Сорок градусов Старицкой долготы

Это реальная старицкая история. Ее Стас на дне рождения Шерзода рассказал, причем с фамилиями и датами, я расскажу просто так.

Дело было в Старице. У судьи родилась дочка, и по этому поводу был пир-горой, веселье и всякие там алкогольные реки, закусочные берега, но водки, как всегда не хватило. Было это еще до постановления о прекращении продажи крепких напитков после восьми вечера и поэтому народ решил ехать за добавкой. На ногах стоял только некий Денис, у которого сроду не было документов на право вождения, но который редко отказывался помощь друзьям, тем более в таком славном деле. Все погрузились в машину начальника ГАИ и погнали в магазин. Далеко уехать не удалось, потому что на мосту их остановил как назло поставленный здесь пост Тверского ГАИ. Они вышли из засады и сразу поняли, что дело тут серьезное, как только Денис открыл окно и вздохнул.
Дальше разговор:
— Документы! — вопрошает строкий тверской ГАИшник.
— Ну нету у меня документов, и не было никогда, — хлопая голубыми глазами, сожалеет Денис, как бы извиняясь пожимая плечами и показывая пустые ладони в доказательство того, что он чист.
— Чья машина? — допытывается оторопевший тверской ГАИшник.
— Моя, — заявляет сидевший рядом с Денисом, начальник старицкого ГАИ, стараясь особо не дышать на тверского собрата, и протягивает свое удостоверение.
— По какому случаю такое веселье? — удивляется еще больше отороперший тверской ГАИшник.
— Да вон, — показывает пальцем на заднее сиденье хозяин машины. — У судьи дочка родилась.
Судья кивает, пытаясь сфокусировать взгляд, и тоже старается не дышать на ГАИшника.
— Дело-то серьезное, — говорит принципиальный тверской служитель закона. — Надо в больничку ехать. Кто там дежурный врач?
— Я, ик, — доносится с заднего сиденья голос старицкого эскулапа, дежурившего в этом радостный день.
— Тьфу! — в сердцах плюет под ноги тверской ГАИшник. — Да, что же это за город такой! Катитесь отсюда на фиг.

Цирк с конями

В планах на «первые майские выходные» было много всего веселого, интересного и развлекательного, никто и не предполагал, что нам не будет скучно настолько.

Дальше следует история нескольких нескучных дней нашей жизни.

Начал все наш племянник Мишка, который в последний учебный день столкнулся с машиной прямо рядом со школой. Машина не очень медленно ехала, Мишка не очень осмотрительно выскочил ей наперерез. В результате машина получила вмятину крыла, водитель отделался легким или средней степени тяжести испугом и несколькими неприятными часами общения со скорой, которую он же и вызвал, ДПС и учителями школы, а Мишка как самая пострадавшая сторона получил двойной перелом голени и в качестве бонуса освобождение от экзаменов в гимназии. Первый пункт плана — отметить день рождения мишкиной мамы на даче мы вычеркнули. Мишка же лежит в рошалевском центре и скоро встанет на костыли, благодаря умелым врачам и новой дорогостоящей швейцарской технологии лечения открытых переломов.
До дачи мы ехали одни, маясь от жары и поедая будерброды, которыми запасся дед. По дороге у нас накрылся компрессор кондеционера, поэтому в деревню мы въезжали со страшным скрипом, грохотом и лязгом, так что Шерзод решил, что мы прилетели на вертолете. Хорошо, что я не знала, насколько серьезна поломка и чем это могло кончиться, а то мы бы не доехали. Теперь машина стоит в деревне и ждет компрессор, который неизвестно когда в Москве появится. Так что пункт плана — вернуться домой на собственной машине и пользоваться ею и дальше тоже вычеркнут.
Хорошо, что план приезда к нам в гости Иры был доблестно ею исполнен. Ура! Так же был претворен в жизнь пункт плана Иры вернуться домой на машине, потому что нас согласился довести Шерзод на старушке-Ауди, которая досталась ему в наследство от Улугбека. Эта старушка-Ауди отдельная песня, которую я еще не готова спеть, потому что сочинять матерные частушки я до сих пор не научилась.
Шерзод с успехом довез нас до дома, однако домой в Старицу ему вернуться было суждено нескоро. В первый же вечер выяснилось, что старушка-Ауди охромела и ей надо срочно поменять стойку заднего колеса. Мой любимый дядя Сережа согласился все починить с условием, что мы купим эту самую стойку, но это оказалось делом нелегким. В результате длительного использования старушка-Ауди приобрела много особенностей и усовершенствований, которых не могло быть у машины более молодой и обслуживавшейся в Ауди-сервисе. В результате весь вторник мы провели катаясь по Северо-Восточному Административному округу в поисках компрессора для Крайслера и злополучной эксклюзивной стойки для старушки-Ауди. Помочь нам согласился наш приятель и вечная наша палочка-выручалочка Юра. Стойку мы нашли только в Королеве, откуда Юра родом, зато Шерзод получил бесплатную обзорную экскурсию Северо-Востока нашей необъятной столицы с возможностью сфотографироваться на телефон у скульптуры Рабочего и Колхозницы, а также экскурсию секретного Королевского предприятия «Энергия», если я не ошибаюсь, без захода на территорию. «Он починит машину и поедет домой?» — спросил у меня Юра. «Да,» — наивно сказала я. — «Что ему здесь делать: на лифте я его покатала, Рабочего и Колхозницу показала, пусть едет.»
Дальше и начинается собственно цирк с конями, явившийся достойным продолжением «первых майских выходных».
Для полноты картины надо добавить Наташку, которую забрал с дачи мишкин папа Сережа и отравил суши. И пулеверизатор, который в интернете заказал дед, и который должны были доставить нам на дом как раз во вторник. Лешка на работе, Машка в школе, Наташку тошнит, я ношусь с Шерзодом и Юрой по СВАО, непрерывно звонит дед, узнать, где его пулеверизатор и когда же Шерзод его привезет, в промежутках я созваниваюсь с курьером, который везет пулеверизатор и уточняю время, когда я буду дома, Шерзод с трудом объясняет, что ему еще не хватает, чтобы починить машину — ну, кажется, все. К трем часам старушка-Ауди починена, Шерзод накормлен котлетами, я даю ему предпоследние инструкции, как доехать до Старицы, и мы с Машкой едем проводить его до Алтуфьевского шоссе, потому что даже высунувшись по пояс из нашего окна нельзя понять, как доехать до повота на трассу «Балтия». Мы с Машкой вылезаем из машины недалеко от последнего поста ДПС. «Переедешь через мост и повернешь так, чтобы ехать налево,» — даю я последние инструкции. Мы садимся на троллейбус и едем покупать ткань Машке на новый комбинезон, который она планирует шить после платья. Через десять минут звонит Шерзод и говорит, что едет не в ту сторону по «вот этой большой дороге, которую ты мне показала». Тогда я еще не поняла степени катастрофы. «Ничего,» — говорю я. — «Доедешь до Осташковского шоссе и развернешься». Через двадцать минут звонок. «Зина, я где-то стою. Тут едет автобус 774 и какая-то маленькая улица.»
Я не буду всего описывать, это продолжалось около часа. Выручили нас северо-восточные дворники, только их мог понимать Шерзод. Придя обратно к нам домой, он сказал: «Я не знаю, как я сюда попал.» Весь вечер он просидел в компьютере, смотрел на ютьюбе узбекские клипы и новости, а мы разрабатывали план второго запуска.
Сегодня утром он довез Лешку до работы, благо Москва еще спала, а потом мы с ним выехали на Тверскую-Ямскую и дули до «Водного стадиона». Раньше я вылезти не могла, потому что развязку около «Сокола» он бы не одолел. Вылезая из машины, я пожелала ему удачи: «Вставай в левый ряд и не сворачивай, пока не увидишь слова «Тверь»». Через три часа пришла СМСка: «Зина я приехал.»
Не обошлось, конечно, без юмора, потому что как раз в самый трудный момент между тоннелем на Волоколамку и поворота на Ленинградку позвонил наш дед и кричал в телефон: «Шерзод, ехай по трассе, встал на трассу и по ней ехай. Ты понял меня? Ты самое главное с трассы не сворачивай!» Пришлось уже мне отнять у Шерзода телефон и кричать в ответ: «Не отвлекай его, он уже все понял.»
Сейчас у меня есть силы только сидеть и шевелить пальцами рук, что я собственно и делаю.

Мечты о конструктивизме

1920-е. Время мечтателей. Время отрицания. Время созидания. Давайте поиграем. Давайте представим себя, например, на вечеринке сразу после посещения Парижской выставки 1925 года. Международная выставка современных декоративных и промышленных искусств. Мы были готовы увидеть арт-нуво, арт-деко. И вдруг мы видим

Павилион Мельникова.

Туда можно зайти.

И увидеть рабочий клуб А.Родченко

Платья Н.Ламановой.

1923 год, пальто из коллекции, созданной по мотивам костюмов народа севера. Модель актриса Александра Хохлова. Из альбомов А. Васильева.
http://retroobraz.ru/articles/lamanova.htm

1925 год перевернул весь уклад жизни. Женщины стали другими. Давайте попробуем почувствовать, как это было.

Долой огромные прически, только короткие волосы. Долой огромные шляпы, нам нужны маленькие головки.

Мы будем женщинами-мальчиками.

Женщинами-девочками.

Женщинами-куколками.

Мы будем красить губы ярко-красной помадой не скрываясь.

Опрыскивать себя духами так, как будто мы все звезды немого кино

Мы будем носить тюфли с пряжками.

Мы будем курить.

и танцевать чарльстон.

Только вот в Советский Союз нас таких не пустят.

Это будет просто фантазия, просто мечта.

(no subject)

Надо идти на родительское собрание. В дверях появляется Лешка, который пришел с работы неправдоподобно рано.
Я: Алеша, хочешь сходить со мной на родительское собрание к Маше?
Муж: Нет.
Я: Алеша, может быть, ты хочешь сходить на собрание вместо меня?
Муж: Нет.
Наташка (давясь от смеха): Дед Мороз тебе подарок не принесет. Вот спросит он тебя: «Что ты хорошего сделал?», что ты скажешь?
Муж: Я скажу, что, когда мои жена и дочь приставали ко мне с глупыми просьбами, я их не побил.

(no subject)

Наташка вертиться перед зеркалом и рассказывает мне про новых одноклассников.
— Ой, у нас одна девочка есть, она так же одевается, как я. И нос у нее такой же. Только он ей больше идет, она темненькая, смуглая, а так мы с ней очень похожи.
Дальше идет пауза, голубые глаза Наташки полны какой-то мыслью. Она собирает в пучок свои белокурые волосы и изрекает: «Я, наверно, белая грузинка». Занавес.

Куриное регби

Как выяснилось, куры очень любят рыбу, курятину, индюшатину и баранину. Кормить их мясом очень весело, потому что в борьбе за лакомый кусочек они забывают обо всем: об овсе, который насыпали в кормушку, о петухе, о возрасте и «положении в обществе». Одна хватает приглянувшийся кусок (кусочек кожуры или мясо) и несется с ним, другая подскакивает и старается отнять, третья, заметив, что началась какая-то кутерьма, бежит аж другого конца закончика и вдруг заваливается набок, делает подсечку, первая курица падает, мясо летит в песок, о нем моментально забывают и несутся дальше за новым куском. Куры забывают о том, кто здесь старше: молодые отнимают мясо из клювов зазевавшихся «дедов». Одна большого ума курица так вертела головой, что запулила мясо прямо через сетку овце в глаз (любопытная овца пришла посмотреть из-за чего такая возня).
— Ты посмотри, — удивляется Лешка. — прямо диназавры. Вот общипай их, так прямо настоящие тиранозавры. Хищницы! — кричит он курам, — Яйца-то будем нести?
В это время петух изображает из себя вегетарианца-диплодока и в недоумении смотрит на свой гарем, который огалтело носится по загону. Его мясо так не интересует, а вот за курами прочно закрепилась кличка — динозаврики.
— Маш, пойдем динозавриков покормим, — говорит Лешка.
— Пойдем.
Машка всего готова помочь, накормить, напоить и собрать яйца. Она, в отличие от Наташки, очень любит ходить «на ферму» и с удовольствием помогает.