Постой, паровоз…

Немного другой ракурс, но факт остается фактом «Было — стало»


Площадь Красных ворот с Трехсвятительской церкви. 1920-е гг. Сегодня в журнале у

А это чуть левее. На месте домика с балкончиком — высотка, на месте Запасного дворца (виднеется за церковью) — дом-паровоз. Ориентир — сквер, неизменный и по сей день.

Так и хочется попросить «Кондуктор, нажми на тормоза!»

Неудавшееся расследование

Найти то, что было на месте владения 14, строение 1 по Большой Садовой улице оказалось делом непростым и успехом пока не увенчался. Квартал между церковью Святого Ермолая и парком Аквариум обходят стороной все фотографы. Рядовая, типичная застройка 1816-1823 годов, усадьбы, палисадники, сделавшие эту улицу Садовой, читаем мы в справочниках и путеводителях. В 1901 году это еще спокойный уголок Москвы. Рядом с Ермолаевской церковью живут Страхова Мария Ивановна, Воронец, Дмитриевы Ева Пирфирьевная и Сергей Дмитриевич, с ними по соседству расположился Соловейчик Исаак Соломонович.

1888 год. Трубы, трубы — это владение Воронец, а рядом — двухэтажный домик Дмитриевых.

Предположить, что творилось в домиках и палисадниках этой части Садовой, когда Воронец продала свой участок Пигиту, сказать сложно. Но, я думаю, мало кто был рад, узнав, что владелец табачной фабрики «Дукат» Илья Давыдович Пигит планирует построить здесь очередной производственный корпус своей фабрики. Вот жители усадеб обрадовались узнав, что городские власти наотрез запретили строить небогоугодное производство рядом с церковью св. Ермолая. Он строительства их правда это не спасло, на месте усадьбы вырос огромный по тем временам дорогой доходный дом.

Только благодаря ему можно представить, что за строение было по соседству. Вон торчит кусочек домика. Это все те же Дмитриевы, дальше шли владения Соловейчика Исаака Соломоновича.

Кандидат прав И.С.Соловейчик владел несколькими участками по Большой Садовой улице с 1897 года. В это владение входил и сад Аквариум. Точнее до Соловейчика при С.М.Малкиеля сад носил название «Чикаго», это Соловейчик переименовал его в Аквариум.

Рядом с садом на участке № 14, который я и пытаюсь описать стояли все те же рядовые постройки «жилого и торгово-ремесленного назначения». Какая-то часть, возможно, была занята Комиссаровским техническим училищем.

В 1907 году состоялся формальный раздел владения И. С. Соловейчика на две части: восточную (сад развлечений) и западную (жилую и торгово-ремесленную).

Фотографии передают только развлекательную часть

Где-то на задворках обширного владения 14, которое вскоре займет Механический институт им.М.В.Ломоносова, стоял летний театр «Олимпия», так неудачно обрушившийся в 1907 году.

Так или иначе, но в конце 1920-х на этом месте решено было построить Механический институт им. М.В.Ломоносова позднее Военный университет (бывш. Военно-политическая академия им. В.И. Ленина). Архитекторы А.Щусев и Ю.Яковлев.

Это 1929 год. Наверное уже началась стройка… Рядом с домом Пигита какие-то маленькие заснеженные домики…

Здание гораздо сложнее и больше, чем мы видим по Садовой, оно разбито на три корпуса, соединенных между собой.
Стиль главного здания института, фасадом выходящего на Большую Садовую ( сейчас корпус №1) самый обыкновенный — авангардный. Здесь есть все, что положено быть на фасаде зданий в стиле авангард: закругленный эркер, ленточные окна верхних этажей, вертикальное окно лестничной клетки и часы. Жаль, я не нашла фото со стороны сада, там огромные застекленные пространства — сплошное остекление.


Это уже 1955… Все на месте, кроме Маяковского

А.Щусев и Г.Яковлев создали отнюдь не типовую застройку. Это здание интересное, даже если вы противник конструктивизма, и предпочитаете дома с лепниной и колоннами, вы обратите на него внимание. Все-таки Щусев есть Щусев, и его дома похожи на его церкви — изящные в своей простоте.


Посмотреть на Яндекс.Фотках


Посмотреть на Яндекс.Фотках

Теперь мы можем стоять и рассматривать его ассиметричную плоскость, вглядываться, пытаться понять, вошло ли в его основу хоть одно рядовое здание, принадлежавшее И.С.Соловейчику, или вон те окна первого-второго этажа — ведь они могли быть тем домиком Дмитревых, почему нет?. Или все они обветшали и разрушились, растащенные на баррикады в ходе уличных сражений на Триумфальной площади.


1906

Вот такой получился музей под открытым небом

Авангард, Модерн, типа-Ампир.

Воздвиженка, 6

Какая же раньше Москва была усадебная, вольготная. Живешь вот ты в огромном доме, по бокам у тебя два флигеля, сараи каретные, перед домом курдонер, по красной линии ворота распрекрасные. Что там на улице твориться можно только в подзорную трубу посмотреть, да и не надо оно тебе.
Вот так верно и жили на Воздвиженке и Нарышкины, и Разумовские, и граф Николай Петрович Шерметев. Дом большой, красивый, участок просторный, хочешь клумбы разбивай, хочешь фантаны, хочешь, как Пашков павлинов разводи.

Еще можно пустить к себе Городскую Думу, а почему бы и нет, места много. Вот внук Николая Петровича и Прасковьи Жемчуговой — Александр Дмитриевич Шереметев так и сделал.

В истории градоначальства за 1863 год написано:

«Городским головой был избран князь А.А.Щербатов. Заседала Общая городская Дума в доме графа А.Д.Шереметева на улице Воздвиженке, дом 6».

22 апреля (10 апреля по старому стилю) 1863 года состоялось первое заседание. «Заседание было торжественное и необычайно чинное и стройное; обстановка была тоже очень хороша,» — писал князь А.А. Щербатов в записках «На службе Москве и Отечеству».


1890 Городская дума

А когда городская дума обзавелась новым зданием на Воскресенской площади, вздумалось А.Д.Шереметьеву построить доходных домов. Участок большой. Дом, в котором городская дума заседала, для жилья уже не пригодный, его там внутри перестроили, поэтому Александр Дмитриевич отдает его Охотничьему клубу, а по периметру начинается строительство доходных домов. В 1895-98 годах по проекту архитектора А.Ф.Мейснера в Романовом переулке, 3 возводятся дома. Видимо тогда же появляется постройка по Воздвиженке. Именно в это время распрекрасные ворота и курдонеры начинают застраиваться и сдаваться в наем.
Надо сказать, что Александр Дмитриевич был человек деятельный и активный. И музыкой занимался, и в 1889—1894 гг. был адъютантом главнокомандующего войсками гвардии и Петербургского военного округа, в 1894 г. шталмейстером двора, а с 1899 г. офицер для особых поручений при Военном министерстве — прям как Эраст Петрович Фандорин.

В 1892—1894 гг. А.Д.Шереметев — первый председатель Российского Пожарного общества. В 1892 году участвовал в устройстве Всероссийской пожарной выставки. Издавал журнал «Пожарный».
Вот какого человека потеряла Россия после революции, потому как Александр Дмитриевич уехал во Францию, там и похоронен на Сен-Женевьев-де-Буа.

Однако адъютантом и пожарным Шереметев был в Петербурге, а в Москве в это время в доме на Воздвиженке заседал Охотничий клуб и велось строительство.

Постройка, несколько заслонившая собой усадебный дом была одноэтажной, и в ней помещались магазины и лавки, как у Английского клуба или это были квартиры… Мейснер был верен сам себе, все классически строго, лаконично и монументально.


Это фотография 1914 года, вдали доходный дом, постройкой которого занимался А.Мейснера (Романов переулок, 3)


Так выглядела Воздвиженка до того, как за нее взялись большевики.

Но в конце 1920-х усадьба навсегда заслоняется серым зданием эпохи конструктивизма, которое должно было олицетворять новое время, гармонировать с Библиотекой им.Ленина и станцией метро «Улица Коминтерна».

У Сытина читаем, что «выходившее на улицу одноэтажное здание дома № 6 надстроено и в нем размещена Кремлевская больница.»
У Овсянниковой в Красной книге авангарда можно прочесть, что «в основе постройки — доходный дом Шереметевых — 1877, 1902 — реконструкция, Серебряков, А.Мейснер.»

Про Серебряков я не уверена, потому как А.К.Серебряков строил в Петербурге. Может, конечно, Александр Дмитриевич с ним посоветовался, поскольку сам пребывал в Петербурге…

Архитектором Кремлевской больницы с поликлиникой, а больница была именно Кремлевской, чтобы больным партийцам не надо было далеко бегать, так вот архитектором был Н.Гофман-Пылаев.

Гофман-Пылаев специализировался в основном на поликлиниках. В 1937 году открывается поликлиника на Сивцевом Вражке, а в декабре 1938 года во Всесвятском появляется его же Центральная поликлиника-больница Гражданского воздушного флота.

Кремлевская больница на Воздвиженке была, как и все постройки 20-х легкой, экономной, скупой на детали, и удобной в использовании. Об этом говорит то, что ее еще не перестроили. Если посмотреть на нее с фасада, то можно угадать, где у Шереметьевых были ворота, потому что первый этаж точно повторяет симметричный рисунок построек и ограды усадьбы. И если бы мы могли видеть сквозь стены, то увидели бы желтый дворец с белыми колонными, с когда-то красивым крыльцом.


1970-90


1900-1910 Охотничий клуб

На сайте Олдмос можно найти фотографию малозаметной эмблемы на здании Кремлевской поликлиники. Это единственная подобная эмблема в Москве, она изготовлена на фарфоровом зводе в Дулево (бывший Кузнецовский фарфор) по эскизу художника Бориса Кустодиева. Что побудило авторов проекта вставить Кустодиевскую эмблему в здание не понятно, тем более, что эмблема должна была украшать тарелки, а не фасады зданий. Зато больница может похвастаться настоящим «агитационным» кузнецовским фарфором, сделавшим серые стены поликлиники наряднее (если только кто-то видит эту эмблему…)


1950-е Вид на улицу

Здесь тоже хорошо видно, что здание надстроено двумя этажами.

Про дом Разумовских-Шереметьевых, который загородила поликлиника можно почитать у Иры
http://il-ducess.livejournal.com/77211.html#cutid1
http://il-ducess.livejournal.com/91238.html

Остапа несло…

1927 год

«- Подле реставрированных тщанием Главнауки Красных ворот расположились заляпанные известкой маляры со своими саженными кистями, плотники с пилами, штукатуры и каменщики. Они плотно облепили угол Садово-Спасской.

— Запасный дворец, — заметил Ипполит Матвеевич, глядя на длинное белое с зеленым здание по Новой Басманной.

— Работал я и в этом дворце, — сказал Остап, — он, кстати, не дворец, а НКПС. Там служащие, вероятно, до сих пор носят эмалевые нагрудные знаки, которые я изобрёл и распространял.»
«12 стульев», Илья Ильф и Евгений Петров


1920-25 Народный Комиссариат Путей Сообщения

Когда-то давно, еще при царе Алексее Михайловиче текла здесь впадающая в Яузу речка Черногрязка с топкими, кисельными берегами. Из-за них ли или из-за того, что жили здесь кисельники Кормового царского двора, но при Алексее Михайловиче называлась эта слобода Кисельной. Петр I заселил ее полками иноземного строя и стала слобода Капитанской. Мечтала ли она о капитанском мостике, или жалела о том, что перестала быть кормовой, кто знает. Новая столица вскоре забрала капитанов, а на Черногрязку вернулись мастера-пекари. Выпекали они хлеба особого вида, поставляли их в войска и ко двору. На хлебах был особый штамп — басман.
UPD. С этого места опять начинается путаница, потому что басман, конечно, печать. Но были еще басмы — тонкие листы металла или кожи с вычеканенным рельефным рисунком. Ими «басмили» деревянные кресты или оправы икон, а те, кто «басмил» — кузнецы и кожевенники назывались «басманники». И, если верить Алексею Михайловичу Дедушкину, а ему невозможно не верить, «было их не мало: в 1638 г. здесь считалось 64 двора, а к 1679 г. их значилось уже 113″.

Так что слобода, оставаясь Капитанской, стала называться еще и Басманной, так она собственно до сих пор и зовется.

В самом начале слободы, на углу Новой Басманной и существующего тогда Земляного вала стоял Житный двор, в котором хранили хлеб в зерне (жито) для солдатских полков. В пожар 1753 года этот двор сгорел, и царствовавшая тогда Елизавета Петровна приказала восстановить его. Был выстроен четырехугольник из сомкнутых двухэтажных каменных зданий с большим двором посередине. Позже он уже именуется «Запасным двором», то есть двором для хранения дворцовых запасов хлеба, фуража и прочего. Двор был красивым, в стиле барокко с рогатыми наличниками на окнах и прочими барочными излишествами. Москвичи окрестили его Запасным дворцом и на время забыли о капитанском мостике.


1896

В этом же 1753 году архитектор Д.В.Ухтомский стоит на площади каменные нарядные Красные ворота взамен сгоревших деревянных. Красные стены, белоснежный рельеф, золотые капители, рисунки, портрет Елизаветы (впоследствии двухглавый орел) и трубящий ангел на верхушке. Можно только фантазировать, как они смотрелись вместе: Дворец и ворота.


1988-89

Во дворце находилась главная контора Дворцовой канцелярии, переименованная при Екатерине II в контору Придворной экспедиции.

В XIX веке, когда надобность в хранении запасов была не столь важна, часть помещений была отдана под квартиры дворцовых служащих и военных. В 1850-х годах здесь жил знаменитый историк Москвы Иван Забелин, служивший тогда в Оружейной палате. Работали в здании и различные учреждения. Можно было взять в аренду помещения для контор и складов, так одним из арендаторов Дворца было товарищество Мигаловского пивоваренного завода.


1902

Во второй половине XIX века было положено начало и женскому образованию в России. До 1864 года в стране существовало лишь несколько институтов для дворянок и несколько десятков полушкол-полуприютов ведомства императрицы Марии. А к 1880 году в России только в ведомстве Министерства народного просвещения стало 79 женских гимназий и 164 прогимназии, а Мариинском ведомстве 30 гимназий.

Наконец встал вопрос о создании учебного заведения для девушек и в Москве.

Тогда же здание Запасного дворца на Новой Басманной было отдано «московскому Дворянству в распоряжение с целью помещения в нем учреждаемого Дворянством Института благородных девиц имени Императрицы Екатерины II и с тем при том, что в случае упразднения этого учреждения или перевода его по усмотрению Дворянства в другое здание этот Запасный дворцовый дом должен быть возвращен по принадлежности дворцовому ведомству».

Учебное заведение должно было носить название Института Московского дворянства для девиц благородного звания имени императора Александра III, в память Императрицы Екатерины II.

Екатерину вспомнили, потому что приурочили основание к столетию Жалованной грамоты дворянству и, наверное, как основательницу Смольного пансиона. Ведь именно она подписала в 1764 году указ о воспитании двухсот благородных девиц в новостроящемся петербургском Новодевичьем монастыре, освящение которого было назначено на 28 июня 1784 года. Сенату было повелено напечатать и разослать устав этого заведения по всем губерниям, провинциям и городам, «чтобы каждый из дворян мог, если пожелает, поручить дочерей своих в младенческих годах сему учрежденному воспитанию».

Пожизненным попечителем и членом правления Института для девиц благородного звания имени императора Александра III в память императрицы Екатерины II был С.Д.Шереметьев. Это еще одно громкое имя в истории благотворительности в России. Сергей Дмитревич принимал огромное участие в жизни института. Для воспитанниц, остающихся на лето, граф предоставлял бесплатное помещение в историческом селе Остафьеве Подольского уезда. Такое положение вещей «выводило Правление из того затруднения, которое оно встречало ежегодно при разрешении вопроса об оставлении в институте тех воспитанниц, родители которых не в состоянии взять их на лето».

«Интересно, что над созданием нового учебного заведения трудились сыновья сразу двух знаменитых русских поэтов: устав разрабатывал гофмейстер Иван Федорович Тютчев, а почетным опекуном института был назначен генерал-лейтенант Александр Александрович Пушкин». (Сайт ЦАО)

Перестройкой дворца под Благородный пансион ведал архитектор А.Д.Мейснер. Было ему в ту пору около сорока лет, и он уже много построил к тому времени в Москве не только жилых домов, но и больниц, пансионов и других учреждений (даже участвовал в конкурсе на здание телефонной станции в Милютинском переулке).

Газета «Новости Дня» в 1903 году писала:

«Наследие прошлого»
«При перестройке бывшего Запасного дворца у Красных ворот на одной из стен найдена каменная доска, из надписи на которой, сделанной славянской вязью, видно, что здание перестроено в царствование Ивана и Петра Алексеевичей и что когда-то здесь было отделение Монетного двора…»

Вот ведь московская многослойность, чего только не найдешь, когда соберешься перестраивать старое здание. А уж если решишь подземную парковку рыть, тут тебе и откроются все московские загадки. Хотя нет, все загадки разгадать нельзя, да и не надо.

7 ноября (25 октября) 1906 газета «Русское Слово» опубликовала сообщение:

«Вчера состоялось освящение домовой церкви нового дворянского института имени Императора Александра III в память Императрицы Екатерины II. Новый институт помещается в зданиях бывшего Запасного дворца, что у Красных ворот. Запасной дворец, где до сих пор помещались провиантские склады, переделан почти заново, с соблюдением всех требований учебно-воспитательной и строительной техники.»

Ставший институтом дворец сильно изменился: стал на один этаж выше, фасад сделался выразительнее, в закрытом внутреннем дворе разбили уютный сад.

Девушки получали хорошее образование. Хором в Институте благородных девиц руководил Николай Михайлович Данилин, который в последствии (в 1937—1939) был художественным руководителем и главным дирижёром Государственного хора СССР.


Урок хорового пения в большом зале
Альбом «Институт Московского дворянства для девиц благородного звания имени Императора Александра III, в память Императрицы Екатерины II». 1911 г. Фото Павлова П.П.

Большое у меня подозрение, что идущий сейчас по второму каналу сериал «Институт благородных девиц», который с упоением смотрит моя свекровь, подразумевает именно это учебное заведение.

После революции ни о каком институте, ни о каких благородных девицах и уж тем более об Александре III с Екатериной II не могло быть и речи. Улицу пытались переименовать в улицу Парижской Комунны, не прижилось. А вот институт закрыли и здание отдали Наркомату Путей Сообщения, мимо которого и проезжали в 1927 году Остап Бендер и Киса Воробьянинов. К сожалению, эмблема НКПС в интернете существует только образца 1943 года и насладиться творением Остапа никак не получится.


1920-25 Народный Комиссариат Путей Сообщения

Тогда еще Щусеву удалось отстоять Красные ворота и их отреставрировали, но в 1927 передумали и разобрали. Наркомат во дворце тоже не устраивал новую власть и поэтому было решено перестроить бывший Запасный дворец, о котором вспоминал не видевший его Предводитель Дворянства, в новое, прогрессивное здание, соответствующее духу времени. Вот тогда и вспомнили о капитанском мостике.


1932

Архитектор И.Фомин, переболевший к этому времени и модерном, и неоклассицизмом, построивший в Петербурге множество хороших зданий, перебрался в то время в Москву и возглавил мастерскую Моспроекта № 3. Ему-то и предстояло осуществить мечту о капитанском мостике.

Серая громада «дома-паровоза», как его до сих пор называют в Москве, накрыла собой бывший Житный двор и навсегда заставила забыть о хранении припасов, о благородных девицах и архитектурных излишествах.

«Полуколонны первых двух этажей — как поршни, верхние этажи — словно парвозный котел, башня на углу — как рубка машиниста (а по старой железнодорожной терминологии — капитана парохода). В башне раньше и была кабина «главного машиниста» — наркома Лазаря Кагановича.» В 1935 году он мог лицезреть новооткрытую станцию метрополитена своего имени со светящейся надписью: «Железному наркому». (Из журнала Московское наследние, № 9, 2009 год)


1938

НКПС переименовали в МПС, потом в РЖД, но дом по-прежнему несется на всех парах по Новой Басманной, храня свои тайны, таща за собой одну из красивейших и интереснейших улиц, сохранившихся в Москве.

Кстати, обратите внимание на часы.

1930-е часы с римскими цифрами


1930-е

А в 1980-е — с арабскими…


1987

В 1950-е в компанию добавилась Высотка


1957

А потом и Лермонтов, с грустью смотрящий на место домика, в котором он родился


1989

Нигде кроме как в Моссельпроме!

Стрелка трех переулков. Малый Кисловский переулок поворачивает с Воздвиженки и разбегается в Калашный, и в Нижний Кисловский. Традиционно на таких стрелках стояли в Москве церкви. Она и стояла здесь. Церковь Иоанна Милостивого «со дворами ее причта». Виноваты в изчезновении церкви не большевики, они первые приходят в голову, а другой московский разрушитель, о котором вспоминают так часто, как будто он только вчера покинул Москву — Наполеон. Церковь сгорела в 1812 году вместе с громадным театром, cтоящем тогда на Арбатской площади, и более не восстанавливалась, участок перешел к частным лицам. Они застроили его маленькими каменными домиками. В одном из них жила семья Мочаловых, в которой родился знаменитый актер П.С.Мочалов.


1896

До строительного московского бума начала ХХ века Арбатская площадь выглядела вот так.

Но изобретение цемента, железных конструкций и возможность отливки больших стекол навсегда изменило облик Москвы. Домовладельцы начали застраивать участки многоэтажными доходными домами, земля начала приносить доход.
В 1912 году у стрелки появился новый владелец — купец А.И.Титов. В погоне за жильем, приносящим прибыль, он задумал выстроить здесь семиэтажный доходный дом. Для этого из домишек выселили трактир и извозщичью стоянку при нем. И началось строительство.


Вид на Нижний Кисловский переулок

Архитектором нового дома был Н.Д.Струков. Доходный дом Титова должен был «демонстрировать пуризм форм и обнаженность конструкций» и напоминать строения венской архитектурной школы. По словам газеты той поры, дом «сооружался с лихорадочной поспешностью. Кладка его кирпичных стен шла чуть [ли] не зимой. Во всяком случае, продолжалась еще глубокой осенью, при сильных заморозках и возобновилась весной.» К весне 1913 года семь (или даже восемь) этажей уже возвышались над куполами арбатских церквей.

При таком нетехнологичном строительстве неминуема была катастрофа, о которой 22 марта 1913 года и написала газета «Столичная копейка»

«Катастрофа в Калашном переулке»

«Грандиозный 8-этажный квадрат с фасадом на три улицы – на Малую и Нижнюю Кисловки и в Калашный переулок

Вчера в 7 часов утра обращенная в Калашный переулок сторона этого каменного великана зашаталась, и через какие-нибудь пять минут на уличной мостовой в облаках пыли лежали горы кирпичей. Упавший фасад дома увлек за собой и значительную часть внутренних стен. Загромоздившие улицы высокие груды камней, под которыми могли быть погребены не только люди, но и целые экипажи, были безмолвны».

Гора битого кирпича, бревен и железа возвышалась в переулке на высоту двух этажей. При судебном разбирательстве выяснилось, что причинами катастрофы были спешка, нарушение строительных правил и плохое качество строительных материалов. Таким образом груда кирпича завалила не только участок по Калашному переулку, но и карьеру Николая Дмитриевича Струкова. К 1913 году это был уважаемый в Москве архитектор, один из старейших членов МАО среди архитекторов московского модерна. По его проектам было построено несколько доходных домов в Арбатских переулках, Остоженке и так далее. В 1914 году был суд, купец Титов отделался штрафом на 100 рублей, а архитектор был приговорен к шестинедельному заключению. Оказалось, что это уже третье обвалившееся здание его авторства. После этого про архитектора ничего не известно, только в 1926 году появляется его имя в числе преподавателей строительного дела.

Дом пытались достроить, но война, а потом революция превратили стройку в долгострой. К 1917 году стояли только стены, выходящая на Малый Кисловский и Калашный переулки, на углу было только пять этажей.

Таким здание простояло до 1921 года.

В 1920-е появлялось много государственных, общественных организаций, и все они строили для себя специальные административные здания.

Такой и увидел Арбатскую площадь Михаил Булгаков в начале 1920-х

Несется трамвай среди говора, гомона, гудков. В Центр.

Летит мимо Московской улицы. Вывеска на вывеске. В аршин. В сажень. Свежая краска бьет в глаза. И чего-чего на них нет. Все есть, кроме твердых знаков и ятей. Цупвоз. Цустран. Моссельпром. Отгадывание мыслей. Мосдревотдел. Виноторг. Старо-Рыковский трактир. Воскрес трактир, но твердый знак потерял. Трактир «Спорт». Производство «сандаль». Вероятно, сандалий. Обувь дамская, детская и «мальчиковая». Врывсельпромгвиу. Униторг, Мосторг и Главлесторг. Центробумтрест.


1925

В 1921 году было создано Управление торговли Моссовнархоза — Мосторга, потом его реорганизовали в Московское торговое товарищество на паях, тогда же появился Моссельпром — Московское губернское объединение предприятий по переработке продуктов сельскохозяйственной промышленности, а иначе пищевой трест Московского Совета Народного Хозяйства, который объединял мукомольные, кондитерские и шоколадные фабрики, пивоваренные заводы и табачные предприятия. В Моссельпром входили типографии и картонно-ящичные фабрики. Центральный отдел продажи занимался оптово-розничной торговлей.


из журнала lord_k

В то время покупаешь печенье, а там

Печенье не черствеет!
Питательнее, —
выгоднее булки!
Продает Моссельпром.
Отделения в любом переулке.

Захочешь конфетку пососать, а так вкладыш

Где наилучшее
производство монпансье?
Запомните все:
нигде
кроме
как в Моссельпроме.

Или вот такой:

Если вы
давно
удовольствий не имели,
купите
здесь
Моссельпромовской карамели.

Масло, вермишель — туда же, в Моссельпром.

Столовое
масло!
Внимание
рабочих масс!
Втрое
дешевле
коровьего,
питательнее
прочих масл.
Нет нигде
кроме —
как в Моссельпроме.

Где покупали-ели
самые вкусные
макароны
и вермишели?
Нигде
кроме
как в Моссельпроме.

За постройку, а точнее за достройку здания взялись архитекторы Д.М.Коган и В.Д.Цветаев (потом он построит здание Известий), шестиугольная башня с зубцами была спроектирована в 1925 году профессором ВХУТЕМАСа А.Ф.Лолейтом. А уж лучшего специалиста по железобетонным конструкциям, их прочности и так далее и найти сложно. На башне были огромные часы.
В те годы дом Моссельпрома называли «первым советским небоскрёбом».

На первом этаже дома разместились склад муки и администрация московских продуктовых магазинов и пивных. Выше были дирекция, бухгалтерия, комячейка и местком (куда же без них). Часть здания была жилой, там поселили рабочих фабрики имени Бабаева. Находящийся по соседству ресторан «Прага» в этот период служил столовой для работников Моссельпрома.


Первый Московский советский небоскреб

Здание было локаничное и привлекало к себе внимание только высотой и необычной расцветкой. Художественное оформление дома, сделавшее здание известным, было выполнено по проекту художников А.М.Родченко и его супруги В.Ф.Степановой. Стена была неоштукатурена, надписи делались прямо на кирпичах, а натюрморты — на фанерных щитах. На стене, которая выходила в Малый Кисловский переулок Родченко изобразил, среди прочего, конфеты «Мишка косолапый», молоко и пиво «Друг желудка», папиросы «Герцеговина Флор». На стенах дома красовалась яркая реклама: «Моссельпром», «Дрожжи», «Пиво и Воды», «Конфекты» и зазывный слоган: «Нигде кроме, как в Моссельпроме», авторство текста которого принадлежит Владимиру Маяковскому.


Фото А.Родченко

Владимиру Маяковскому принадлежали все стихи, кричащие о товарах с продукции Моссельпрома.

Было зебре горячо
бегать только в Африке,
а теперь ее печет
Моссельпром на фабрике.
Поглядев на зебру ту,
меньшевик досадует:
не с него ли красоту
сняли полосатую?

***

На бедняке не наживется нэп.
Моссельпром продает и сласти и хлеб.

***

Остановись,
уличное течение!
Помните:
в Моссельпроме
лучшее печение.

Но не все разделяли восторги по поводу Моссельпромовской продукции. Пес Шарик, тащивщийся по ночной зимней Москве 1920-х годов, увидев Филиппа Филипповича подумал:

Что он мог покупать в дрянном магазинишке, разве ему мало Охотного ряда? Что такое?! Кол-ба-су. Господин, если бы вы видели, из чего эту колбасу делают, вы бы близко не подошли к магазину. Отдайте ее мне!

Пес пополз, как змея на брюхе, обливаясь слезами. А в сущности, зачем она вам? Для чего вам гнилая лошадь? — Нигде кроме такой отравы не получите, как в Моссельпроме. У-у-у-у…

Только собаки могли и есть такую колбасу. Шарик даже с кошкой не согласился делиться: «Не напасешься Моссельпрома на всякую рвань, шляющуюся по Пречистенке!»


Документальный фильм. «Москва. 1927 год»

В 30-е годы яркая реклама была стерта со стен дома. Здание лишилось не только рекламы, но и ярких горизонтальных линий, которые делали дом интересным и заметным.


Начало 1930-х

В 1937 году Моссельпром упразднили, а дом отдали под жилье. Специально построенное для контор здание с узкими коридорами и маленькими комнатами-контарами не отвечало требованиям жилых домов, но в то время люди довольствовались малым. Хотя дом жилой и сейчас. А в 1960-е в нем жил известный русский литературовед и лингвист-русист В.В.Виноградов. А еще тут жила одна лешкина одногруппница — очень умная девочка.


1970-80

В 1997 году профессор Е.Овсянникова, занимавшаяся историей этого замечательного дома, восстановила роспись А.Родченко. Ослепительная окраска «Дома Моссельпрома», пишет Овсянникова, теперь, как и раньше, поражает воображение, а если посмотреть на здание со двора, роспись торцовой стены даже обескураживает.


http://citytowers.ru/viewtopic.php?id=2023

Однако в настоящее время штукатурка и надписи вновь нуждаются в реставрации.

Сейчас в здании находится факультет РАТИС и мастерская художника Ильи Глазунова (upd была в башне).

Прославляя Моссельпром
знаньями богатыми,
торговать потом попрем
вслед за дипломатами.

upd http://moya-moskva.livejournal.com/3015290.html?view=44989306#t44989306 — хорошие фотографии снаружи и внутри

Угол Воздвиженки и Моховой

После революции это здание было обречено. Рядом Кремль, цитатель революции, а это даже на мелкобуржуазный стиль не тянет, так и веет царизмом. Просто иллюстрация к знаменитому уваровскому: православие, самодержавие, народность. Разве можно такое терпеть, да еще и на проспекте, по которому маршем пройдет победивший пролетариат в свой новопростроенный дворец. Нет, конечно, нельзя.

Московский главный архив Министерства иностранных дел был олицетворением старой Москвы. Построенный в 1873-74 годах архитектором Я.И.Реймерсом он как бы возвращал нас в то время, когда на углу Воздвиженки и Моховой стояли палаты Стрешневых. Даже Ирининскую церковь, построенную первым официально известным хозяином участка Василием Ивановичем Стрешневым в память матери, заново возвели и освятили.

Древняя усадьба Стрешневых стояла на этом участке с начала XVII века. Родственник царя Василий Стрешнев, сын думного дьяка, пожалованный Алексеем Михайловичем в бояре, подписал когда-то грамоту об избрании Михаила Романова на царство. Его усадьба занимала обширный участок, по словам Романюка «на примитивном рисунке, показаны двухпролетные арочные ворота со столбами-кубышками, ведущие с Моховой улицы на обширный двор, посредине которого стоял колодец, а за ним, почти у задней границы участка, длинные, пости 50 м по фасаду, палаты, соединенные переходом с домовой церковью».

Палаты, надо сказать, были добротные, потому что ни одному последующему владельцу не приходило в голову их перестраивать. Стрешнев умер в 1661 году, палаты перешли в казну, а оттуда были пожалованы Нарышкиным. Царь Алексей Михайлович отказал их своему тестю Кириллу Полуэктовичу и до пожара 1812 года Нарышкины владели этим прекрасным двором. Известно, что в пожар палаты сильно погорели, но что делала с ними новая владелица — Софья Петровна Свечина неизвестно. Было ли ей дело до московских палат… Софья Петровна жила в основном в Петербурге, сблизилась там с католиками-эмигрантами, а вскоре переселилась в Париж, куда эти эмигранты были высланы. Палаты она, наверное, считала обузой и поэтому в 1818 году продала их Горному правлению. Ведал горным правлением Фавст Петрович Макеровский, который и жил в этом же доме. Горное правления осуществляло надзор за частными заводами и рудниками в Подмосковье и ближних губерниях, а Фавст Петрович дружил с братьями Булгаковыми Алексадром и Константином, и устраивал в доме концерты и балы.

Горное правление упразднили в 1865 году, и участок получил Московский главный архив Министерства иностранных дел. Было это очень интересное и важное для России учреждение. Архив представлял собой «хранилище документов, имющих непреходящую ценность для познания русской истории», называли его «дедушкой русских архивов». Он вел свою историю с XVI века, когда из документов княжеских архивов образовался Царский архив. С 1765 году его адресом были палаты Украинцева на Ивановской горке, а через сто лет император Александр II передал архиву участок и все строения на углу Моховой и Воздвиженки. А ведь на этом месте мог быть промышленный музей, или лицей памяти цесаревича Николая, или его могли отдать Румянцевскому музею и тогда все могло бы пойти по-другому.

Под нужды архива участок был полностью переоборудован и стал одной из московских достопримечательностей. Архитектором был Яков Иванович Реймерс, помощник Тона при строительстве Храма Христа Спасителя, академик, автор доходных домов в Петербурге. Строительством ведал подрядчик А.А.Пороховщиков, опытный и честный специалист, построивший в Москве «Славянский базар», «Шереметьевское подворье» и «Теплые ряды» Китай-города.


Вид на Воздвиженку

«Здание по внешности, башенками, своим обширным двором, своим превосходным входом — словом, всею своею отделкой бросается в глаза каждому, и не мудрено, что приезжий — российский ли, или иностранец, осматривающий достопримечательности Москвы — непременно посетит эти палаты,» — писал путеводитель.


1900-1910

Даже церковь во имя мученицы Ирины, которую снесли в 1842 году была восстановлена в 1882 году по древним образцам. Ее восстановлением ведал уже другой архитектор, потому что Я.И.Реймерс умер в 1877 году «в полном расстройстве умственных способностей».

Ирининская церковь была украшением участка. Белая, шатровая с псковской звонницей. Она могла быть названа Ирининской не только в память матери Стрешнева, но и в честь первенца Романовых — царевны Ирины, которая родилась в 1627 года (церковь освятили в 1629. Стрешневы строили церковь так, чтобы она хорошо была видна из царских палат в Кремле.


1883 год.

Но все это великолепие не простояло и ста лет. Конечно, новой власти, переехавшей в 1918 году в Москву нужен был архив. Власть даже переименовало его в Центральное архивное управление, но вот нужна ли была эта жемчужина в обрамлении Кремля: палаты, храм, почти монастырская ограда. Здание было обречено, а уж когда Румянцевский музей и библиотекой были переименованы в библиотеку имени Ленина и встал вопрос о том, что Библиотеке имени Ленина не хватает места для книг, архив с княжескими грамотами и официальной семейной перепиской русских царей вынужден был подвинуться. Архив переехал на Большую Пироговскую улицу и стал называться Российским государственным архивом древних актов, а на угловом участке началось строительства нового здания Библиотеки имени Ленина.
Строительство было непростое, а «сверхударное», поэтому тянулось до 1960-го года.


Строительство по Староваганьковскому переулку.

Но вначале, в горячие 20-е был объявлен конкурс на библиотечное здание. Выиграли его архитекторы В.А.Щуко и В.Г.Гельфрейх, особо отмечалось «торжественность здания» и «хорошо выполненный прием входа с угла».


1935

Здание было лаконичное и в то же время помпезное. Колонны, скульптуры, рельефы навевали мысли о древнегреческих храмах, многоуровневая лестница обыгрывала ланшафт. Здание «воплощало переход от конструктивизма к так называемому периоду освоения классического наследия». Ничто не напоминало ни о самодержавии, ни о православии, ни о народности. Разве что барельефы с изображением писателей и ученых… Бронза, из которой отлиты лица Пушкина, Лермонтова, Горького, а также Архимеда, Коперника и остальных, это бронза колоколов церквей Иакова в Казенной, Николы в Кленниках, Николы в Кузнецкой, Николы в Студенцах и Воскресения и Успения на Остоженке. По мнению накомата просвещения, церкви «никакого музейного и художественного значения не имеют» (из письма замнаркома Н.А.Милютина) и поэтому вполне могут послужить новому социалистическому строительству.

Скульптурным оформлением библиотеки занималась целая группа под руководством С.Алешина. В группу входили Н.Крандиевскя, Е.Янсон-Манизер, В.Мухина, С.Евсеев. На крыше целый парад представителей рабочей и крестьянской интеллигенции: металлурги, студенты, красноармейцы, колхозницы.

Все, кто был в библиотеке хотя бы один раз, помнят прекрасную парадную лестницу, просторные залы, удобные кресла и стулья, красивый зал торжеств. Вместе с этим запоминается и странный лабиринт лестниц, комнатушек для выдачи книг, туалетов и столовой. Архитекторам не хватило инженерного образования и опыта строительства, чтобы планировка здания была рациональной и удобной. Но лестница все-таки классная.

По Староваганьковскому переулку стоит книгохранилище, но места для книг опять не хватает. Библиотекой Ленина библиотека перестала быть в 1992 году, но Российской и государственной осталась. Она осталась первой библиотекой страны и требует места, места и места. Сейчас для книгохранилища хотят освободить участок между Староваганьковским и Крестовоздвиженским переулками. Новое строительство может разрушить целый квартал и испортить еще один неповторимый московский вид. Мне тоже не нравилось странное слово «заштабелировано» на бланке-запросе о книге. Такую книгу можно было не ждать, она была погребена в недрах библиотеки, но стоит ли жертвовать целым кварталом ради такого удобства. Некоторые книги все равно приходится ждать день или два, их можно привести из хранилища, которое будет находиться где-нибудь в другом месте, хотел же Леонидов сделать ее на Воробьевых горах.

Стоит ли писать об еще одном украшении библиотеки. Недавно лестницу почтил своим присутствием памятник Ф.М.Достоевскому скульптора А.И.Рукавишникова, который в простонародье называется «геморрой», но это уже совсем другая история.

Несмотря ни на что, здание библиотеки мне нравится, оно вписано в перекресток и рядом с домом Пашкова и гостиницей Петергоф смотрится как еще одно московское здание: немного древнегреческое, немного конструктивисткое, немного модерн и много эклектики.

А уж сколько часов было просижено на стульях первого зала или креслах второго, куда уже не всех пускали, и где в окнах цвели весной каштаны, наполняя воздух сладким ароматом.

Совсем забыла сказать, что по генплану 1930-х годов, по которому Москва должна была стать городом будущено, а главным ее зданием — Дворец Советов, по Моховой улице должна была проходить Аллея Ильича, которая прямиков вела от гостиницы Москва к площади Советов.


Вон там в конце улицы должен был громоздиться Дворец Советов с Ильичом на крыше.

На Аллее стояли Госплан, дом Жолтовского, Университет (слава Богу в первозданном виде) и, конечно, библиотека имени Ленина. Вертикаль Дворца Советов прекрасно гармонировала бы с вертикальными окнами и колоннами здания библиотеки. Обошлось.


1942. Виден павилион станции метро «Улица Коминтерна»

Вид на Воздвиженку, на проспект Калинина. 1960-е

Для сравнения еще раз Вид на Воздвиженку, 1888

О библиотеке с фотографиями лестницы, залов, шкафчиков и так далее у Ильи Варламова http://doseng.org/foto/56431-rossiyskaya-gosudarstvennaya-biblioteka-ili-biblioteka-im-lenina.html

Леонидов: Старица, Москва, конструктивизм

В юбилейном выпуске «Старицкого вестника» по случаю дня города, который у нас приурочен к Ильину дню, но всякий раз переносится на выходные, опубликовали список знаменитых старичан. И там, рядом с фамилией Лажечникова, о котором вспомнают, помнят и пишут каждый месяц, я увидела фамилию Леонидов. Оказалось, что Иван Ильич Леонидов — архитектор-конструктивист родился и вырос недалеко от Старицы, на хуторе Власиха. Это как раз по дороге в Берново, только на Берново мы сворачиваем направо, а прямо будет Луковниково и Бабино, а там и до Власихи рукой подать.
Отец Леонидова работал сторожем-лесником, а сам Иван Ильич окончил четыре класса сельской школы и числился в учениках деревенского иконописца.

Дальше Петроград, революция, Леонидов возвращается и работает секретарем Бабинского волисполкома. В 1920 году он поступает учиться во вновь организованные в Твери «Свободные художественные мастерские», Москва, ВХУТЕМАС. Леонидову тогда было 19 лет, а в 20 он уже работал в мастерской Александра Веснина.

1920-е — годы надежды, годы мечты и творческих идей. Его проекты занимают призовые места, издаются в журнале «Современная архитектура».

Преддипломным проектом Леонидова был проект типографии газеты «Известия» в Москве. «Проект типографии вполне определенно передает черты индивидуальности молодого архитектора. Динамичный остекленный фасад пропорционален и выразителен. Впервые используется прием вынесения наружу несущих неметаллических конструкций».

А дипломный проект — «Институт библиотековедения имени В.И.Ленина на Ленинских горах в Москве».
Проект был показан на Первой выставке современной архитектуры в Москве в 1927 г. До сих пор этим проектов восхищаются, мимо макета Института нельзя пройти. Можно догадаться, какое впечатление произвел на публику этот проект в 1920-х годах.

И.И. Леонидов «Институт библиотековедения имени В.И. Ленина в Москве на Ленинских горах».
«И.И. Леонидов «Институт библиотековедения имени В.И. Ленина в Москве на Ленинских горах».» на Яндекс.Фотках

«Здание и статично и динамично одновременно. В проекте использовались все новые достижения того времени. Шар стоит на одной опоре, но опора не спрятана в фундамент, а запроектирована шарнирной, что снимает дополнительные напряжения. опора принимает вертикальные нагрузки от шара, а все остальные напряжения передаются на ванты. Стены книгохранилища максимально тонкие, что достигается путем введения в конструкцию металлических ферм, соединенных растяжками с вершиной и основанием».

Проектом института Ленина восхищались не только в России, он обошёл архитектурные издания многих стран и продолжает печататься в различных альманахах и обзорах об архитектуре XX века.

А потом 1930-е. В журнале «Искусство в массы» (№ 12, 1930) была опубликована статья «Леонидовщина и ее вред».

Статью читать просто страшно: «В период гигантской стройки и развернутого социалистического наступления на капиталистические элементы в пашей стране необходимо решительно усилить борьбу против явлений и течений в архитектуре классово чуждых, вредных и враждебных нам. Сейчас, здесь, как никогда, нужна нам борьба как с буржуазно-реставраторскими эклектическими течениями, так и с мелкобуржуазным утопическим формализмом».

Это был приговор: не пускать, на давать работать, забыть.

Архитектор Леонидов — не одиночка. Это — группировка, имеющая особые систему мировоззрения и метод работы и соответствующую социальную базу. … Для них, как и основоположников формализма, характерны фетишизм архитектуры и ее форм, развивающихся, по мнению формалистов, по своим собственным законам, независимо от классовой борьбы…

«Независимо от классовой борьбы», о таком даже помыслить нельзя в 1930-е годы.

А дальше привычное: «буржуазный индивидуализм, мелкобуржуазный интеллигент, утопист, революционный лишь на словах».

Ответ на критику был опубликован в журнале «Современная архитектура» (№ 5, 1930), в котором Леонидов возглавлял редакционную коллегию. Журнал был закрыт, а Леонидов был вынужден уйти из института.

Его не посадили, не расстреляли. Может быть, сказалось происхождение. Леонидов уезжает на стройку, в Игарку. А потом проекты, проекты, проекты: Наркомтяжпром (потом будут говорить, что его проект был лучшим), Дворец Советов, перепланировка Тверского бульвара, Артек, Город Солнца, сад Эрмитаж в Москве.


Наркомтяжпром и Храм Василия Блаженного. Бумажная архитектура, золотой фонд…

У Виктора Некрасова в очерке «Городские прогулки. Москва» есть слова о Леонидове: «Как творца его убил конкурс на Дворец Советов, решения которого отбросили нашу архитектуру на десятки лет назад». Конечно, на что мог расчитывать архитектор, рисующий в 1930-м году вот такой проект


И. И. Леонидов. Проект Дома промышленности. 1930 г.

Если конкурс выигрывает Иофан.

Из многих и многих проектов осуществлены только интерьеры: Московский дом пионеров и октябрят (Городская усадьба Высоцких… Недавно там стояли и жалели о том, что старых Клейновских интерьеров не сохранилось…),
интерьер парткабинета Комакадемии в Москве, интерьеры Дворца пионеров в Калинине (Твери).


Посмотреть на Яндекс.Фотках

Сюда мы еще не доехали. Оказии не было, но обязательно заглянем.

Построена лестница на склоне холма в Кисловодске.

Вот такой у нас оказался знаменитый житель Старицкого района, великий архитектор, не осуществивший ни одного проекта. Сын лесника, фантазер и «буржуазный индивидуалист», ученик деревенского иконописца и любимый ученик братьев Весненых, учитель, редактор, Ле Корбюзье тоже считал его своим учителем, а еще «поэтом и надеждой русского конструктивизма», ему подражали Нимейер и авторы трилона и сферы на нью-йоркской выставке в 1939 года.

Похоронен он в Подмосковье, недалеко от станции Фирсановка, железная дорога Москва-Тверь. На могиле стоит куб с надписью «Иван Леонидов. Архитектор». Он умер 6 ноября 1959 года от острой сердечной недостаточности на лестнице московского универмага Военторг. А еще есть памятная доска: круглое в квадратном на Гоголевском бульваре, 8, где он жил.

А ведь Леонидов победил. Победил время.

Ничего не напоминает? Это же Москва-сити. Когда-то Виктор Некрасов написал: «Лебединая его песня – конкурсный проект Дома Наркомтяжпрома – самобытный, яркий, ни на что не похожий (и, конечно, технически не осуществимый в 1933 году) – остался только на бумаге. И в истории, добавим мы». А мы добавим: почти наяву…

http://www.muar.ru/exibitions/exibit98_1.htm# — статья А.Мордвинова

http://arch-grafika.ru/publ/1/2-1-0-63 — о И.Леонидове. А.Гозак «Иван Леонидов — мастер графических композиций»