26 марта

В этот день мы ходили в новый музей Акрополиса. Это мой самый любимый музей, обожаю это пространство. Там светло, там интересно, там свободно. Музей полон детей. Там вообще много детских групп в музеях, они бегают стайками, они сидят около статуй, они играют в какие-то игры с карточками. Все возраста. И я понимаю, что здесь они учатся любить Грецию.
Конечно, я опять торчала около кариатид. Минут 20 стояла, просто смотрела. Складки одежды, волнистые волосы заплетенные в свободную косу… Их уже почти отчистили. Их маленькими кусочками чистят лазером, осталось немного. Лешка с Наташкой зависали около каждой статуи на втором этаже. Машка в это время обежала музей галопом и слонялась по верхнему этажу. Верхний этаж там удивительный. Это схематичная крыша Парфенона. Можно ходить по этажу, который четко повторяет геометрию и географию Парфенона, одновременно можно смотреть на него в окно. Фриз расположен как раз на уровне глаз. Если отойти подальше появляется ряд с метопами, а западный и восточный фасад — повторяют фронтоны. Рельефы и статуи все подлинные, их сняли с Парфенона, отчистили и поставили здесь. Недостающие части сделаны из гипса. Недостающие — это не те, которые утеряны тысячелетия назад, это то, что украла Англия. Британский музей все еще не отдал ни одной части, вывезенной из Греции в 19 веке. То им не нравился музей (старый), то еще что-то. Сейчас пространство идеально для хранения скульптур, а Британский музей делает вид, что ничего не происходит. Вот тут у меня однозначное мнение, Британия должна вернуть все, что лорд Элгин «спас». И кариатиды одной, кстати тоже не хватает. Пустое место просто укором остается для англичан.
Нам пора уходить, и я вспоминаю, что тут же находится мой любимый греческий принц. Я же в прошлый раз тут в принца влюбилась, я вам не рассказывала. Это же просто волшебство, он как живой, мне так хотелось коснуться его щеки, поправить прядь волос… Вобщем я потащила Лешку знакомить. И оказалось, что принц пропал. Не знаю, где он… тумбочка есть, подпись есть, а принца нет. Так и ушла, не солоно хлебавши.
И вот еще что. Теперь я с полной уверенностью могу сказать, что барельефы в МУАРе, которые на первом этаже на лестнице напротив гардероба — это часть фриза Парфенона. Западный фасад четыре штуки слева. Подлинники висят в музее.
Кстати пока я искала, что это за фасад и гуляла по крыше, у меня родилась прекрасная идея, которую мы осуществили на следующее утро. Храм четко стоит с запада на восток, и значит солнце четко встает за Парфеноном и если встать на холме Пникс, то вид будет просто шикарный и языческий. Завтра пойдем проверять.

А вас я приглашаю в музей Акрополиса.

Приподнимем занавес за краешек (с)

А вы были когда-нибудь в хранилище музея? У вас есть такая возможность. И даже не надо ждать ночь музеев, или день культурного наследия, или праздника Пустьвсетайноестанетявным. Просто надо пойти в Музей Архитектуры, в Аптекарский приказ. Сначала вам покажется, что это театр теней, что за белой пеленой тени прошлого. А там правда тени прошлого, но если зайти, то они превращаются в «единицы хранения». Те единицы, которые хранил и давно уже никому не показывал Музей Архитектуры. Там на полках сложены макеты, фрагменты гостиницы «Москва», кресло архитектора Жолтовского, светильники, столики, и даже бюст Щусева, который раньше встречал у лестницы всех посетителей музея. Там за стеной макет дома Пашкова с прудами и фонтанами, а еще купол Храма Христа Спасителя, как его задумывал Тон.
А еще там целый набор бесплатных открыток. Всего открыток 50, но они перемешаны, и это чудо, если вы сможете набрать всю серию. Я нашла только 28, хотя была уверена, что у меня есть все, что только можно.
Мы ходили туда с Дафной. Когда она приезжает из Йорка, мы всегда ходим в Музей Архитектуры. В прошлый раз ходили на Левочкина, а сейчас попали в «хранилище музея». Дафне понравилось.

Представляете, это дите с Красных ворот. Двести лет этот малыш смотрел сверху вниз на москвичей, потом лежал где-то в темной комнате, а теперь можно посмотреть ему в глаза. 150 лет цари ездили мимо этих ворот и не могли этого сделать. Благородные девицы смотрели на них из окон бывшего запасного дворца, а теперь их даже можно втихоря потрогать за пухленькую ножку. Очень советую.

МА

Я сходила на Сухареву башню посмотрела. Красавица! Фотомодель! Старалась не думать о том, что ее разобрали и не злиться, а просто ходила и рассматривала — башню, фотографии, чертежи. Столько там лесенок, дверей, столько тайн. Наверное, рабочие много всякой мелочевки нашли в стенах и кирпичах. А может, и тайную комнату какую-нибудь неучтенную. Кто же теперь узнает. Когда-то давно мы спорили с приятелем, что надо восстановить Сухареву башню или Храм Христа Спасителя. Я была за храм, и дело было не в религии, просто хотелось опять его увидеть — белый, величавый, на берегу Москвы-реки. Теперь жалею, лучше бы башню тогда восстановили.
Кстати странно, что все про башню пишут (даже газета «Метро»!), а про Коломенское — нет. Оно там тоже было. Такое макет красивый, кружевной прямо, и яблочки на деревьях, я сразу вспомнила, как мы с Ирой в Коломенское ездили и эти самые яблоки ели. Это несправедливо, что Коломенское никто не заметил.
Надо будет в выходные с Машкой сходить, отвлечь немного от «Мастера и Маргариты».

Идем смотреть Альбомы Казакова

Все, кто когда-нибудь задумывался о московской архитектуре, слышали об Альбомах Казакова. Это как пароль, или как визитная карточка каждого московского допожарного дома — «есть в альбомах Казакова» или «нет в альбомах Казакова». Все слышали, но никто не видел. Точнее видели, но немногие. В основном это маленькие картинки в книгах о Москве, или картинки в интернете — изящные акварели, четкие поэтажные чертежи строений, карты владений.
Так вот сейчас у нас есть уникальная возможность посмотреть, потрогать, потыкать пальцем или просто потолпиться между страницами одного из Альбомов Матвея Казакова. Конечно, это не сравнится с перелистыванием старых страниц с возможностью открывать загнутые листы, заглядывать за клапаны, слушать шуршание старой бумаги. Сам альбом, один из шестнадцати лежит как спящая царевна за стеклом. Он боится света, и лампа горит только когда приходят посетители. Но страницы с чертежами и акварелями стоят на стендах в соседнем зале. Вот там и можно себя почувствовать внутри знаменитого альбома. Кремлевский дворец, тонкая, нежная акварель выполнена самим Матвеем Казаковым. Ново-Иерусалимский монастырь, яркая, крупная — это уже сын архитектора Матвей Матвеевич Казаков. Многие дома не подписаны, рисунки сделаны руками учеников Казакова. Весь московский архитектурный бомонд — дом Талызина, дом Гагариной, дом Тутолмина. Или мы оказываемся в пригороде — Коньково, Царицыно. На плане дома Талызина можно вычислить в какой мы стоим комнате, усадьба сильно перестроена, и сразу не разберешься, где окна, а где дверь, но у нас получилось. А в какие-то усадьбы можно заглянуть, как будто мы смотрим в окна: вазы, зеркала, кровать под балдахином.

Сходите посмотрите, как это все выглядит на самом деле.

Все это богатство — на выставке в Музее Архитектуры на Воздвиженке. Главное здание, второй этаж — анфилада.

Иди и смотри

Хотите попасть в страшную сказку?
Сейчас самое время. Конец света приближается, он приближается уже давно, с самого начала времен. И нигде вы не почувствуете это так ясно, как на выставке «Пророчества Апокалипсиса в гравюрах Дюрера». Вы заходите в Музей Архитектуры на Воздвиженке и идете в приказ: привычно белый он стал черным. Интересно, будет ли там играть музыка и слышаться стоны грешников, как на открытии…
Все 16 гравюр Дюрера собраны вместе в маленькой капелле: пространство окружено железными щитами и там на цепях… ой, нет не на цепях, конечно, но железяки там конкретные. Так, я отвлеклась.
Все 16 гравюр собраны вместе. И вы слышите как скачут всадники Апокалипсиса: «Я взглянул, и вот, конь вороной, и на нем всадник, имеющий меру в руке своей. И я взглянул, и вот, конь бледный, и на нем всадник, которому имя «смерть»; и вы слышите, как трубят ангелы: «Пятый Ангел вострубил, и я увидел звезду, падшую с неба на землю, и дан был ей ключ от кладязя бездны».

Печати сняты, МУАР открыт, идите и смотрите.

Там не только Дюрер. Для сравнения к каждой из 16 гравюр Дюрера собраны гравюры других авторов на те же сюжеты. И только тут я поняла, почему Поланский выбрал такой же тип гравюр как у Дюрера для своего фильма о книге, вызывающей дьявола. Для его Деламикона гравюры как бы продолжают серию гравюр Апокалипсиса. И история повторяется. Кто-то желает получить все гравюры, и получает их, что он получает вместе с ними…

Обязательно идите от начала до конца, от первого листа до последнего. И тогда после страшных всадников Апокалипсиса вы увидете Светлую Деву в короне из звезд, и тогда вам явится Небесный Иерусалим, потому что это история с хорошим концом, для тех, кто верит:
«Блаженны те, которые соблюдают заповеди Его, чтобы иметь им право на древо жизни и войти в город воротами».

Сходите на выставку

Когда смотришь на это здание, то веришь, что Александрийская библиотека нашлась, а когда приходишь на выставку норвержского бюро «Снёхетта» в МУАР, то веришь, что современная архитектура существует. А еще, как это ни странно прозвучит, веришь, что ВХУТЕМАС жив, что он наконец-то дождался своего времени, своих материалов, своих людей. «Мысль материальна,» — это я поняла, когда увидела эту выставку.
Круг Александрийской библиотеки поднимается из воды, как бы возвращаясь в свой город, в Александрию, «которую потеряла навсегда». В порту Осло застывает айсбергом новый оперный театр. Было так интересно смотреть фильм, в котором показан каждый этап постройки здания. Перед глазами мелькали краны, баржи, солнце садилось — вставало, снег таял — выпадал снова — и потом оп — белоснежный дворец из снега и льда и звучит песня Солвейг. Да-да, если подольше постоять у проектора обязательно услышите песню Солвейг. И тут же огромная белая кобра или печанный смерч поднимается над пустыней. И уже перестаешь понимать, какая это страна: Арабские Эмираты или Норвегия. Откуда такая белизна в пустыне, и откуда эти печанные дюны с пальмами в Норвегии.
Не буду все расбалтывать, там еще много интересных проектов и воплощенных в жизнь музеев, отелей… Сходите и посмотрите сами. Адрес тот же, что и когда-то у выставки ВХУТЕМАСа: Музей Архитектуры, Аптекарский приказ.

Вот была на днях…

Сегодня утром была передача про скульптуру Мухиной «Рабочий и колхозница» и журналист всколзь заметил, что постамент для скульптуры делал «незаслуженно забытый архитектор Иофан». Учитывая то, что у меня во френдленте много раз за прошедшие месяцы появлялось это имя, я удивилась. В воскресенье была лекция в Читалкафе про Дворец Советов, которую готовила Таня Кокомера, а в МУАРе проходит уникальная выставка, посвященная Иофану. Кстати выставка потрясающая, при том, что я не большая поклонница грандиозного творчества этого архитектора, но и я была под большим впечатлением от выставки, когда на нее попала. Начать с того, что главное здание музея просто специально предназначено для выставки Иофана, ведь мрамор главной лестницы — это мрамор, который был предназначен для Дворца Советов, а люстра над лестницей сделана по его эскизам. А дальше — анфилада, а в анфиладе — фотографии, эскизы, архитектурная графика, макет ДС. Но больше всего меня поразили ткани. Ткани, специально сделанные для Дворца Советов. Я не знала, что они были, а они мало того, что были, они еще и сохранились. Хожу я по главному залу, рассматриваю орнаменты: веточки, соловьи… и звездочки. Какие-то узорчики из гербов… А одно полотно вобще меня потрясло: цветы, разводы и что-то между ними змеится, думала, ленточка праздничная… ан нет: лента с патронами…
«Иофан — архитектор власти» — выставка называется именно так. Смотреть его работы страшно, и о многих нереализованных проектах думается «Слава Богу — спас нас от этого ужаса». Фигуры с автоматами, ткани с патронами, гигантские, давящие здания, — все это напоминает Америку с ее небоскребами. Иногда обилие скульптур и символики просто кричит об отсутствии вкуса и чувства меры. Мне ближе Европа.
Но сама выставка очень интересная. Путь архитектора, выполняющего заказы власти. Конструктивизм — пожалуйста, Мавзолей — нате, павильон-гигант — два раза пожалуйста, «хрущевку» — да запросто. Правда, впечатляет.

Еще Левочкин

Это ролик самого музея Щусева. Там и темная комната, и сама выставка, и Машка, если кто узнает 🙂

Николай Лёвочкин, машинист и архитектор рая from МУАР / MUAR on Vimeo.

Дух дышит, где хочет

Сходите на Левочкина в МУАР. Сходите. Только будте открыты и искренни, если в вашем сердце есть любовь, то вы поймете, зачем я зову вас туда.

Жил в Москве машинист метро, каждый день перед его глазами проносились парадные залы дворцов с мраморными колонными, мозаичными панно. Дворцы сменялись темными грязными тоннелями, а в конце туннеля был следующий дворец и новые гости заполняли его радужный зал: Новокузнецкая, Сокол, Динамо. У дворцов были имена и они тоже проносились в окнах вагона, а в голове проносились их привычные за десятки лет названия.

А дома его ждала его Лида. Разговоры за чаем, поездки на море. Они ходили по магазинам и покупали самые обычные вещи, которые были у каждого жителя Советского Союза: люстра каскад, настенные часы, потом появился чайник с нагревающей спиралью внутри, рыболовные колокольчики. На новый год на телевизоре стояла елочка. И они любили эти вещи, потому что любили друг друга.

Постепенно эти вещи стали складываться в дворцы, храмы, башни, алтари. И у них тоже были названия, как у тех подземных дворцов, через которые водил поезда машинист Левочкин. «Дворец 12 месяцев», «Дворец Природы», «Изобразитель», «Великий перелом», «Фантазия», «Ставропигия».
Во дворцах включался свет, дверцы алтарей открывались, звонили рыболовные колокольчики, ставшие колоколами на башнях. В дневниках он писал, что хотел передать, как, зачем. Позднее он переименует свою квартиру в «площадь Деревянного Зодчества».

И все это он делал для себя и Лидии. Лида, его Лида. Свою улицу он переименовал в 1988 году и пять лет Николай и Лидия жили в Москве на улице «Деревянного Зодчества». Она умерла в 1993 году, а он продолжал жить и делать храмы, которые постепенно заполняли всю их маленькую квартирку. Ее фотографии он вставлял в рамочки и украшал ими свои дворцы.

Выставка сделана очень бережно. Вы заходите в белое, теплое пространство, наполненное яркими, чудесными домиками, церковками, станциями. Сначала они распадаются на части у вас на глазах, вы узнаете открытку, которую когда-то держали в руках в детстве, потом узнаете часы, глобус, водопроводные краны, а потом они становятся опять храмами и дворцами. И уже не хочется уходить, кажется, что ты в прекрасной сказке, и эта сказка наяву.

В руине есть черная комната, она маленькая и скрыта от глаз тяжелой шторой. Зайдите туда и просто молча постойте. Фотографии Лидии плывут на экране, а под ними строчки из стихотворения, ей посвященного.

Надо же, моего папу, который всю жизнь проработал на станции метро «Аэропорт», на работу возил Левочкин…