Через перевал

После осознания себя Мартой с мешком сухого пороха в руках идти стало легче. Психологически, в остальном дорога пошла резко вверх, задул ветер, сгустились тучи и хотелось есть. На ветру есть было неприятно, поэтому мы пошли вперед, огибая верхушку горы, над головой свистел ветер, а на встречу показались два человека. Это были милые старички, дедушка шел со скандинавскими палками, женщина шла немного впереди. Мы разговорились. Оказалось, они прекрасно говорят по-английски, поэтому попрактиковать тему «Погода в Испании» мне случая не представилось. Оказалось, что они доехали куда-то на машине (машину мы не видели) и теперь гуляют, скоро поедут обратно. Мы заявили, что идем в Сегорбе. Через полчаса Лешкин телефон замерз и выключился, это было неприятно, потому что дорога шла в три разные стороны, а карта осталась в телефоне.

Ну одну дорогу мы исключили, потому что она шла к источнику воды, значит, тупиковая, а выбрали которая казалась основной-главной. Спустя какое-то время телефон отогрелся, а когда появился интернет, я еще и на свой телефон скачала маршрут. Через какое-то время оказалось, что дорога имеет разметку, и если сверятся с появляющимися время от времени белой и красной полоской на скале, то можно было предположить, что это путь через перевал. Ветер утих, внизу было красивое ущелье. Тут мы стали вспоминать Хеменгуэя, которого надо было бы почитать перед тем, как лезть в горы. «… видно было, как черной полосой вьется по ущелью дорога. Она шла берегом реки, а в дальнем конце ущелья виднелась лесопилка и белеющий на солнце водоскат у плотины», — мы слышали реку, внизу в ущелье стоял какой-то домик.

Можно было только фантазировать, что это: сарай, чья-то усадьба. Чуть дальше мы увидели прекрасный ухоженный сад олив и миндальных деревьев, красивый дом около дороги. Мы были на большой высоте и с трудом представляли, как сюда добирались люди, как приводили продукты, есть ли тут электричество. Вокруг нас росли прекрасные сосны и земля была усыпала мягкой хвоей. «Хорошо бы, это был перевал и не надо было бы больше подниматься», — сказал Лешка, и после зигзага дорога опять пошла наверх. Земля стала красная, даже лиловая, сосны сменились каким-то сказочных лесом из черных перекрученных деревьев. То ли это были дикие оливы, то ли что. Я подняла с земли шишку, она сейчас лежит рядом со мной на полке. Трофейная. Мы шли вдоль обрыва, а по соседнему склону вилась дорога: «Хорошо бы не наша», — подумали мы. Скоро колдовской лес кончился, опять начались сосны, и мы вышли к источнику. Сразу было понятно, что мы перевалили через гору. Погода была ясная, солнечная, совсем другая, чем в Бетере. Мы шли мимо зоны отдыха со столиками и стоянками для автомобилей. Кстати сказать, за все это время мы не видели ни единой пластиковой бутылки, ни бумажки, ни окурка. Людей мы тоже немного видели, но всегда читалось присутствие заботливых рук — убрано, обрезано, вычищено.

Как же я прыгала под знаком: до Сегорбе 13,8 км. Мне казалось, что это прям рукой подать, что осталось совсем чуть-чуть, что мы успеем до заката, а главное — что мы не заблудились. На земле были нарисованы перечеркнутые красная и белая полоса — перевал закончился. Мы шли вдоль ущелья с шумной речкой, и Лешка рассказывал как ходил в поход в Крым, когда еще учился в школе, как надо разжигать костры, чтобы никто не видел, и как они с подругой спускались на рюкзаках вниз по сыпухе. Скоро лес уступил место садам. Оливы, цветущий миндаль, все ухожено, подстрижено, камнями выложены террасы. Мы придумываем истории про хозяев садов, как они за ними ухаживают, как следят из поколения в поколение за террасами, землей деревьями. Домиков на участках нет, хозяева приезжают сюда на машинах из Сегорбе и других городов вокруг. Иногда попадаются заброшенные сады, это грустно.

Потом мы вышли из заповедника на асфальт. Тут садов стало еще больше, а около дороги росла огромная олива — 1550 года. На табличке было написано «La Morruda». Переводится, как сильная, коренастая и толстогубая. Похожа, не поспоришь.

Время от времени нас обгоняли машины, что вселяло надежду, если что доехать. Но уезжать из садов не хотелось, пока не начало темнеть.

Уже в лучах заходящего солнца мы фотографировали озеро, которое заполняло огромную чашу, окруженную холмами.

На поднятую руку тут же остановилась машина с добрейшим сеньором Хисусом. Он ехал домой из своего садика, скорее всего мы его видели, когда шли и обсуждали поколения владельцев оливковых рощ. Тут пригодился мой испанский, потому что старшее поколение небольших городов не говорит на английском. Нас довезли до нужного города, до туристического центра, чтобы мы узнали про автобусы, гостиницы и так далее. Тут мы узнали, что через два часа идет скорый поезд до Валенсии. До вокзала было рукой подать, и хорошо было бы погулять еще и по городу, но тут мои ножки сказали: «Нет». Больше никаких горок, лесенок и дорожек — и мы пошли на вокзал, где два часа просидели в баре, поедая остатки копаронес с колбасками, сардины и таращась в телевизор — там шел какой-то сериал. Билетная касса не работала, но нам пообещали, что билеты можно купить в поезде.

Даже не помню, что мне снилось в ту ночь.

Испанский дневник, второй завтрак

«Сегодня не день сырого пороха», — я стою перед витриной с обломками старого испанского фрегата. В первый мадридский день ноги сами вынесли нас к морскому музею, и хотя на улице стоял теплый вечер и хотелось погреться, мимо пройти мы не смогли. «Hoy no dia de mojar la polvora», я смогла перевести это сама, — «Так вот что тогда было! просто был не день сырого пороха!»

28 февраля мы проснулись в Валенсии с одной и той же мыслью: «Пора!» До этого мы два дня слонялись по городу, ругались из-за ерунды и явно теряли время. Люфтганза украла у нас один Валенскийский вечер и целый день отдыха, мы не встретились с Ксенией, проспали несколько часов во Франкфурте, и были разочарованы. «Пора!» — было про поход. Поход планировался давно, еще с осени. Осенью мы обследовали пригороды Валенсии и катались на электричке в разные маленькие городишки, переходили из одного в другой и мечтали о горах. Потом была книжка с маршрутами на испанском, купленная в магазине карт и атласов, а потом нашелся сайт с туристическими тропами. Я выбирала маршруты, искала их в гугле. Один был просто идеальный — 39 км через горный заповедник из уже знакомой Бетеры в какую-то Сегорбе, где был идеальный вечерний автобус, довозящий нас прямо до отеля. Остальные маршруты были хорошие, можно было бродить по горам, подходить к монастырю, на фотографиях люди шли мимо прекрасного пруда, бодрые и веселые. По дороге были стоянки для автомобилистов и даже пивнушка. Конечно, большую часть пути нужно было пройти без дозаправки, потому что следующая пивнушка была уже в Сегорбе. Я решила, что идти будет не сложно, ведь Лешка пробегает 42 км за три с половиной часа, а тут поменьше и пешком.

Вот до тех гор прям рукой подать

Первой ошибкой было выспаться. Мы выспались, позавтракали, все обсудили и вышли из дома только часов в 10 утра, чем сократили свой световой день часа на два-три. Потом оказалось, что электричку нужно ждать минут 20, и мы расположились в маленькой кафешке с круассаном и кофе. Чем не второй завтрак. Это был уже пригород, станция Семинария. Оказалось, что это огромный институт для юношей и девушек, которые и ехали с нами в вагоне, расположившись на полу.

В Бетере мы запаслись водой, шоколадками и булками, и пошли по направлению к горам. Потом оказалось, что до горного заповедника было восемь километров, и шли мы вдоль проселочной дороги. Вполне можно было подъехать на такси, кабы знать, но мы ведь пешеходы, и тогда мы был не шли вдоль военной базы, что определило всю нашу поездку. Пока тянулась база, легкомысленно огороженная обычной колючей проволокой, мы рассуждали о партизанах, о способах перелезания через проволоку, и даже разработали совершенно ненужный в нашей ситуации план проникновения куда-либо за колючую проволоку.

Парк начался неожиданно и сразу отвлек нас от военных мыслей. Мы шли мимо сосен, встречали пасущихся лошадей, фотографировали дикие нарциссы и уворачивались от велосипедистов. План был простой: два часа идем, потом привал с шоколадками. Пивная оказалась закрыта на зимний период, а то бы мы там еще зависли на час.

Через часа два нормальный асфальт кончился и велосипедисты не мешали. По обеим сторонам дороги росли деревья, уже не похожие на сосны, и нарциссов не было. Тут меня стали посещать мысли о шоколадках и закрытой пивной. Я вспомнила «Властелина колец» и вопрос Пипина: «Интересно, а он знает, что такое ланч? а полдник? А ужин?» Как и в фильме, мой Арагорн не стал заморачиваться об обеде, а просто выдал мне шоколадку. Потом начались виноградники, земля стала оранжевая, и мы вошли в кипарисовую аллею. Это была дорога к монастырю. Справа вдалеке стояла маленькая, разрушенная церковь, которая так и манила Лешку подойти. Но трезво рассчитав свои силы и расстояние до церкви, мы удержались. Огромный монастырь стоял в стороне от дороги, и пройти к нему было нельзя. Уж не знаю, почему на сайтах фотографии показывали, как люди ходят по аллейкам, но на воротах висел недвусмысленный плакат: «вы не можете зайти, уважайте наше уединение». «Это потому что монастырь женский», — сказал Лешка, «В мужские всегда можно заходить». Мы сфотографировали издалека собор, виноградники и пошли к акведуку, который перекинулся через дорогу гигантскими арками. Везде были системы сбора и слива воды, стоит колоссального труда ухаживать за виноградниками и мандариновыми садами на такой высоте. Монастырь был XIII века, и мы стали размышлять о Фоме Аквинском и о путешествиях на осликах между монастырями.

Церковь вдалеке

Тсссссс

Акведук

После монастыря асфальт закончился окончательно и нас окружили горы. Стало влажно, внизу в расщелине шумела речка, зелень стала насыщенной, дорога стала забирать наверх, а слева выросла гора со множеством пещер. Возможно, я зря отказалась идти туда. Тогда бы мы полазали по пещерам и вернулись в Бетеру, потому что уже бы стемнело… Но мы отложили пещеры до следующего раза и начали карабкаться наверх к перевалу. Справа вниз спускалась дорога к странной большой вилле. Уж не знаю, что там и что там. Можно ли туда подъехать на машине, и нужно ли.

Вилла

Остановившись наверху, мы оглянулись назад. Между горами светилось море и Испания. Красиво, пасмурно, ветрено. И тут я поняла, что прошли мы всего четверть, и что впереди совершенно неизвестные 30 км гор. «Ну и почему я не остановилась на прекрасном маршруте на 15 км до монастыря и обратно?» — подумалось мне. А потом, вот оно: «Они подложили сырой порох, Карл!» — закричала во мне такая несчастная, такая преданная Марта. Ведь где-то в глубине души я всегда знала, что от монастыря мы обратно не повернем, если на дороге не будет огромного шлагбаума с нарядом внутренних войск. А шлагбаума не было, значит мы все равно пошли бы, только в неизвестность, а так мы идем в Сегорбе, ну и что, что Сегорбе это за 30 км. Идем же и тропинка в телефонном навигаторе есть, и шоколадки и вода. Просто сегодня «не день сырого пороха».

Вон оттуда пришли

Продолжение будет.

Бейрут

Это была самая неподготовленная из самых неподготовленных наших поездок. Мы знали про Ливан только то, что его столица Бейрут, что там была война, что Надин Лабаки — прекрасный режиссер, что в Бейруте есть салон красоты, про который она сняла фильм, и что в Ливане есть замечательная деревня, про которую она тоже сняла фильм.

Там есть христиане и мусульмане, и что на границу с Сирией ездить нельзя. Леха, наверное, знал чуть больше, но надеялся пополнить знания из книги, которую закачал накануне в киндл, но так как собирался он в последние 30 минут до самолета, то киндл мы благополучно забыли дома. Я захватила два учебника арабского, но их катастрофически не хватало для общения. Бейрутцы прекрасно говорят на французском, которым мы не владеем, на арабском, на котором мы можем поздороваться, и плохо на английском. Кстати плохой арабский английский я понимаю лучше, чем Лешка. Он привык к хорошему ))

Ориентироваться пришлось на местности. Во-первых, мы разжились картой, которую нам выдали в отеле. Она была не общегородской, а разбита на районы — страница — район, промежутки между ними не стыковались, поэтому мы так долго шли из Хамры до Даунтауна. В Бейруте главное знать район, названия улиц никто не знает. Их даже могут не написать. Какие-то улицы просто пронумерованы, их нет на карте, даже больших. Под час начинаешь чувствовать себя Джеймсом Бондом, который несется по паутине улочек, куда глаза глядят. Нумерация в каждом районе своя, и тут главное соориентироваться по району. А лучше не брать все это в голову, а спросить у прохожих, они с удовольствием объяснят, как добраться до следующего перекрестка, на котором опять надо будет спрашивать дорогу.

Днем мы едем в такси из Даун-Тауна в отель. Молодой таксист без умолку болтает на английском. Мы спрашиваем, куда можно еще поехать, чтобы не страшно. Он предлагает отвезти нас в Библос, только вечером. Он работает только вечерами. До Библоса можно заехать в Харриссу, в пещеры, еще куда-то. Мы соглашаемся, но только на завтра. Конечно, неохота ехать в потьмах, но он уверяет, что вечером такая красота, все в огнях, и что мы не пожалеем. Он знает Надин Лабаки, конечно, смотрел все фильмы и страшно ей гордиться.

Мы вылезаем из такси. И тут Леха говорит, что должен час бегать — тренировка, и что пойдем на набережную. Честно говоря, идея не нравится мне с самого начала. Потому что в отеле я с ума сойду, а на набережной, гуляя одна, сойду еще быстрее. Но делать нечего, женаспортсмена должна быть стойкой и самостоятельной. Я соглашаюсь погулять, пока Лешка бегает. Мы переодеваемся и идем к морю.

WP_20141013_014

Ну на погулять меня хватило минут на сорок, я должна была идти за ним, потом обратно к пляжу. Он бежит 1 час, я гуляю 1 час. Заблудиться невозможно, набережная одна. Я честно поставила себе будильник на «черезчас» — типа вот раньше этого времени плакать рано, но не встретив Лешку через сорок минут (я была уверена, что он уже побежит обратно), я разворачиваюсь и капая слезами плетусь к пляжу. Фильм «Карамель» в моей голове неумолимо превращается в фильм «Под покровом небес», если вы понимаете, о чем я говорю.

Благо там темно и никто не видит, но не тут то было. Меня догоняет — там оказывается все бегают по этой набережной вечером — какой-то «тренер по кикбоксингу» и развлекает меня разговорами, пока я иду и оглядываюсь. Выяснив, что я потеряла мужа и просто волнуюсь, он заявляет, что это за муж такой и надо его прогнать пинком под зад, раз он меня тут бросил. Я возражаю. Потом мы говорим про балет, дзюдо, вреде курения, зарядке на пляже. Леха нас догоняет через 20 минут, и мой кавалер испаряется как джин. Я хватаю Лешку за руку. Через 15 минут звонит будильник, но добегать Лехе не светит, с такой вот женой разве потренируешься. Мы идем домой и умудряемся совершенно запутаться во всех этих рю, номерах, хайвеях и закоулках.
Часа через два, переодевшись и умывшись, мы сидим в ресторанчике и поедаем гриль и салат, который по-ливански заворачиваем в лепешки. Тепло и шумно.

WP_20141013_017

WP_20141013_019

Бейрут

Если из Москвы в Белград мы летели с сербскими рабочими, и я даже по началу волновалась, что я там чуть ли не единственная женщина, а уж о детях вообще речи не шло, то на ночной самолет из Белграда в Ливан набилось столько детворы, мамаш в хиджабах и без, кормящих и не очень, что казалось мы попали в детскую поликлинику в грудничковый день. Все это без умолку плакало, щебетало и шумело. Рядом с нами ехал дядька, который живет в Дании, а в Ливан едет к маме. За двадцать минут до посадки, он так оживился, разговорился, и столько у него на лице было удовольствия и счастья, что я даже перестала волноваться. Волновался Лешка. Все-таки арабская страна, военная. На паспортный контроль он пошел первым, чтобы потом я шла уже как его жена с той же фамилией. Знали ли мы тогда, что на обратном пути проведем на паспортном контроле минут пятнадцать, болтая и смеясь с проверяющим документы молодым человеком, и как нам будет легко и тепло.
Отоспавшись в отеле, мы пошли искать море. «Закрой плечи, закрой руки, а у тебя другого платья нет?» — шипел на меня Лешка. Через 20 минут мы вышли к морю.

WP_20141013_002

Через час Лешка расслабился, и бросая взгляды на арабских девчонок в шортах и дам в маечках на лямках, сказал, что мое платье могло бы быть и покороче, а то я на подол наступаю, что надо идти в отель переодевать шорты, а не слоняться по городу в джинсах.

Бейрут — город новый, после войны его отстраивают заново, не заморачиваясь на реставрации домов. Реставрируют только церкви, остальное заменяют на стекло и бетон. Мы живем в райончике Хамра (Красный) с узкими улочками, овощными лавками, портными, прачечными и старенькими парикмахерскими. Первый, с кем мы знакомимся — владелец маленькой букинистической лавочки, писатель Исам. Лешка с его помощью находит несколько книг про Ливан на английском языке и «Бальтазара» Лоуренса Даррелла.

WP_20141014_006

Если в лавке есть хотя бы кусок Александрийского квартета, это хорошая лавочка — таково наше решение. Мы сворачиваем с Рю Жанны д-Арк, на которой располагается магазинчик Исами на Хамра-стрит и идем в центр города — Даун-Таун. Идти мы будем долго, потому что все время не туда сворачиваем и петляем. В пятницу мы добежим до центра за 20 минут, а тут плетемся по жаре целый час, натыкаясь на блок-посты, скоростные трассы и стройку.
Даун Таун весь охраняется, военные, шлагбаумы, проволока. По сравнению с нашим домашним райончиком, центр какой-то безликий, отполированный, как магазин Мега. Воды купить негде, модные магазины такие же как у нас в Москве.

WP_20141013_009

Старый дом

WP_20141013_010

Римские бани, куда же без них.

Мы ловим такси и едем в отель.

Белград

Мы вернулись из поездки. Отдохнули, чему-то научились, что-то узнали. Хочется рассказать сразу обо всем, но лучше по порядку.
Странным и неожиданным подарком этой поездки оказался для нас Белград. Он шел бонусом. Прямых рейсов в Ливан из Москвы нет, все летят через Белград. И так вышло, что в Белграде мы провели целые сутки, и город перестал быть для нас просто точкой на карте, а стал теплым, душевным местом. Теперь, глядя на эту точку, я улыбаюсь и вспоминаю, как мы гуляли по его улочкам, как сидели в кафе. Вспоминаю наш отель на Манежной площади. В Белграде все понятно, все названия, все разговоры. Помню как мы проснулись утром и пошли узнавать, где нам можно позавтракать. Я долго объясняла что-то девочке на ресепшен на плохом английском, она на таком же английском что-то мне говорила, а потом крикнула другой девушке, которая мыла пол в вестибюле: «Олеся, проводи гоштей до ресторана». И зачем мы так долго ломали язык? Неделю назад в Белграде было еще лето. Не жаркое, но очень комфортное. Можно было сидеть на улице в кафе, есть мороженное и глазеть на прохожих.

WP_20141012_020

Книжные (книжарища) там на каждом шагу, и Лешку приходилось выуживать оттуда почти насильно. Он забыл дома киндл и, несмотря на наличие телефона и ноутбука, испытывал настоящие ломки от отсутствия печатной информации. В книжном главным развлечением было угадывать названия книг. «Авантура Шерлока Холмса», «Острово блага», я долго думала, что же это за рассказ Чехова — «Степа» пока не прочитала пояснения чуть ниже «История одного поскитания». Везде Достоевский, он, о нем. Толстой, Бродский.

WP_20141012_015

Жили мы на Манежной площади около нового позоришта. В одни сутки мы умудрились обегать полгорода, были в крепости, на двух пешеходных улочках, на базаре. Сербы любят говорить по-русски, и не любят английский. Таксист, отвозивший нас в аэропорт, ворчал: «Зачем говорить «аэропорт», скажите «аэродром» — вы же русские». Единственное, что нам не удалось, это пройти на набережную. Мы все время утыкались в промзону, которая как раз и отделяет город от Дуная. И никакого излаза мы так и не нашли. В следующий раз.

Уезжать не хотелось. Что нам готовил Ливан, мы еще не знали, а тут было приятно. Мы бродили по вечернему Белграду и лопали малину и ежевику, которую купили на базаре у тетушки за 20 рублей стакан, было тепло, играла музыка.

WP_20141012_031

В Белграде мы встретили Сергея. Надо же было укатить в другой город, другую страну, чтобы встретить родного человека, который живет в соседнем подъезде и на соседней даче. Таков Белград.

WP_20141012_007

WP_20141012_014

WP_20141012_030

Прогулка со Светловым, рыцарская любовь и новый критицизм

На выходных прошлись 12 км по окрестностям. Окрестности все были знакомые, так что ничего нового не увидели. Облака висели над головой застывшими корабликами и я напевала себе Песенку Михаила Светлова.

Чтоб ты не страдала от пыли дорожной,
Чтоб ветер твой след не закрыл, —
Любимую, на руки взяв осторожно,
На облако я усадил.

Пока я мечтала оказаться на облаке, Лешка командовал: «Палками лучше работай! Ты почему не отталкиваешься палками? И иди побыстрее!»

Я другом ей не был, я мужем ей не был,
Я только ходил по следам…

Мурлыкал мне на ухо Светлов.

И тут меня осенило, что секрет разницы между романтической рыцарской любовью и отношениями мужа и жены именно в этих облаках. Любование и желание, чтобы женщина сидела далеко на облаке и ждала, пока рыцарь «пришпорит коня» и проскачет мимо — это прямо противоположно тому, что каждый день завтракать за одним столом. Если ты отдал женщине себя, то уже не обязательно отдавать ей целое небо, а завтра еще и землю. Достаточно того, что вы идете вот так рядом и болтаете обо всем на свете, и так уже 20 лет, а дома усаживатесь за стол и продолжая болтать, уплетаете котлеты с жареной картошечкой собственного приготовления.

Кстати мы говорили о светловской «Гренаде». Вот стихотворение, на котором можно изучать теорию неокритицизма (кажется, так…) Поэма живет помимо автора. И если еще каких-нибудь первых пять лет и было важно, что Светлов сражался в Красной Армии, что он с Украины, и что это почти биография, то буквально через 10 лет все это было неважно, потому что Гренада зазвучала по-другому, и люди вложили в нее другой смысл, и уже в моем детстве ее пели не так, как ее пел Утесов, а ведь ее пел Утесов, и это была настоящая серенада. Дело в том, что Светлов придумал романтика-красноармейца задолго до войны в Испанию. Он просто шел по улице Тверской, и ему на глаза попалась гостиница «Гренада», и насвистывая себе под нос «Гренада, Гренада, Гренада моя!» Светлов добрался до дома, а так уже придумал парня, который совершенно не по красноармейски пел испанскую песенку-серенаду, когда все горланили «Яблочко». Если бы Буденный только знал, то досталось бы Светлову на орехи, это ему еще повезло, что он не в Первой Конной служил, а то бы такую ему испанскую грусть залепили. Но вместо этого Светлов понравился Маяковскому, он увидел в стихах Третий Интернационал (был он там не был — неважно), и читал Гренаду наизусть на своих выступлениях. А потом началась война в Испании, и тут уже наши решили «сказку сделать былью» и понеслись отдавать землю крестьянам в далекой Гренаде. С тех пор мы слыхали уже песню комсомольцев, сражавшихся на испанской земле. Потом была наша война, и песня стала еще героичнее, еще суровее, и уже было неважно «откуда, приятель, песня твоя», она была похлеще Яблочка. Вот и получается, что важно само произведение, его путь, а не биография автора. И что рассматривать его можно только в контексте других произведений и исторических событий, а уж была на Тверской такая гостиница, не была, кто теперь помнит.

Вот так за разговорами мы и прошли 12 км, Берта устала и валялась во всех лужах, потому что гулять по жаре в шубе очень утомительно. Берта — настоящая Лешкина фанатка, и согласна бегать за ним целыми днями и по 5 км, и по 21.

Осенний Селигер

Нас опять понесло на Селигер. Сидишь-сидишь в деревне, отдыхаешь, высыпаешься, но наступает такой момент, когда хочется путешествий, поездок, впечатлений, а в Москву возвращаться не хочется. Вот в такие моменты мы едем на Селигер, в Осташков, тем более, что разыскали местечко, где можно поесть оленины и штруделя, а чай там просто волшебный, вода, наверное, хорошая.
Поехали.
У нас давно был план: погулять по острову Кличену. Кличен — небольшой остров, который соединен с городом дамбой, и осташи туда купаться ходят. У нас никогда не находилось времени, чтобы там погулять, все бегом, то в Нилову пустынь надо, то замерзли, то купаться хочется. А тут как раз спешить было некуда, и мы погуляли. Уж вот не люблю я природу, но тут прямо глаза отдыхают, так красиво.

На острове полно смешных объявлений и записей.

И еще при входе висит огромный плакат: «Настало время почувствовать себя здесь человеком». Это по поводу выбрасывания мусора в урны. Мы не смогли удержаться от соблазна и все свои фантики и бумажки тут же в урну и выбросили. Ну где еще себя человеком вот так конткретно и стопроцентно почувствуешь.

Теперь красота.

Жалко, что запахов нельзя передать. Звуков там было немного, иногда ветер играл в кронах деревьев. Мне от этого тревожно, а Лешке нравится. Ломались веточки под ногами, кричали птицы. А вот запах хвои, мха вкусный и сладкий.

Мне не хватало Берты. Вот уж она бы здесь насладилась: набегалась, нанюхалась, накупалась. Я уже привыкла, что когда мы гуляем, то временами надо слышать топот собачьих ног по дороге, громкое сопение, или плеск воды: это, значит, она рабежалась и с разгону несется по знакомой глубокой луже.