Черкасская богадельня

И здесь не обошлось без Наполеона. Вообще, я считаю, что вклад Наполеона в развитие Москвы сопоставим со вкладом любого мэра и правителя.
На этот раз ничего не сгорело.
До 1853 года на дороге из Москвы в Петербург, недалеко от Петровского замка (и опять на памяти: «напрасно ждал Наполеон…») была дача Осипа Бове (который собственно и восстанавливал Москву от пожара). Дачу приобрела вдова героя войны 1812 г. Николая Черкасского Надежда Черкасская. Сначала это был ее собственный дом с домовой церковью. Потом она «испросила письменное благословение у первенствующего Члена Священного Синода Митрополита Московского Святителя Филарета (Дроздова), чтобы устроить по утвержденной смете Храм Живоначальной Троицы и при нем богадельню для пожилых лиц женского пола, неимущественного состояния».

Тогда это было в порядке вещей, и по России было множество богаделен и приютов для разорившихся дворян, неимущих людей, детей-сирот.
На территории дачи были устроены деревянные дома для женщин, они жили здесь на полном содержании и имели возможность посещать храм. Храм был подчинен Троице-Сергиевой Лавре. Здесь же был похоронен муж Черкасской, и она сама, когда скончалась, была похоронена на погосте этой церкви.
Богадельня после смерти Черкасской не закрылась, как это случилось бы сейчас. Ее взял на свое попечение купец Николай Спиридонов. Богадельня разрасталась, и уже не 15, а больше женщин могли проживать здесь. Купец, понимающий важность труда, открыл при богадельне ремесленную школу для девочек.
Тогда богадельня стала именоваться Спиридоньевским убежищем для неизлечимых больных.
После смерти купца, его жена взяла богадельню в свои руки. В память о муже, который тоже упокоился в этой земле, она возвела предел Святителя Николая Чудотворца, а деревянные постройки убежища заменила на три двухэтажных кирпичных корпуса, которые стоят и сейчас. Псевдорусский стиль, архитектор Машков. Красные большие корпуса, с огромными окнами, просторными коридорами, большой, красивой парадной лестницей, и светлой хозяйственной лестницей. Мы были только в одном корпусе, и он удобен и светел, не смотря на то, что давно не видел ремонта.
После революции, как обычно, начался кошмар. Церковь, конечно, закрыли, не смотря на просьбы народа. У нас же революция не для народа делается. Богадельне присвоили имя Лениной-Крупской и тут же выгнали всех неимущих на улицу. Теперь это был Дом матери и ребенка им.Крупской. Мы же рушим «мир насилия». Священника репрессировали вместе с семьей. Потом здесь располагалась лаборатория Лесгафта. Главы церкви были разобраны, утрачены оконные наличники. Сохранились росписи начала XX века, а также захоронения.
С 1950 г в зданиях храма и богадельни располагалась районная детская поликлиника, приемное Отделение Детской инфекционной Больницы № 12 УЗ САО Москвы. Собственно детская поликлиника существует и сейчас. Ей пришлось потесниться, так как храм отдали церкви. Передача церковного здания в ведение РПЦ проходила с неменьшим скандалом, чем когда-то его отнятие. Репрессировать никогда не репрессировали, но нервы потрепали. Поначалу было непонятно, отдают ли церкви только помещения храма (где у поликлиники был то ли ренген, то ли скорая помощь) или отдадут все дома бывшей богадельни. В конце концов остановились только на храме. Главы храма восстановили, построили новое крыльцо.

В храме чудом частично сохранились росписи начала ХХ века, а так же захоронения в цокольном этаже под алтарем.

В здании поликлиники можно видеть старую плитку, и красивое зеркало. У зеркала пост зверской охраны, которая блюдет порядок, поэтому сфотографировать его не было никакой возможности. В следующий раз возьмем малолетних детей для прикрытия.

Это здание уже не украшает Ленинградский проспект, самую красивую его часть — фасад, придавило собой здание Генпрокуратуры СССР.


фото из ЖЖ http://stapelia2784.livejournal.com/45939.html

Зато сохранились ворота, которых нет на старых фотографиях.

На самом деле все это очень грустно. И, конечно, хорошо, что в домах богадельни детская поликлиника — все-таки оно сохранилось и продолжает оказывать помощь, но почему это все рушится, не сохраняется, не бережется. Красивое, удобное здание, хранящее память о помощи, о бескорыстном отношении, о красоте в конце концов, которая была когда-то в Москве.

Но только не хочу я привлекать к ней внимание. Все испортят, все украдут, отнимут, изгадят. Пусть уж лучше есть как есть.

Обязательно посмотрите все фото из ЖЖ http://stapelia2784.livejournal.com/45939.html

«Дом ближнего твоего»

Итак, дело было во Франции. Жили да были французские короли и королевы, и был у них прекрасный дворец в Фонтенбло.

Дворец был большой и красивый, роскошью и красотой превосходил дворцы герцогов, графов и прочих вельмож французского королевства. Тогда существовал негласный закон. Дворец короля должен быть самым роскошным. Герцог может позволить себе дворец, но он должен быть хуже, чем у короля, но лучше, чем у графа. Граф тоже мог жить во дворце, а вот горожанин, каким бы богатеем он не был, дворец себе уже построить не мог только дом — отель. Нигде это написано не было, но соблюдалось из приличия и уважения к королю.

И вот наступил золотой век Короля Солнца Людовика XIV, который любил роскошь больше, чем все его предшественники. Он тоже жил в Фонтенбло и считал его лучшим дворцом на свете. Возможно, он подходил к зеркалу и спрашивал не только «Кто на свете всех милее, лучезарнее и великолепнее?», но и уточнял, как там насчет дворца — «Чей дворец всех роскошнее и краше?» и зеркало неизменно отвечало — «Ты и Твой» (безусловно добавляя «Ваше Величество» и делая реверанс).

Но…

17 августа 1661 года зеркало дало Королю-Солнцу совсем другой ответ и ответ его не порадовал.

Продолжая оставаться самым главным красавчиком и любимчиком, Король уже не обладал самым прекрасным дворцом в мире, потому что в этот день Королевский министр финансов Николя Фуке справил новоселье в своем дворце Во-Ле-Виконт.

Фуке купил небольшое поместье на дороге в Фонтенбло в 1641 году, когда ему было 26 лет. 15 лет он ждал, чтобы начать там строительство.

Для постройки дворца, устройство парка и украшения интерьеров Фуке пригласил прекрасных мастеров того времени — архитектора Луи Лево, ландшафтного архитектора Андре Ленотра и художника по интерьерам Шарля Лебрена.

Дом окружал ров с водой, в парке были устроены фонтаны и террасы. Фуке выселил три деревни и устроил на их месте каналы, сады, клумбы и лес.

Вобщем всего этого хватило, чтобы Король просто взорвался от гнева и зависти. Тогда, как вы сами понимаете, был абсолютизм, и все делалось, как королю было угодно, а вовсе не по справедливости и здравому смыслу. Хотя будь у Фуке здравый смысл он бы подумал прежде чем устраивать дворец лучше, чем у монарха, да еще абсолютного.


Людовик XIV

Так или иначе король долго не думал, а 5 сентября посадил Фуке в Бастилию, дворец конфисковал, но туда не переехал, а приказал Лево, Ленотру и Лебрену хоть из кожи вон вылезти, а построить лучше. И построили они Версаль.

Через десять лет Людовик успокоился и вернул жене Фуке Во-ле-Виконт, но мужа из Бастилии не выпустил (а то вдруг построит еще лучше что-нибудь, чем Версаль) и незадачливый министр умер в заточении в 1680 году.

Это была поучительная история про жилища и придворное общество.

ПС. Четыре подробности для полноты картины.
1. На новоселье были приглашены Мольер и Лафонтен.
2. Фуке арестовал некто по фамилии Д’Артаньян.
3. Именно Фуке был той Железной Маской, про которую ходили легенды во времена Людовика. (Если только маской не был брат-близнец короля — Дюма вечно все путает). Или Людовик еще кому-нибудь позавидовал и возжелал: «дома ближнего, жены ближнего, раба его, рабыни его, вола его, осла его» и далее по списку.
4. Злые языки поговаривают, что Версаль — бледная копия Во-ле-Виконта, и волшебное зеркало нет-нет, да и брякнет, что именно он всех роскошнее и великолепнее.

История одной площади, история Ливана

Решила написать про площадь Мучеников. Она, наверное, самая показательная в том смысле, что вот он старый город, вот новый, вот война. Больно смотреть на эти фотографии, сложно представить Бейрут, который потеряли ливанцы. И очень легко себе представить мужество и любовь к жизни, которая есть в этих людях.

На самом деле мы оказались на этой площади, когда пытались из Даунтауна пробраться в Ашрафию, и я даже не поняла, что это площадь. Из узкой улочки ты внезапно попадаешь на пустырь с мчащимися машинами, посередине какой-то покореженный памятник, знакомый по всем фотографиям Бейрута, но понять, как попасть к памятнику невозможно.

Чувствуешь, что вернулся в Москву, куда-нибудь на Лубянку или площадь Маяковского. Машины, машины, стройка, развязка, памятник где-то в клубах автомобильного дыма.

В другой вечер мы все-таки пробуем добраться до скульптуры, и внезапно оказываемся у огромного раскопа со сводами римского (наверное) дворца. Но огромный пустырь связывается у меня в голове с площадью Мучеников с трудом и не с первого раза.

Сначала я нашла старую фотографию в одной из книг по истории Бейрута, а потом нашла историю площади в блоге. На старых фотографиях площадь небольшая и очень уютная.

Площадь Мучеников — прямоугольное пространство в центре города Бейрут. История площади — это история Ливана, насыщенная и драматичная. Площадь всегда оказывалась в центре событий.

Площадь претерпела много изменений и сменила много имен. Сахат аль-Бурдж, Площадь Сanons, площадь Мучеников (Place des Martyrs). Площадь Бурдж напоминает о Бурдж-аль-Kachaf, Аль-Kachaf — это Башня, которая простояла здесь до 1874.
Уж не знаю, что они имели в виду под Канон — Правильная площадь или на французский манер что-то про пушки и орудия… Площадь Мучеников — это в память ливанских националистов, которые были повешены здесь во время Первой мировой войны, 6 мая 1916 года. Тогда Ливан находился под гнетом Османской империи, и вспыхнуло восстание против турок.
На открытке 1923 года площадь именуется, как площадь Мучеников. Однако старое название Canons присутствует и на открытках 1950-х. Хотя это обычное дело для арабских стран.

1890. Такой площадь видели Бунин и Марк Твен.

1930. Нынешнего памятника еще нет, зато прекрасный бассейн и монумент.


1942. Монумент — христианская и мусульманская женщины держатся за руки. Монумент убрали в 1950-х, когда устанавливали новый памятник. Через 20 лет началась гражданская война между христианами и мусульманами, а граница между Восточным и Западным Бейрутом прошла как раз по тому месту, где стоял памятник.

Ливан долгое время принадлежал Франции. Бейрут считали тогда Восточным Парижем, а ведь Ливан «Восточной Швейцарией».

В 1975 году началась гражданская война.
«Площадь Мучеников всегда была в центре города: географически, физически, социально и политически. В 1970-х годах социальная ткань города распалась, Площадь получила свою долю ненависти, пуль и смерти. Зеленая линия разделила Бейрут восточный и западный, на христианский и мусульманский. Линия прошла через площадь Мучеников». Это была нейтральная территория.

В июне 1982 года – в ответ на покушение на израильского посла в Лондоне израильская армия десятки дней бомбила Бейрут. В википедии это называется «были проведены массированные бомбардировки по позициям ООП в Ливане». Но, начав искать правдивые подробности, просто тонешь в мнениях, распрях, обвинениях. Это была благополучная маленькая страна — Банк Восточного региона, европейский курорт, сердце Леванта.


1982

Площадь и кварталы вокруг нее превратились в пустырь.


2003

Сейчас площадь обустраивается. На ней построили новую, огромную мечеть, строят отели. А самое интересное — вскрыли проезжую часть и обнаружили там римский дворец.

Раньше на этом месте была парковка.


1969 год

Ну и, конечно, это наша Манежка. Как что не так, народ заполоняет площадь целиком — флаги, плакаты, выступления. Вот выберут президента и застроит он это место в спешном порядке и пальмами все засадит.

Старые фото Бейрута http://levantium.com/2013/04/07/very-rare-pictures-of-beirut/

Грустно читать последнюю строчку этого сайта: «From 1975 time stopped……… and memories weren’t needed anymore»

На самом деле воспоминания нужны всегда.

Фото и информация еще и отсюда http://spatiallyjustenvironmentsbeirut.blogspot.ru/2011/08/martyr-square.html

Опять Блумсбери

Мы остановились на 20-х. http://madiken-old.livejournal.com/560839.html
Конечно, лучше писать не десятилетиями, а пятилетиями или даже годами, но сейчас коротко, а потом подробнее возвращаться, так разбираться легче.

Стоят слева направо: Angus Davidson, Duncan Grant, Julian Bell and Leonard Woolf. Сидят Virginia Woolf, Margaret Duckworth, Clive and Vanessa Bell в саду Charleston, около 1930 г.

Все же 1930-1935. В предисловии к истории Блумсбери групп про это время написано: «Смерть меняла Блумсбери больше, чем новые друзья».
В 1932 году умер Литтон Стрейчи (52 года), кто смотрел сериал «Карингтон», тот знает, как все происходило, и как вскоре после похорон застрелилась Дора Карингтон.
В 1934 умер Роджер Фрай. Ему было 68 лет.

Но жизнь продолжалась.

Издательство Вульфов Хогардс-пресс продолжало печатать прекрасные книги. Вульфы выпускали различные серии. Были, например, Лекции по литературе, серия «Эссе», Гостинная поэтов. В 20-е началась печататься серия Лекции о войне и мире. В этой серии вышли брошюры Х.Г. Александера «Справедливость между народами». 1927, Джон Стивенс «Опасносные зоны Европы». 1929, Чарльз Роден Бакстон «Череда Проблем в Африке». 1931. В 1930 Вульфы придумали серию листовок «Памфлеты день за днем» (Day to Day Pamphlets). Можно было почитать Морис Добб «Россия сегодня и завтра». 1930, Бенито Муссолини «Политическая и социальная доктрина фашизма». 1933, Герберт Уэллс «Идея Всемирной Энциклопедии». 1936.

На обложках брошюрок изображалась волчья голова работы Эдварда Макнайт Кауффер (его плакаты известны во всем мире, это классика плакатного искусства).

Так же Хогард-пресс выпускает серию «Письма». И первое письмо пишет Е.М.Форстер «Письмо мадам Бланшар». Потом будут Вирджиния Вулф «Письмо юного поэта». 1932. Ребекка Уэст напишет письмо деду, а Луи Голдинг в 1932 году «Письмо Адольфу Гитлеру».

Луи Голдинг — британский писатель, сценарист. Его имя было известно в 1940-е, 50-е. К сожалению, я не могу найти ни самих писем, ни их краткого содержания.

В 1933 Вирджиния начинает писать биографию Роджера Фрая. Биография писалась тяжело. И человек близкий, родной, и все его философские мысли хотелось передать.
Вульф взяла тайм-аут и написала биографию спаниеля Флаша. Флаш был не простой спаниель, а друг английской поэтессы Элизабет Браунинг.
Биография добротная, с историей семьи, детством, любовью — все по-честному. Даже не ожидаешь от серьезной писательницы, что она вот так будет валять дурака. А ведь Вирждиния Вульф была веселой. Ее племянник Джулиан Белл всегда ждал ее приездов: “Если приедет Вирджиния, будет весело, посмеемся”.

Сестра Вирджинии Ванесса продолжает писать картины и в Лондоне проходят ее выставки. В 1935 Дж.М.Кенс принимает участие в строительстве Театра Искусств в Кэмбридже.

Но на Европу надвигается новая война, и это не может не угнетать…

о причудах цивилизации

Разбираем на семинаре книгу Элиаса «О процессе цивилизации». Дошли до средневековых манер. Поведение за столом, ложки-вилки, куда плевать, куда не стоит. На самом деле все это очень интересно. Интересно еще и то, что мы все привыкли считать Европейскую цивилизацию за эталон, за высший уровень цивилизации. Остальные (и мы с вами — варвары). Это все грубо говоря, и это все на самом деле не совсем правда, а просто точка зрения. Чтобы оправдать колониальные походы, чтобы угнетать другие народы. И выворачивалось все иногда самым причудливым и изощренным образом. Вот например,

в XI веке один венецианский дож женился на греческой принцессе.

Принцесса была вот такая

Дож был вот такой

В этом веке венецианцы как раз умыкнули из Александрии мощи Св.Марка

И очень собой гордились.

К этому времени в византийском мире уже пользовались вилкой. Принцесса подносила кушанья ко рту с помощью изящного столового прибора. В Венеции вилок не наблюдалось, а ели все, как и вся Европа из общего блюда руками, а жидкое — ложками или хлебом по очереди. Такой порядок сохранялся до XVII века, а может и дольше.

Поведение за столом греческой принцессы вызвало в Венеции страшный скандал. «Это нововведение показалось утонченностью, доведенной до такой крайности, что догаресса вызвала суровое порицание со стороны церковников, призывавших на ее гнев Божий. Через какое-то время она заболела отвратительной болезнью, которую св.Бонавентура не усомнившись объявил Божьей карой».

Замечательно. Заразили принцессу какой-то отвратительной болезнью, скорее всего потому что и сами не мылись и ей не давали, или потому что лопали грязными руками из одной тарелки. И тут же заявили, что варварскую принцессу покарал Бог. Очень удобно. А они все такие цивилизованные и культурные продолжали макать хлеб в общий котел и плевать под стол. Я только не очень поняла, откуда там взялся св.Бонавентура, потому что он жил в XIII веке, а не в XI…

открытия и загадки в Плетешках

Вот так начнешь приглядываться к чему-нибудь внимательно, и открываешь совершенно потрясающие вещи. Вот это дом номер 10 по Спартаковской улице. Он стоит почти напротив Елоховского собора на углу Плетешковского переулка. Обычный московский дом конца XIX века. Что еще можно на вскидку сказать? Наверное, купеческий, а может быть мещанский. Странно, что портика нет, но в Лефортово домики в основном такие. Уютная московская провинция.
По соседству с этим домом жил писатель, искусствовед С.Н.Дурылин, который тоже со мной бы согласился.

«Наш дом, где я родился и вырос, был в Плетешках, в минуте ходьбы от Елоховской, по которой ходила конка и ездили линейки. Поверит ли кто теперь, что в наш сад, далеко не на окраине Москвы, каждый год прилетали весной соловьи и пели весь май весной в сирени! Отец, приехав из «городу», сядет, бывало, вечером на балконе, выходящем в цветущий сад, вдыхает аромат яблонь, вишен и сирени и слушает, как щелкает соловей у нас в саду».

Веселое название Плетешки известно с 17 века, потому что дома здесь стояли не по прямой линии, и переулки плутали между огородами и усадьбами, запутывая пешеходов. Даже сейчас достаточно посмотреть на карту этого района Москвы и понять, что запутаться там очень легко даже имея карту под рукой.

Читаем дальше Дурылина. Его книга мемуаров «В своем углу» теперь предмет моего горячего желания. Как это она мне раньше не попалась… Так вот:

«Насупротив нашего дома, от самой Елоховской тя­нулось владение Голубевой. В двухэтажном флигеле жил доктор; ежедневно, в пять часов вечера, с точно­стью Брегета, зажигал он у себя на столе лампу под зеленым-абажуром — по этой зеленой лампе проверя­ли в нашем доме часы. А в большом, тоже двухэтаж­ном здании помещался дом умалишенных. Дом был каменный с небольшим балконом. Его поддерживали атланты в виде двух бородатых голых человек, и мне, маленькому, всегда, казалось, что их лохматые головы, на которые опирается балкон, изнемогают от боли под его тяжестью».

А вот это уже интересно. Доктора по адресным книгам я не нашла. Ну ничего, попадется еще. А вот про клинику стоит поискать. До середины 19 век дом принадлежал Смирновым, но в 1880-х его приобретает Надежда Андреевна Голубева и перестраивает. Я-то думала, что для себя, потому что место жительство у нее аккурат — Елоховская, дом 10. Но если посмотреть в разделе Частные клиники нервных и душевных болезней, то с 1896 года (у меня просто более ранних книг нет) по этому адресу значится лечебница Н.А.Голубевой. И так до 1914 года. Про атлантов я вот не могу ничего сказать, потому что следов их нет. Хотя по переулку видны какие-то странные полуколоны во втором этаже. Может, здесь был балкон…

Я столько раз ходила мимо этого дома, забегала в соседний продуктовый магазин, поворачивала от него к Елоховскому собору, и даже не знала, что жена титулярного советника Голубева в какой-то момент решила, что она должна помочь душевнобольным людям и построила красивый дом с балконом, который держат атланты, и с лепными цветочными гирляндами. Были ли решетки на окнах? Как содержались здесь больные. Это было время, когда Корсаков начинал продвигать свою идею нестеснения. Больных уже не кутали в страшные рубашки, а лечили гуманными методами.
Что подвигло эту женщину на столь решительный шаг. Вспоминая, почему В.Морозова построили клинику психических болезней, понимаешь, что такие действия обычно связаны с болью и несчастьем, а еще с большим терпением, верой и любовью к людям.

В 1917 году клиники уже нет. Я ее не нашла в перечне частных лечебниц. И надо сказать немного растерялась. Дом принадлежит наследникам Надежды Андреевны, а вот какая-то Н.А.Голубева уже значится не на Елоховской улице, а в доме 34 по Пустой улице. Читаю: дом Лахтина «Лечебница для душевнобольных». В списке лечебниц я ее что-то не нашла (там сейчас часовой завод на Марксистской).
А Лахтин Михаил Юрьевич это еще один владелец частой психиатрической лечебницы, но только в Гороховском переулке, дом 8 — маленький домик рядом с гимназией фон Дервиз. Лахтин — ученик Корсакова, историк психиатрии. В годы Первой мировой войны заведовал рядом госпиталей для душевнобольных, еще в 1906 году написал брошюру «Частная лечебница для душевнобольных воинов». Вот хочу ее найти. Были ли они знакомы с Голубевой. Скорее всего да. Владельцы частных клиник, да еще и одного направления, и практически на соседних улицах.

Храм Бахуса в Трубниковском

Когда мы разглядывали в Баальбеке то, что осталось от храмов, невозможно было не заметить, что от храма Юпитера осталось всего шесть колонн (основание ни в счет, его раньше положили), а вот храм Бахуса смотрел на нас бодрой коробочкой, даже рельефы и надписи сохранились. Тогда же нас гид многозначительно поднимал палец и говорил, что это достойно изучения и… доброго стаканчика вина каждое утро.

Вот так и у нас. Жил-был замечательный князь Лев Сергеевич Голицын — умный, щедрый, «не дурак выпить», как сказал бы Чехов. Его дом в Москве вы не найдете. Даже такая неприкосновенная улица как Арбат не смогла его сохранить. А вот винные погреба в Трубниковском переулке — есть. Вина там, правда, уже нет, но погреба и дом над ними вот он, пожалуйста, стоит.

Тут у меня возникают вопросы. Если смотреть в хронологии событий, в которой у меня много пробелов, то дело было так.

В 1891 году император Александр III назначает князя Голицына верховным жрецом храма Бахуса главным виноделом имения Его Императорского Величества в Ливадии и удельных имений Крыма и Кавказа. Было у нас такое Ведомство Двора его Императорского величества и была в нем Удельная контора. В Москве Контора размещалась на Гоголевском бульваре (в Церетелевском особняке), или в Питере на Литейной (дом 39).
Сам Голицын жил тогда на Арбате в доме 14, а скорее всего жил он в Крыму, а в Москве держал магазинчик дешевого вина, коим и спаивал русский народ вообще и своих знакомых в частности.


Князь в Крыму


Дом 14 на Арбате, в котором жил князь, будучи в Москве.

Где-то тут…

Путаница еще не началась.

В 1897 году Голицын уходит в отставку. Не сработался он с князем Вяземским. Ушел. В адресной книге 1897 года Голицына в управлении Удельными делами я не нашла, а дом в Трубниковском принадлежит некому А

В 1901 г. дом 19 записан за Голицыным. Купил он его, наверное. А что? От Арбата идти недалеко, по соседству — Остроухов — приличный человек.

В 1911 г. состоялся тот смешной разговор с императором, который можно рассказывать как анекдот. Голицын умолял царя «усыновить» своего незаконнорожденного сына. Как потом выяснилось, он имел в виду завод шампанским вин в Новом Свете. Царь усыновил, а Голицын взялся строить в Трубниковском доходный дом? Вот тут не знаю, потому что промежуточных адресных книг у меня нет, а известно только, что доходный дом с подвалом для хранения и розлива марочных вин построен в 1912-1913 годах, и подвалы называются «голицынские», и что в 1914 году дом принадлежит Удельному ведомству и размещено здесь Управление Инспектора Удельного Виноделия. Раньше такого раздела в адресных книгах не наблюдается.

Вот вопрос: что же было с 1901 по 1914 год? Или кн.Голицын и тут построил все, обустроил и отдал на усыновление еще одно свое творение, но уже Удельному Ведомству? Кто построил этот Храм Бахуса в Трубниковском переулке — князь или Удельная Контора? Если Удельная Контора, то почему погреба «голицынские»? По старой памяти?


Новый Свет

А князь в 1915 году скончался.

Потеряв голову, по волосам не плачут

Москва ускользает сквозь пальцы. Несколько лет назад еще можно было найти дом, который «был перестроен в советское время», но! «но сохранил фундамент, старые стены, расстекловку окон», встречались даже дома со старой планировкой. Сейчас про что ни возьмись писать, все реконструировано и воссоздано. Вот уже за третий дом берусь, а оказывается, что это только кажется, что дом старый, а там уже пилястры приклеили, раскатали по бревнышку и заново построили или он стоит за занавесками, что тоже ничего хорошего не предвещает, сплошной евроремонт и подземную парковку. Нет! Я за красивый, чистый город и смотреть на тлеющие головешки мне тоже не нравится, но ощущение потери все равно есть. Мне нравится писать, что это «Дом Всеволжского, один из старейших деревянных домов в Москве, сохранивший детали старого московского быта», а не читать про то, что это «копия дома Всеволжского, из прекрасного струганного элитного бревна (если хотите себе такую же дачу наша фирма за ваши деньги вам ее построит)». Понятное дело, что дом сгнил. Да и что не сгниет, если людей выселили, и он не топился, не проветривался и так далее.

А так вообще прикольно, идешь по улице Тимура Фрунзе, а там Красная Роза, Красная Роза, Красная Роза,

оп — просвет между домами — «копия дома Всеволжского», далее именуемая как КДВ и потом опять Красная Роза.

Вообще Розе Люксембург повезло больше, чем Кларе Цеткин. Ведь нельзя назвать фабрику «Красная Клара», чтобы она ни выпускала. А Красная Роза — метафора. Если верить Машкиному учебнику по литературе, то это — прекрасное выразительное средство, повышающая образность нашего языка. Красная Роза в этом контексте даже лучше, чем Красный Октябрь, который все-таки и может ассоциироваться с осенней листвой, но мы-то знаем, что это не про листву.

И даже хорошо, что Клод Жиро переименовал свою шелковую фабрику. И фабрику сохранил и имя красивое дал. Красный Жиро было бы хуже двусмысленно как-то, а Машкин учебник призывает избегать двусмысленностей при использовании многозначных слов.

Недалеко от фабрик жил Лев Николаевич Толстой. Известна его фраза из воспоминаний: “Я живу среди фабрик. Каждое утро в 5 часов слышен один свисток, другой, третий, десятый, дальше и дальше”. Ее часто выхватывают из текста и непонятно, то ли Льву Николаевичу мешали спать, то ли это романтика такая Хамовническая.

Но вот ее продолжение не такое романтичное:
«Против дома, в котором я живу, — фабрика шелковых изделий, устроенная по последним усовершенствованным приемам техники. ней работают и живут около 3000 женщин и 700 мужчин. Я сейчас, сидя у себя, слышу неперестающий грохот машин и знаю, потому что был там, что значит этот грохот. 3000 женщин стоят в продолжение 12-ти часов над станками среди оглушающего шума, мотая, разматывая, пропуская шелковые нити для производства шелковых материй. Все женщины, за исключением тех, которые только что пришли из деревень, имеют нездоровый вид. Большинство их ведет очень невоздержанную и безнравственную жизнь, почти все замужние и незамужние тотчас после родов отсылают своих детей или в деревню, или в воспитательный дом, где 80% этих детей погибают, сами же родильницы, чтобы не быть замененными, становятся на работу на другой, на третий день после родов. Так что в продолжение 20-ти лет, как я это знаю, десятки тысяч молодых, здоровых женщин-матерей губили и теперь продолжают губить свои жизни и жизни своих детей для того, чтобы изготавливать бархатные и шелковые материи».

Власть поменялась, фабрике дали имя Розы Люксембург, а женщины продолжали стоять у станков. Делали они, правда, уже дешевый ацетатный шелк, а не материю для богатых дамочек.

А во дворе фабрики продолжал стоять КДВ (не забыли, это дом Всеволжских), который сегодня уже не помнит ни представителей старинного рода Всеволжских, ни генерала Компан, пришедшего с Наполеоном. Генералу приглянулись часы хозяев, и он их «махнул не глядя» на свою кобылу. Кобыла Всеволжским понравилась, они окрестили ее «Мадам Компан» и простили генералу эту вольность.

Дом уже не помнит, как был бухгалтерией фабрики Жиро… И внутри не сохранилось ни мраморных колонн, ни каминов, и уж что тут плакать по обоям 300-летней давности, которые странным образом нашлись на стенах бывшего дома Всеволжских. Судьба обоев неизвестна, а домик получился неплохой. В конце концов Павловский дворец в Питере тоже не помнит императора Павла.

Вот такая золотая тычинка у нашей Красной Розы.

старый паспорт

Недавно довелось мне держать в руках паспорт одного из управляющих Казенной палатой. Центральный Исторический архив интересен тем, что частоспрашиваемые документы у них на микрофильмах и в руках их подержать не дают, сиди себе крути пленку и радуйся, но подержать в руках подлинные документы — это же такое удовольствие. А вот личные дела служащих Казенной палаты никому не нужны, поэтому на микрофильмы их помещать нет никакой надобности, их дают в руки и можно листать объяснительные записки, прошения и приказы сколько влезет. В личном деле управляющего Казенной Палаты А.И.Потемкина есть его паспорт, потому что он умер, будучи управляющим. Раньше его жена Наталья Александровна была вписана в паспорт к мужу и своего не имела — «жила при муже», а если женщина «при муже», то и паспорт ей не нужен, и чего бумагу зазря переводить. А вот когда женщина — вдова, то она может подать прошение о выдаче ей собственного паспорта, там будет значится, что она вдова такого-то. Паспорт — засаленная черная книжица, держать ее в руках странно. Человек с ней жил, предъявлял по казенной надобности. Теперь она лежит в личном деле в архиве среди приказов и черновиков служебных записок. Потемкин умер в 1895 году, с тех пор личное дело хранится и еще будет хранится. Интересно, кому оно понадобиться после меня…

Страшная сказка из жизни Замоскворечья

Давно ли вы были на Полянке? А проходя мимо старинного замка купцов Новиковых не слышали ли плача? Нет, плач типа: «Мама, я не хочу ходить на хореографию» не считается.
Конечно, несколько десятилетий пребывания в доме пионеров и школьников любое приведение с ума сойдет и раpвеится, но, возможно, непутевая дочка купца Новикова стала своей Печальной Дамой Дома Пионеров (плаксой Миртл ее называть язык не поворачивается. Все-таки бедная девочка умерла совершенно напрасно и несправедливо).
Но обо всем по порядку.

Готика — штука таинственная и зловещая. Именно с готикой связаны большинство историй о привидениях, призраках, вампирах и тому подобное.

И хотя про дом 45 по Полянке вам с удовольствием расскажут, что еще «при государыне Екатерине» здесь дом под землю провалился и крики несчастных мучили местных жителей несколько десятков лет, но в 1822 году в доме жил священник Успенской церкви Иван Иванов. Домик у него был деревянный, и на приведения он не жаловался (хотя кто знает).
Привидение поселилось здесь только в начале ХХ века. Тогда, в 1907 году купец Новиков Василий Варфоломеевич построил себе готический замок.

А какой же может быть замок без привидения. И вот дочь купца Новикова убегает со своим возлюбленным (а возлюбленный у нее итальянец, красавец брюнет, наверное, в опере у нас пел прекрасным, чарующим баритоном, они это умеют). Но совершенно этот итальянец для купеческой дочки не подходил. Отец, конечно, дочь проклял (с отцами это случается, как что и давай дочерей публично проклинать, а ведь проклятия возвращаются и не одно поколение, да и окружающие от них мучаются, но это я отвлеклась). Так вот убежала наша купеческая дочь, а через несколько месяцев вернулась беременная. Лучше бы не возвращалась, отец бедняжку запер в одной из комнат, не кормил, только хлебом и водой питалась несчастная девочка, плакала, молила о прощении, но все напрасно.

Так, говорят, и умерла там в башне, и ребенок ее тоже. И как положено девочкам из готических замков, осталась в нем навсегда. Сидит там в своей комнате, плачет, молит о спасении.

Отец, говорят, не вынес всего этого. Еще ладно, когда дочь плачет, тут можно злится и считать себя праведным восстановителем справедливости, блюстителем морали и нравственности, а уж когда привидение начинает плакать, тут уж начинаешь жалеть о проклятиях. Сбежал наш купец за границу и там умер.
Потом революция была.

Замок добрые большевики подарили детям. И стал тут Дом пионеров и школьников. В 60-е ему присвоили имя Павла Андреева — работал такой мальчик лет 15-ти на заводе Михельсона и его убили в 1917 на Остоженке. Такой вот настоящий мальчиш-кибальчиш, помощник кузнеца, подносил красногвардейцам патроны, чтобы они убивали других мальчиков — юнкеров, которых послали на Остоженку. Похоронен мальчик около кремлевской стены, как герой.

Дом продолжает стоять на Полянке. Будете мимо проходить, прислушайтесь.