Черкасская богадельня

И здесь не обошлось без Наполеона. Вообще, я считаю, что вклад Наполеона в развитие Москвы сопоставим со вкладом любого мэра и правителя.
На этот раз ничего не сгорело.
До 1853 года на дороге из Москвы в Петербург, недалеко от Петровского замка (и опять на памяти: «напрасно ждал Наполеон…») была дача Осипа Бове (который собственно и восстанавливал Москву от пожара). Дачу приобрела вдова героя войны 1812 г. Николая Черкасского Надежда Черкасская. Сначала это был ее собственный дом с домовой церковью. Потом она «испросила письменное благословение у первенствующего Члена Священного Синода Митрополита Московского Святителя Филарета (Дроздова), чтобы устроить по утвержденной смете Храм Живоначальной Троицы и при нем богадельню для пожилых лиц женского пола, неимущественного состояния».

Тогда это было в порядке вещей, и по России было множество богаделен и приютов для разорившихся дворян, неимущих людей, детей-сирот.
На территории дачи были устроены деревянные дома для женщин, они жили здесь на полном содержании и имели возможность посещать храм. Храм был подчинен Троице-Сергиевой Лавре. Здесь же был похоронен муж Черкасской, и она сама, когда скончалась, была похоронена на погосте этой церкви.
Богадельня после смерти Черкасской не закрылась, как это случилось бы сейчас. Ее взял на свое попечение купец Николай Спиридонов. Богадельня разрасталась, и уже не 15, а больше женщин могли проживать здесь. Купец, понимающий важность труда, открыл при богадельне ремесленную школу для девочек.
Тогда богадельня стала именоваться Спиридоньевским убежищем для неизлечимых больных.
После смерти купца, его жена взяла богадельню в свои руки. В память о муже, который тоже упокоился в этой земле, она возвела предел Святителя Николая Чудотворца, а деревянные постройки убежища заменила на три двухэтажных кирпичных корпуса, которые стоят и сейчас. Псевдорусский стиль, архитектор Машков. Красные большие корпуса, с огромными окнами, просторными коридорами, большой, красивой парадной лестницей, и светлой хозяйственной лестницей. Мы были только в одном корпусе, и он удобен и светел, не смотря на то, что давно не видел ремонта.
После революции, как обычно, начался кошмар. Церковь, конечно, закрыли, не смотря на просьбы народа. У нас же революция не для народа делается. Богадельне присвоили имя Лениной-Крупской и тут же выгнали всех неимущих на улицу. Теперь это был Дом матери и ребенка им.Крупской. Мы же рушим «мир насилия». Священника репрессировали вместе с семьей. Потом здесь располагалась лаборатория Лесгафта. Главы церкви были разобраны, утрачены оконные наличники. Сохранились росписи начала XX века, а также захоронения.
С 1950 г в зданиях храма и богадельни располагалась районная детская поликлиника, приемное Отделение Детской инфекционной Больницы № 12 УЗ САО Москвы. Собственно детская поликлиника существует и сейчас. Ей пришлось потесниться, так как храм отдали церкви. Передача церковного здания в ведение РПЦ проходила с неменьшим скандалом, чем когда-то его отнятие. Репрессировать никогда не репрессировали, но нервы потрепали. Поначалу было непонятно, отдают ли церкви только помещения храма (где у поликлиники был то ли ренген, то ли скорая помощь) или отдадут все дома бывшей богадельни. В конце концов остановились только на храме. Главы храма восстановили, построили новое крыльцо.

В храме чудом частично сохранились росписи начала ХХ века, а так же захоронения в цокольном этаже под алтарем.

В здании поликлиники можно видеть старую плитку, и красивое зеркало. У зеркала пост зверской охраны, которая блюдет порядок, поэтому сфотографировать его не было никакой возможности. В следующий раз возьмем малолетних детей для прикрытия.

Это здание уже не украшает Ленинградский проспект, самую красивую его часть — фасад, придавило собой здание Генпрокуратуры СССР.


фото из ЖЖ http://stapelia2784.livejournal.com/45939.html

Зато сохранились ворота, которых нет на старых фотографиях.

На самом деле все это очень грустно. И, конечно, хорошо, что в домах богадельни детская поликлиника — все-таки оно сохранилось и продолжает оказывать помощь, но почему это все рушится, не сохраняется, не бережется. Красивое, удобное здание, хранящее память о помощи, о бескорыстном отношении, о красоте в конце концов, которая была когда-то в Москве.

Но только не хочу я привлекать к ней внимание. Все испортят, все украдут, отнимут, изгадят. Пусть уж лучше есть как есть.

Обязательно посмотрите все фото из ЖЖ http://stapelia2784.livejournal.com/45939.html

открытия и загадки в Плетешках

Вот так начнешь приглядываться к чему-нибудь внимательно, и открываешь совершенно потрясающие вещи. Вот это дом номер 10 по Спартаковской улице. Он стоит почти напротив Елоховского собора на углу Плетешковского переулка. Обычный московский дом конца XIX века. Что еще можно на вскидку сказать? Наверное, купеческий, а может быть мещанский. Странно, что портика нет, но в Лефортово домики в основном такие. Уютная московская провинция.
По соседству с этим домом жил писатель, искусствовед С.Н.Дурылин, который тоже со мной бы согласился.

«Наш дом, где я родился и вырос, был в Плетешках, в минуте ходьбы от Елоховской, по которой ходила конка и ездили линейки. Поверит ли кто теперь, что в наш сад, далеко не на окраине Москвы, каждый год прилетали весной соловьи и пели весь май весной в сирени! Отец, приехав из «городу», сядет, бывало, вечером на балконе, выходящем в цветущий сад, вдыхает аромат яблонь, вишен и сирени и слушает, как щелкает соловей у нас в саду».

Веселое название Плетешки известно с 17 века, потому что дома здесь стояли не по прямой линии, и переулки плутали между огородами и усадьбами, запутывая пешеходов. Даже сейчас достаточно посмотреть на карту этого района Москвы и понять, что запутаться там очень легко даже имея карту под рукой.

Читаем дальше Дурылина. Его книга мемуаров «В своем углу» теперь предмет моего горячего желания. Как это она мне раньше не попалась… Так вот:

«Насупротив нашего дома, от самой Елоховской тя­нулось владение Голубевой. В двухэтажном флигеле жил доктор; ежедневно, в пять часов вечера, с точно­стью Брегета, зажигал он у себя на столе лампу под зеленым-абажуром — по этой зеленой лампе проверя­ли в нашем доме часы. А в большом, тоже двухэтаж­ном здании помещался дом умалишенных. Дом был каменный с небольшим балконом. Его поддерживали атланты в виде двух бородатых голых человек, и мне, маленькому, всегда, казалось, что их лохматые головы, на которые опирается балкон, изнемогают от боли под его тяжестью».

А вот это уже интересно. Доктора по адресным книгам я не нашла. Ну ничего, попадется еще. А вот про клинику стоит поискать. До середины 19 век дом принадлежал Смирновым, но в 1880-х его приобретает Надежда Андреевна Голубева и перестраивает. Я-то думала, что для себя, потому что место жительство у нее аккурат — Елоховская, дом 10. Но если посмотреть в разделе Частные клиники нервных и душевных болезней, то с 1896 года (у меня просто более ранних книг нет) по этому адресу значится лечебница Н.А.Голубевой. И так до 1914 года. Про атлантов я вот не могу ничего сказать, потому что следов их нет. Хотя по переулку видны какие-то странные полуколоны во втором этаже. Может, здесь был балкон…

Я столько раз ходила мимо этого дома, забегала в соседний продуктовый магазин, поворачивала от него к Елоховскому собору, и даже не знала, что жена титулярного советника Голубева в какой-то момент решила, что она должна помочь душевнобольным людям и построила красивый дом с балконом, который держат атланты, и с лепными цветочными гирляндами. Были ли решетки на окнах? Как содержались здесь больные. Это было время, когда Корсаков начинал продвигать свою идею нестеснения. Больных уже не кутали в страшные рубашки, а лечили гуманными методами.
Что подвигло эту женщину на столь решительный шаг. Вспоминая, почему В.Морозова построили клинику психических болезней, понимаешь, что такие действия обычно связаны с болью и несчастьем, а еще с большим терпением, верой и любовью к людям.

В 1917 году клиники уже нет. Я ее не нашла в перечне частных лечебниц. И надо сказать немного растерялась. Дом принадлежит наследникам Надежды Андреевны, а вот какая-то Н.А.Голубева уже значится не на Елоховской улице, а в доме 34 по Пустой улице. Читаю: дом Лахтина «Лечебница для душевнобольных». В списке лечебниц я ее что-то не нашла (там сейчас часовой завод на Марксистской).
А Лахтин Михаил Юрьевич это еще один владелец частой психиатрической лечебницы, но только в Гороховском переулке, дом 8 — маленький домик рядом с гимназией фон Дервиз. Лахтин — ученик Корсакова, историк психиатрии. В годы Первой мировой войны заведовал рядом госпиталей для душевнобольных, еще в 1906 году написал брошюру «Частная лечебница для душевнобольных воинов». Вот хочу ее найти. Были ли они знакомы с Голубевой. Скорее всего да. Владельцы частных клиник, да еще и одного направления, и практически на соседних улицах.

Храм Бахуса в Трубниковском

Когда мы разглядывали в Баальбеке то, что осталось от храмов, невозможно было не заметить, что от храма Юпитера осталось всего шесть колонн (основание ни в счет, его раньше положили), а вот храм Бахуса смотрел на нас бодрой коробочкой, даже рельефы и надписи сохранились. Тогда же нас гид многозначительно поднимал палец и говорил, что это достойно изучения и… доброго стаканчика вина каждое утро.

Вот так и у нас. Жил-был замечательный князь Лев Сергеевич Голицын — умный, щедрый, «не дурак выпить», как сказал бы Чехов. Его дом в Москве вы не найдете. Даже такая неприкосновенная улица как Арбат не смогла его сохранить. А вот винные погреба в Трубниковском переулке — есть. Вина там, правда, уже нет, но погреба и дом над ними вот он, пожалуйста, стоит.

Тут у меня возникают вопросы. Если смотреть в хронологии событий, в которой у меня много пробелов, то дело было так.

В 1891 году император Александр III назначает князя Голицына верховным жрецом храма Бахуса главным виноделом имения Его Императорского Величества в Ливадии и удельных имений Крыма и Кавказа. Было у нас такое Ведомство Двора его Императорского величества и была в нем Удельная контора. В Москве Контора размещалась на Гоголевском бульваре (в Церетелевском особняке), или в Питере на Литейной (дом 39).
Сам Голицын жил тогда на Арбате в доме 14, а скорее всего жил он в Крыму, а в Москве держал магазинчик дешевого вина, коим и спаивал русский народ вообще и своих знакомых в частности.


Князь в Крыму


Дом 14 на Арбате, в котором жил князь, будучи в Москве.

Где-то тут…

Путаница еще не началась.

В 1897 году Голицын уходит в отставку. Не сработался он с князем Вяземским. Ушел. В адресной книге 1897 года Голицына в управлении Удельными делами я не нашла, а дом в Трубниковском принадлежит некому А

В 1901 г. дом 19 записан за Голицыным. Купил он его, наверное. А что? От Арбата идти недалеко, по соседству — Остроухов — приличный человек.

В 1911 г. состоялся тот смешной разговор с императором, который можно рассказывать как анекдот. Голицын умолял царя «усыновить» своего незаконнорожденного сына. Как потом выяснилось, он имел в виду завод шампанским вин в Новом Свете. Царь усыновил, а Голицын взялся строить в Трубниковском доходный дом? Вот тут не знаю, потому что промежуточных адресных книг у меня нет, а известно только, что доходный дом с подвалом для хранения и розлива марочных вин построен в 1912-1913 годах, и подвалы называются «голицынские», и что в 1914 году дом принадлежит Удельному ведомству и размещено здесь Управление Инспектора Удельного Виноделия. Раньше такого раздела в адресных книгах не наблюдается.

Вот вопрос: что же было с 1901 по 1914 год? Или кн.Голицын и тут построил все, обустроил и отдал на усыновление еще одно свое творение, но уже Удельному Ведомству? Кто построил этот Храм Бахуса в Трубниковском переулке — князь или Удельная Контора? Если Удельная Контора, то почему погреба «голицынские»? По старой памяти?


Новый Свет

А князь в 1915 году скончался.

Книга

Вчера на презентации мне досталась эта книжка по чистому моему разгильдяйству. Я забыла перевести наручные часы и прибежала в Читалку на 45 минут раньше. По своими часам я опаздывала на 15 минут и уже не надеялась, что у меня будет книжка с автографом прямо сегодня. А теперь она у меня есть. вот стоит на полочке. Она выглядит как чудо, потому что еще пять лет назад никому бы в голову не пришло, что il_ducess и dedushkin1 напишут книгу, она выйдет с прекрасными иллюстрациями, большая, красивая, нарядная, интересная и нужная.
Так вот вчера ее половине гостей не хватило.
И еще вчера был настоящий праздник. Удивительная вещь — социальные сети. Вот ты до сих пор не мог понять, кто перед тобой стоит, но стоит человеку представится или назвать свой ник в ЖЖ и все — ты уже знаешь, что ему интересно, когда у него был ремонт, в каком классе ребенок, передаешь приветы мужу и детям, и спрашиваешь о здоровье кошки — этот незнакомец оказывается твоим близким человеком.

Всем спасибо, кого я вчера встретила. Все ваши приветы Лешке я передала сегодня утром, потому что он вчера уже спал, когда я завалилась домой. И огромное спасибо Ирочке и Алексею. Почаще бы таких поводов для встреч.

в Зазеркалье

Я всегда жила «наверху» схемы метро. Сначала на ВДНХ, потом на Медведково, теперь мы ближе к «серой ветке». И теперь, оглядываясь назад, я понимаю, что и наши родственники и знакомые жили «наверху» и «вниз» мне ездить не приходилось. Сейчас я часто езжу в архив, а он-таки как раз в самом низу — Калужская или Чертановская. Так вот я поймала себя на мысли, что, приезжая «вниз» чувствую себя в Зазеркалье. Все привычные станции метро располагаются в обратном порядке. Если мне, например, нужно с Чертановской доехать до Библиотеки им.Ленина, то Кропоткинская будет сначала, и то, что у меня в голове паника — «Я проехала! Пропустила станцию!» — это только у меня в голове, а на самом деле все в порядке и Библиотека будет следующей. Я уже не говорю о том, что я знаю все верхние станции наизусть и знаю какая идет следующей, а тут каждая объявленная станция — сюрприз, и слова «поезд идет до Чертановской» или там «до Новых Черемушек» мне вообще ни о чем не говорят, и я не знаю, доеду я до нужной мне остановки или придется пересаживаться.
Конечно, я привыкаю и осваиваюсь, знаю уже, где поесть, на каком автобусе добраться до другой ветки, но ощущение Зазеркалья не пропадает.

Потеряв голову, по волосам не плачут

Москва ускользает сквозь пальцы. Несколько лет назад еще можно было найти дом, который «был перестроен в советское время», но! «но сохранил фундамент, старые стены, расстекловку окон», встречались даже дома со старой планировкой. Сейчас про что ни возьмись писать, все реконструировано и воссоздано. Вот уже за третий дом берусь, а оказывается, что это только кажется, что дом старый, а там уже пилястры приклеили, раскатали по бревнышку и заново построили или он стоит за занавесками, что тоже ничего хорошего не предвещает, сплошной евроремонт и подземную парковку. Нет! Я за красивый, чистый город и смотреть на тлеющие головешки мне тоже не нравится, но ощущение потери все равно есть. Мне нравится писать, что это «Дом Всеволжского, один из старейших деревянных домов в Москве, сохранивший детали старого московского быта», а не читать про то, что это «копия дома Всеволжского, из прекрасного струганного элитного бревна (если хотите себе такую же дачу наша фирма за ваши деньги вам ее построит)». Понятное дело, что дом сгнил. Да и что не сгниет, если людей выселили, и он не топился, не проветривался и так далее.

А так вообще прикольно, идешь по улице Тимура Фрунзе, а там Красная Роза, Красная Роза, Красная Роза,

оп — просвет между домами — «копия дома Всеволжского», далее именуемая как КДВ и потом опять Красная Роза.

Вообще Розе Люксембург повезло больше, чем Кларе Цеткин. Ведь нельзя назвать фабрику «Красная Клара», чтобы она ни выпускала. А Красная Роза — метафора. Если верить Машкиному учебнику по литературе, то это — прекрасное выразительное средство, повышающая образность нашего языка. Красная Роза в этом контексте даже лучше, чем Красный Октябрь, который все-таки и может ассоциироваться с осенней листвой, но мы-то знаем, что это не про листву.

И даже хорошо, что Клод Жиро переименовал свою шелковую фабрику. И фабрику сохранил и имя красивое дал. Красный Жиро было бы хуже двусмысленно как-то, а Машкин учебник призывает избегать двусмысленностей при использовании многозначных слов.

Недалеко от фабрик жил Лев Николаевич Толстой. Известна его фраза из воспоминаний: “Я живу среди фабрик. Каждое утро в 5 часов слышен один свисток, другой, третий, десятый, дальше и дальше”. Ее часто выхватывают из текста и непонятно, то ли Льву Николаевичу мешали спать, то ли это романтика такая Хамовническая.

Но вот ее продолжение не такое романтичное:
«Против дома, в котором я живу, — фабрика шелковых изделий, устроенная по последним усовершенствованным приемам техники. ней работают и живут около 3000 женщин и 700 мужчин. Я сейчас, сидя у себя, слышу неперестающий грохот машин и знаю, потому что был там, что значит этот грохот. 3000 женщин стоят в продолжение 12-ти часов над станками среди оглушающего шума, мотая, разматывая, пропуская шелковые нити для производства шелковых материй. Все женщины, за исключением тех, которые только что пришли из деревень, имеют нездоровый вид. Большинство их ведет очень невоздержанную и безнравственную жизнь, почти все замужние и незамужние тотчас после родов отсылают своих детей или в деревню, или в воспитательный дом, где 80% этих детей погибают, сами же родильницы, чтобы не быть замененными, становятся на работу на другой, на третий день после родов. Так что в продолжение 20-ти лет, как я это знаю, десятки тысяч молодых, здоровых женщин-матерей губили и теперь продолжают губить свои жизни и жизни своих детей для того, чтобы изготавливать бархатные и шелковые материи».

Власть поменялась, фабрике дали имя Розы Люксембург, а женщины продолжали стоять у станков. Делали они, правда, уже дешевый ацетатный шелк, а не материю для богатых дамочек.

А во дворе фабрики продолжал стоять КДВ (не забыли, это дом Всеволжских), который сегодня уже не помнит ни представителей старинного рода Всеволжских, ни генерала Компан, пришедшего с Наполеоном. Генералу приглянулись часы хозяев, и он их «махнул не глядя» на свою кобылу. Кобыла Всеволжским понравилась, они окрестили ее «Мадам Компан» и простили генералу эту вольность.

Дом уже не помнит, как был бухгалтерией фабрики Жиро… И внутри не сохранилось ни мраморных колонн, ни каминов, и уж что тут плакать по обоям 300-летней давности, которые странным образом нашлись на стенах бывшего дома Всеволжских. Судьба обоев неизвестна, а домик получился неплохой. В конце концов Павловский дворец в Питере тоже не помнит императора Павла.

Вот такая золотая тычинка у нашей Красной Розы.

старый паспорт

Недавно довелось мне держать в руках паспорт одного из управляющих Казенной палатой. Центральный Исторический архив интересен тем, что частоспрашиваемые документы у них на микрофильмах и в руках их подержать не дают, сиди себе крути пленку и радуйся, но подержать в руках подлинные документы — это же такое удовольствие. А вот личные дела служащих Казенной палаты никому не нужны, поэтому на микрофильмы их помещать нет никакой надобности, их дают в руки и можно листать объяснительные записки, прошения и приказы сколько влезет. В личном деле управляющего Казенной Палаты А.И.Потемкина есть его паспорт, потому что он умер, будучи управляющим. Раньше его жена Наталья Александровна была вписана в паспорт к мужу и своего не имела — «жила при муже», а если женщина «при муже», то и паспорт ей не нужен, и чего бумагу зазря переводить. А вот когда женщина — вдова, то она может подать прошение о выдаче ей собственного паспорта, там будет значится, что она вдова такого-то. Паспорт — засаленная черная книжица, держать ее в руках странно. Человек с ней жил, предъявлял по казенной надобности. Теперь она лежит в личном деле в архиве среди приказов и черновиков служебных записок. Потемкин умер в 1895 году, с тех пор личное дело хранится и еще будет хранится. Интересно, кому оно понадобиться после меня…

Страшная сказка из жизни Замоскворечья

Давно ли вы были на Полянке? А проходя мимо старинного замка купцов Новиковых не слышали ли плача? Нет, плач типа: «Мама, я не хочу ходить на хореографию» не считается.
Конечно, несколько десятилетий пребывания в доме пионеров и школьников любое приведение с ума сойдет и раpвеится, но, возможно, непутевая дочка купца Новикова стала своей Печальной Дамой Дома Пионеров (плаксой Миртл ее называть язык не поворачивается. Все-таки бедная девочка умерла совершенно напрасно и несправедливо).
Но обо всем по порядку.

Готика — штука таинственная и зловещая. Именно с готикой связаны большинство историй о привидениях, призраках, вампирах и тому подобное.

И хотя про дом 45 по Полянке вам с удовольствием расскажут, что еще «при государыне Екатерине» здесь дом под землю провалился и крики несчастных мучили местных жителей несколько десятков лет, но в 1822 году в доме жил священник Успенской церкви Иван Иванов. Домик у него был деревянный, и на приведения он не жаловался (хотя кто знает).
Привидение поселилось здесь только в начале ХХ века. Тогда, в 1907 году купец Новиков Василий Варфоломеевич построил себе готический замок.

А какой же может быть замок без привидения. И вот дочь купца Новикова убегает со своим возлюбленным (а возлюбленный у нее итальянец, красавец брюнет, наверное, в опере у нас пел прекрасным, чарующим баритоном, они это умеют). Но совершенно этот итальянец для купеческой дочки не подходил. Отец, конечно, дочь проклял (с отцами это случается, как что и давай дочерей публично проклинать, а ведь проклятия возвращаются и не одно поколение, да и окружающие от них мучаются, но это я отвлеклась). Так вот убежала наша купеческая дочь, а через несколько месяцев вернулась беременная. Лучше бы не возвращалась, отец бедняжку запер в одной из комнат, не кормил, только хлебом и водой питалась несчастная девочка, плакала, молила о прощении, но все напрасно.

Так, говорят, и умерла там в башне, и ребенок ее тоже. И как положено девочкам из готических замков, осталась в нем навсегда. Сидит там в своей комнате, плачет, молит о спасении.

Отец, говорят, не вынес всего этого. Еще ладно, когда дочь плачет, тут можно злится и считать себя праведным восстановителем справедливости, блюстителем морали и нравственности, а уж когда привидение начинает плакать, тут уж начинаешь жалеть о проклятиях. Сбежал наш купец за границу и там умер.
Потом революция была.

Замок добрые большевики подарили детям. И стал тут Дом пионеров и школьников. В 60-е ему присвоили имя Павла Андреева — работал такой мальчик лет 15-ти на заводе Михельсона и его убили в 1917 на Остоженке. Такой вот настоящий мальчиш-кибальчиш, помощник кузнеца, подносил красногвардейцам патроны, чтобы они убивали других мальчиков — юнкеров, которых послали на Остоженку. Похоронен мальчик около кремлевской стены, как герой.

Дом продолжает стоять на Полянке. Будете мимо проходить, прислушайтесь.

Немного москвоведения

Про этот дом сложно сказать, что он популярен, известен и «бросается в глаза». Но пройти мимо него, не остановившись, нельзя. Старая московская простота, бабушкин ампир, да еще и стоит на углу, округляя его, делая плавным поворот в Монетчиков переулок.

Дом 67, известен тем, что это «жилой дом, построенный на рубеже XVIII-XIX вв».
Именно тогда угол Пятницкой и Первого Монетчикова перестал быть острым. Парадное крыльцо раньше было спрятано в торце здания, это потом в один из строительных московских бумов 1840-х парадный вход перенесли на угол.

Само по себе москвоведением это назвать трудно. Ну дом, ну полукруглый, ну тосканские колонны. Да мало ли их. Хотев в 1852 году определил это владение за московским купцом Григорием Кирилловичем Соловьевым, который тоже ничем особо не прославился, а просто жил здесь и жил, и еще, судя по адресной книге 1874 года, продолжал входить в свой полукруглый особнячок, дети его бегали по комнатам (ну, если были) и в окошко была видна Пятницкая и купола ближайших церквей.

Так вот про церкви. В один прекрасный день дом этот начал принадлежать церкви Воскресения Словущего, что располагалась неподалеку в 5-м Монетчиковом переулке.

В 1896 году он, и ближайший к нему участок некого мещанина Прокофьева благополучно переходят к церкви и принадлежат ей до самой революции 1917 г.

С одной стороны церковь недалеко. С другой стороны это целый квартал, а то и два, и, по моему разумению, не очень удобно. По улице не походишь, там весь Первый переулок надо пройти, потом пересечь Третий и по Пятому до конца — извозчика надо брать.


Пятый Монетчиков в перспективе.

Интересно, как церковнослужители им пользовались. Там батюшка жил, или они его в наем сдавали…

Так или иначе, а Воскресенская церковь была снесена в 1930-х гг. На ее месте сейчас типовое школьное здание, а домик наш стоит, хранит свою тайну, подновили его, покрасили, улицу плиточкой выложили.

<img src="http://ic.pics.livejournal.com/e_strannik/50592391/1080579/1080579_original.jpg&quot;
width=»600″ />

Кстати, угловой вход убрали и полукруглое окошко вернули, за что им (кто бы то ни был) большое спасибо. Вернули дому «бабушкин» вид.

Table talk

В кафе за соседним столиком сидят девчонки. Я их не вижу, так как сижу к ним спиной, но отлично слышу, о чем они чирикают.
— У нас в магазине вместо сыра на полки выставили дешевый алкоголь. У нас что в стране уже не борются с алкоголизмом, хоть бы продукты какие выставили. Кстати как пишется «подстричь челку» с мягким знаком или без?
— Напиши «подравнять» и не парься.
В это время у одной из них звонит телефон и они вопит в трубку.
— Ты сдурел? Зачем ты туда-то приехал. Садись в метро и приезжай на Новокузнецкую, зачем ты на Новослободскую-то приперся.
Дальше разговор вертится вокруг станций метро и кто какие станции путает. Оказывается Новокузнецкую можно перепутать с Кузнецким мостом «а уж не как не с Новослободской». Тут завязывается спор, потому что в Кузнецком мосту два слова, а Новослободская начинается так же и в одно слово. Потом обсуждается Проспект Мира и Парк Культуры. Слова два, начинаются с П. Не перепутать невозможно!