сад с арками, обвитыми всякими вьюнками, с альпийской горкой, сиренью, скамейками и всякой всячиной… объективно же это пока футбольное поле с окопами. Так что фоток не ждите. Зато девчонки выкрасили компост в белый цвет, а Зарина обсадила все календулой. Это пока единственное, что мы можем вырастить, благо у Нади этой календулы много, и она с нами делится.
Вот такие вести с полей.

На ферме

Какие же они смешные.

CIMG2290

Курочки очень обстоятельные и уютные. Они, конечно, клюют иногда соседок, но так чисто по кухонно-коммунальному — женщины все-таки.

CIMG2287

Новых красивых кур подарил Шерзоду сосед за то, что Шерзод за ними зимой следил. Он нам несколько оставил.

CIMG2288

Машка всем породистым курам дала имена русских царей и цариц. У нас есть Елизавета Петровна, Екатерина Вторая, Наталья Кирилловна Нарышкина (у Шерзода на руках) и Иван Грозный. Иван Грозный тут же на наших глазах лягушонка склевал, изверг. А Елизавета Петровна самая красивая, толстая в белых панталонах. Это, наверное, ее попа торчит. Никак я ее не могла поймать, чтобы парадный портрет сделать.

CIMG2286

Бычки маленькие и бестолковые, куры их гоняют.

CIMG2284

Берте это все жутко нравится. Она получает удовольствие, и считает, что это ее хозяйство. Ходит вокруг кур, сует нос везде.

CIMG2292

Потом Шерзод вспоминает, что нет гусей. Они ушли на покос на травку. «Гуси!» — зовет их Шерзод и те вразвалочку идут домой. На полдороге они видят, что тут еда, что всех кормят, что их чуть не забыли, и начинается просто ад. Они вопят, шипят, пихаются, гоняют Берту. Она уже перестает чувствовать себя хозяйкой, а сматывается из этого кошмара по своим собачьим делам, а гуси продолжают свою гоп-тусовку. Только кепок и семечек не хватает.

CIMG2293

Я тоже ухожу. У нас груша зацвела. Первый раз.

CIMG2296

Коррида по-старицки

А у нас на днях бык сбежал. Его Шерзод привязал за забором на покосе, а сам поехал в Тверь. А бычок выпутал голову из веревки и сбежал.
О том, что произошло что-то неладное, мы узнали со слов нашей соседки слева — тети Клавы. Она пришла к нашей калитке и сообщила о своих чувствах по поводу этого события. Понять, о чем идет речь было невозможно, потому что никакой информации ее крики не несли, зато служили ярким примером эмоциональной речи населения центральной части России, а также являлись неистощимым и богатейшим источником словообразов русского языка.
На восемнадцатой минуте внимательного слушания мы уловили слова «бык» и «покос». Вооружившись палками и резиновыми сапогами, мы с Лешкой побежали смотреть, что же на самом деле произошло. Наш теленок, который на сегодняшний день уже может посмотреть Лешке в глаза, не поднимая головы, мирно слонялся в сочной тети Клавиной траве, которую она косит на зиму для своих коз. Так как Шерзод не приучил теленка идти на свист и к команде «место» или «иди домой», пришлось действовать привычным для него методом — наподдать хворостиной по спине. Эффект превзошел все ожидания, теленок выбежал из тети Клавиной травы и побежал в тети Машину — это наша соседка справа. (Отношения у нас с ней хорошие и портить их скармливанием теленку картофельной ботвы было бы верхом неблагоразумия.) Поэтому пришлось догонять нашего беглеца и выуживать его из крапивы, которая на наше счастье преградило ему дорогу к картофельному полю. Кинув в него компком земли, мы добились того, что побежал он теперь на нас, и тут пришлось вспомнить испанцев и их замечательную традицию, не дать догнать себя быку. Следующие полчаса мы провели как на футбольном матче, я стояла на границе с тетей Клавой, Леха — на границе с тетей Машей и не давали теленку прошмыгнуть к соседкам. Дело осложнялось тем, что вокруг нас троих летали тучи слепней, оводов, шершней и прочей летней нечести. О том, чтобы одеть на него веревку не было и речи, потому что к нам он не очень-то привык и шарахался как только мы пытались к нему подойти. В конце концов нам удалось загнать его в нашу калитку, а там он уже привычно поплелся к своему домику пить.
К сожалению, я не могу привести речь тети Клавы, так как она является памятником устной речи и записи не подлежит.

домик в деревне

Выходные провели в деревне. Хорошо. Хозяйство у нас беспокойное и бестолковое, но отдохнуть как ни странно получилось. Сидим утром в воскресенье в креслах на газоне, пьем кофе из позолоченного кофейника. Кофейник и чашки подарил мне на день рождения Шерзод в истинно восточном стиле — как у Шехерезады в 1001 ночи. Так вот, с чувством исполненного долга: лопухи из газона повыдерганы (полный компостный ящик), забор на покосе личными лешкиными руками поправлен, гусей загнали за штакетник, летнюю кухню отмыли. Сидим: кофе, Иллиада, по небу плывут беленькие облачка. Вниз стараемся не смотреть — по газону после дождей и гусей ходить можно только в галошах. Смотрим вперед на будущий яблочно-вишнево-грушевый сад, который пытается расти из последних сил. В сторону тоже лучше не смотреть: в качестве эксперимента мы сняли забор между двумя участками (его купили наши близкие родственники), и тогда два уютных хозяйства превратились в футбольное поле с огородом вместо ворот, с заслуженным, почетным вратарем — моей тезкой тетей Зиной в перчатках и с тяпкой наперевес. Вчера мы пили за ее здоровье — 85 лет не шутки. А огородом могла бы гордиться любая молоденькая хозяюшка — его можно смело выставлять на конкурс. Сгорая от чувства вины — идти помогать тете Зине нет никаких сил и желания, мы глазеем на облака, овечек вдалеке, потягиваем свежесваренный ароматный кофе из маленьких изящных чашечек и мечтаем о большом зонтике и шпалерах. Через пять минут выясняется, что три козленка забрались в заросли крапивы на соседском заброшенном покосе и заблудились — бросаем кофе, бежим выручать.

Вести

В Старице на Ленинградской стороне открылся новый магазин. Над коричневой дверью старого дома белыми витееватыми буквами по ярко-розовому фону надпись: «Магазин Женский«. У двери представлен товар лицом: метлы на длинных деревянных ручках, веники разных соротов и размеров. Несколько рулонов пленки для теплицы. Радуют глаз разноцветием корзинки с искуственными нарциссами, тюльпанами и анютиными глазками. Все, что надо старицким прелестницам, они найдут здесь, на улице Карла Маркса. Я не удержалась и купила веник.

А за окошком месяц май

На даче тишина и покой. Мы пьем хорошее вино и болтаем о литературе. Я читаю Лешке отрывки из Маяковского и его житья-бытья с Лилей Брик, а он мне пересказывает статью о рассказе Джойса «Мертвые». Мы уже год читаем и перечитываем этот рассказ, смотрели кино, нашли все песни, которые поют герои рассказа, даже съели рождественского гуся «как у Джойса». И теперь эта статья. Она просто перевернула наше представление о рассказе. Он ожил, наполнился смыслами, паралеллями. Там и «Каменный гость» — мертвый, пришедший на пир и разрушивший жизнь. Там и современные ужастики с ожившими мертвецами, и тень Колизея, который Джойс видел, пока писал в Риме свой самый дублинский, самый рождественско-снежный рассказ. Мертвые всегда среди нас, мы помним о них, они живут в наших сердцах, в наших снах, они сидят с нами за семейным столом. Мы не можем объяснить себе смерть и поэтому не можем до конца похоронить тех, кто умер.
И вот сейчас я опять вижу Маяковского, Брик, Эльзу Триоле. Они опять рядом, я исписываю блокнот их цитатами, их адресами, чтобы в Москве вернуться еще раз.
От бесед нас постоянно отрывают. То козлята убегут на соседний участок, то заберутся на веранду в микроскопическую дырочку и не могут вылезти обратно. Сегодня утром серая мамаша Гусыня опять гоняла белого гуся. Выдрала полхвоста и здорово намяла ему бока. А потом такая деловая пошла, сплюнула белые перья изо рта и засунула голову в ведро с холодной водой.

Купим мы, бабушка, себе индюшонка

Мы на даче. Сидим в столовой, завтракаем, а за окнами, как в книге о Питере Пене, в определенном порядке ходят «местные жители» нашего участка. Сначала проходит гусиная мелочь, которую оптом закупил Шерзод. По звуку это похоже на то, что какой-то малыш бегает и беспрестанно нажимает на резинового утенка для ванны. За ними идет «Гусь-вожак», точнее это мы считали его Гусем-вожаком, а он оказался Мамашей Гусыней и добровольно взвалил на себя заботу о подрастающем поколении: учит, оберегает и следит — подойти погладить нельзя — сразу шипение, выгнутая шея. За гусятами с гусыней проходит Берта с отсутствующим видом, делает вид, что она просто так гуляет. Что она делает на самом деле понять трудно, то она охотиться, то просто с интересом следит, но стоило гусятам убежать со двора в оставленные открытыми ворота, Берта тут же прибежала звать на помощь Шерзода. Берта вообще считает себя на привелегерованном положении, хозяйничает и вид у нее очень деловой и озабоченный. За Бертой вокруг дома бегают козлята и мямлют: «Мам, мам». То есть мы сидим в доме и слышим: «Пиу, пиу, пиу, шур-шур-шур, мам, мам, мам» и так без остановки. Козлята — основная причина волноваться для Берты. Она считает их своими конкурентами, и страшно ревнует Шерзода, особенно когда он их из бутылочки кормит. Тут Берта просто изводится тревогой, что Шерзод любит их больше, чем ее. Она бегает вокруг них, волнуется, а когда козлята, наевшись убегают, лезет к Шерзоду ласкаться. Чтобы им не остановиться и не полежать спокойно…
Три белых гуся в это время живут холостятской жизнью, к дому не подходят, болтаются с баранами, вопят и купаются в тазу — бездельники. Хотя почему я говорю не подходят, вчера подошли и уселись на ковер, который Шерзод разложил, чтобы помыть. Больше им места посидеть не нашлось.
Из звуков еще есть мычание, узбекские песни и вертолетное жужжание шмеля, который носится по участку на бешенной скорости.

Дачники

У нас все по-старому: куры путаются под ногами у баранов, гуси гогочут и пробуют летать. Я уже пугала Шерзода, что 15 сентября Никита-птицелет и все дикие гуси улетят, а наши увяжутся за ними, но он не хочет подрезать крылья, так что приходится надеяться на авось и гусиную преданность. Шерзод называет мою тетю — тетей Леной, а она кормит его блинчиками. Я читаю «Иванова» и пробую представить себе беспросветную осень и безнадежное сорокалетие без любви и цели, но хорошая погода, блеянье, гогот и кудахтанье под окном, а также совершенно непередаваемый запах из казана мешают мне почувствовать всю безнадежность русской деревни. Мы ждем гостей. Лешка пригласил семью греков, с которыми недавно познакомился. Они должны приехать вечером, а пока мы уже съели шарлотку с антоновкой. Я должна поставить самовар, обещала, но так лень, как, наверное, было Иванову лень заниматься хозяйством и делать деньги, продавая рожь и овес. Сегодня объясняла Шерзоду, что такое будни. Ему пообещали какой-то сериал «по будням», и он не знал, когда его ждать. То ли выходных у него нет — сплошная работа, то ли наоборот, то ли семь пятниц на неделе 🙂
Ну как заставить себя вытащить на солнышко самовар и посидеть рядом с ним часок, поворачивая трубу и дожидаясь того заветного свиста или шума, который покажет, что уже можно заваривать. Эх, шишек я не припасла, придется лучинки колоть.

UPD. Сижу у закипающего самовара с томиком Чехова. Мимо проходит Шерзод, дожевывая последний кусок тети-лениной шарлотки. «Это кому?» — с неподдельним интересом спрашивает он, кивая на самовар. Так и хочется ответить: «Да вот соседка попросила вскипятить.» Честно сознаюсь, что нам. Пожимает плечами, уходит.