Храм Бахуса в Трубниковском

Когда мы разглядывали в Баальбеке то, что осталось от храмов, невозможно было не заметить, что от храма Юпитера осталось всего шесть колонн (основание ни в счет, его раньше положили), а вот храм Бахуса смотрел на нас бодрой коробочкой, даже рельефы и надписи сохранились. Тогда же нас гид многозначительно поднимал палец и говорил, что это достойно изучения и… доброго стаканчика вина каждое утро.

Вот так и у нас. Жил-был замечательный князь Лев Сергеевич Голицын — умный, щедрый, «не дурак выпить», как сказал бы Чехов. Его дом в Москве вы не найдете. Даже такая неприкосновенная улица как Арбат не смогла его сохранить. А вот винные погреба в Трубниковском переулке — есть. Вина там, правда, уже нет, но погреба и дом над ними вот он, пожалуйста, стоит.

Тут у меня возникают вопросы. Если смотреть в хронологии событий, в которой у меня много пробелов, то дело было так.

В 1891 году император Александр III назначает князя Голицына верховным жрецом храма Бахуса главным виноделом имения Его Императорского Величества в Ливадии и удельных имений Крыма и Кавказа. Было у нас такое Ведомство Двора его Императорского величества и была в нем Удельная контора. В Москве Контора размещалась на Гоголевском бульваре (в Церетелевском особняке), или в Питере на Литейной (дом 39).
Сам Голицын жил тогда на Арбате в доме 14, а скорее всего жил он в Крыму, а в Москве держал магазинчик дешевого вина, коим и спаивал русский народ вообще и своих знакомых в частности.


Князь в Крыму


Дом 14 на Арбате, в котором жил князь, будучи в Москве.

Где-то тут…

Путаница еще не началась.

В 1897 году Голицын уходит в отставку. Не сработался он с князем Вяземским. Ушел. В адресной книге 1897 года Голицына в управлении Удельными делами я не нашла, а дом в Трубниковском принадлежит некому А

В 1901 г. дом 19 записан за Голицыным. Купил он его, наверное. А что? От Арбата идти недалеко, по соседству — Остроухов — приличный человек.

В 1911 г. состоялся тот смешной разговор с императором, который можно рассказывать как анекдот. Голицын умолял царя «усыновить» своего незаконнорожденного сына. Как потом выяснилось, он имел в виду завод шампанским вин в Новом Свете. Царь усыновил, а Голицын взялся строить в Трубниковском доходный дом? Вот тут не знаю, потому что промежуточных адресных книг у меня нет, а известно только, что доходный дом с подвалом для хранения и розлива марочных вин построен в 1912-1913 годах, и подвалы называются «голицынские», и что в 1914 году дом принадлежит Удельному ведомству и размещено здесь Управление Инспектора Удельного Виноделия. Раньше такого раздела в адресных книгах не наблюдается.

Вот вопрос: что же было с 1901 по 1914 год? Или кн.Голицын и тут построил все, обустроил и отдал на усыновление еще одно свое творение, но уже Удельному Ведомству? Кто построил этот Храм Бахуса в Трубниковском переулке — князь или Удельная Контора? Если Удельная Контора, то почему погреба «голицынские»? По старой памяти?


Новый Свет

А князь в 1915 году скончался.

Немного москвоведения

Про этот дом сложно сказать, что он популярен, известен и «бросается в глаза». Но пройти мимо него, не остановившись, нельзя. Старая московская простота, бабушкин ампир, да еще и стоит на углу, округляя его, делая плавным поворот в Монетчиков переулок.

Дом 67, известен тем, что это «жилой дом, построенный на рубеже XVIII-XIX вв».
Именно тогда угол Пятницкой и Первого Монетчикова перестал быть острым. Парадное крыльцо раньше было спрятано в торце здания, это потом в один из строительных московских бумов 1840-х парадный вход перенесли на угол.

Само по себе москвоведением это назвать трудно. Ну дом, ну полукруглый, ну тосканские колонны. Да мало ли их. Хотев в 1852 году определил это владение за московским купцом Григорием Кирилловичем Соловьевым, который тоже ничем особо не прославился, а просто жил здесь и жил, и еще, судя по адресной книге 1874 года, продолжал входить в свой полукруглый особнячок, дети его бегали по комнатам (ну, если были) и в окошко была видна Пятницкая и купола ближайших церквей.

Так вот про церкви. В один прекрасный день дом этот начал принадлежать церкви Воскресения Словущего, что располагалась неподалеку в 5-м Монетчиковом переулке.

В 1896 году он, и ближайший к нему участок некого мещанина Прокофьева благополучно переходят к церкви и принадлежат ей до самой революции 1917 г.

С одной стороны церковь недалеко. С другой стороны это целый квартал, а то и два, и, по моему разумению, не очень удобно. По улице не походишь, там весь Первый переулок надо пройти, потом пересечь Третий и по Пятому до конца — извозчика надо брать.


Пятый Монетчиков в перспективе.

Интересно, как церковнослужители им пользовались. Там батюшка жил, или они его в наем сдавали…

Так или иначе, а Воскресенская церковь была снесена в 1930-х гг. На ее месте сейчас типовое школьное здание, а домик наш стоит, хранит свою тайну, подновили его, покрасили, улицу плиточкой выложили.

<img src="http://ic.pics.livejournal.com/e_strannik/50592391/1080579/1080579_original.jpg&quot;
width=»600″ />

Кстати, угловой вход убрали и полукруглое окошко вернули, за что им (кто бы то ни был) большое спасибо. Вернули дому «бабушкин» вид.

Интуристы

Ничто не предвещало беды. Я просто села писать про милый маленький домик в Крестовоздвиженском переулке.

Там все боле-менее ясно, кроме секретно-заложенного окна первого этажа — ох уж этот засекреченный метрострой, ну и там пожарная часть сзади. Но

Я по привычки лезу в Хотевский план и нахожу имя француза, который владеет участком — Морель-Дорбель Эпафродит (ох уж эти французские мамаши!) Лаврентьевич. Я себе представляю этого франта и бездельника… Пока все нормально, если бы в Москве никакого Морель-Дорбеля больше нигде не значилось. А есть Е.Л.Маринг-Дарбель. Кто переделал Мореля на Маринга? Кто переменил изящное французское ель на английское инг?
Ищу дальше и нахожу архивный документ, где в 1842 году тут была контора и магазинчик бумагопрядильного товарищества Маринг-Дробыш! и еще Ко Вот вам и Морель-Дорбель! В поте лица торгует он в Крестовоздвиженском бумагопрядильными товарами. В довершении всего этого кошмара я решила поискать еще фоток и нашла усадьбу Маринг-Дарбеля… в Колобовском переулке.
http://www.apartment.ru/Article/48792321.html
Дом 36 и фото

Мало того что там домов только 18, так и фотка-то из Крестовоздвиженского.
Это у нас в реестре культурного наследия так написано. И.П.Машков — Перестройка главного дома городской усадьбы Е. Л. Маринг-Дарбель — В. В. Варгина (1915, Москва, Первый Колобовский переулок, 36); Варгин у всех Дарбелей дома скупал? А между тем Машков ее в 1925 году перестраивал под почту…

Жара-жара

Но это еще не все. Распрекрасный Марин-Дорбель, француз, проживавший в Москве в 1839-40 и так далее годах, все-таки был! Именно он, не побоюсь этого слова, слил изобретение нашего русского Кулибина — А.Грекова на почве фотографии.
http://zhurnalko.net/=nauka-i-tehnika/tehnika-molodezhi/1950-10—num24

— Вот они где у меня сидят, эти интуристы! — интимно пожаловался Коровьев, тыча пальцем в свою жилистую шею, — верите ли, всю душу вымотали! Приедет… и или нашпионит, как последний сукин сын, или же капризами все нервы вымотает: и то ему не так, и это не так!..

Вопрос

До меня тут дошло, что я знаю факт, но не могу его объяснить…
Вот скажите мне, что произошло у нас в стране в 1834, потом в 1844 году. Почему именно в это время старые дворянские усадьбы стали покупать и устраивать в них организации. Все-таки обер-полицмейстера пораньше в дом Кологривовых поселили. Но все равно тенденцию или феномена (как правильно назвать) я объяснить не могу.
А примеров много.

мой любимый дом Кологривовых

стал домом обер-полицмейстера в 1834 году

усадьба Остермана

была куплена в 1834 и стала Духовной семинарией в 1844

Усадьба Устиновых

Становится Казенной палатой в 1845

Софийская больница в доме Протковой

Тоже что-то около того въехала. Сейчас вот так сходу не назову еще, но уверена, что есть.
Так вот, вопрос «Чей-то?»

Вопросы без ответов

В одном из сборников трудов Московского Археологического общества мне попалась статья А.А.Потапова «Очерк древней русской гражданской архитектуры». Даже не текст привлек мое внимание, а огромное колличество рисунков-реконструкций палат. Московских, Новгородских и так далее. К сожалению, напечатали эту статью уже после смерти автора, и самое печальное, он не все рисунки описал в тексте. Поэтому у меня вопрос. Но сначала рисунки.

Вот они побольше

А теперь страница, которая вызвала мой интерес.

К этим палатам нет описания, и где были две последние я с трудом могу себе представить.
И еще, что за богадельня на Воздвиженке. Это может быть Аптекарский приказ? Там как раз какая-то была трапезная для неимущих, это она что ли?


Аптекарский приказ

Я уже не говорю про Тургеневские богадельни! Они-то где?

Представляете, там 200 рисунков! И Юсуповские палаты в Харитоньевском, и Печатный двор и много-много. И только 160 описаны.

вот они здесь есть, а я, балда, сканировала http://fotki.yandex.ru/users/ser02020/album/123608/

Я не должна это потерять, и должна об этом подумать

Я все о той же статье Пяста. Я же очень хочу разобраться, в чем там дело. А разбирая статью как будто погружаешься в то время, присутствуешь. Это как мозаику собирать, сначала гора непонятных кусочков картона, а потом видишь в каждом кусочке усики бабочки, серцевину бутона или башенку замка.

III

Что они – животные, а не люди
явствует из их собственных поэтиче-
ских признаний. Помните философа
Эвгемера, который утверждал, что
имей быки или львы свою собственную
мифологию, Юпитер был бы в ней
непременно львом или быком
именно так у москвичей и выхо-
дит. Мифологические книги то и
дело выпускают: «Ко
«От Рюрика Рока чтения»,
а два из них повторяют поэ- (риф-)
ме к своему Юпитеру молитву:

«Господи, отелись!»

Тут скорее всего произошло слипание Эвгемера с Ксенофаном. Может быть, Пяст имел в виду Ксенофана, который утверждал, что богов, похожих на людей, придумали люди, и наградили их своими пороками/

Если бы руки имели быки и львы или кони,
Чтоб рисовать руками, творить изваянья, как люди,
Кони б тогда на коней, а быки на быков бы похожих
Образы рисовали богов и тела их ваяли,
Точно такими, каков у каждого собственный облик.

Поэтому сам Ксенофан представлял Бога в форме шара. Эвгемер, в свою очередь, утверждал, что богами себя называли сами люди. Смысл его философии был в том, что он считал греческих богов людьми, которые жили раньше и своими делами, талантами прославились и позднее почитались как боги. Так Юпитеру он приписывал такую фразу (он один единственный сумел прочесть ее на золотой колонне храма острова Пахайа). Там говорилось о царях острова Уране, Кроне, их сыне Зевсе, который велел своим соотечественникам почитать его как бога, сам понастроил себе храмов и велел и после своей смерти не забывать о том, что он бог и молодец. Именно на это и намекает Пяст.

А все поэты того времени, да всех времен (Ай да Пушкин, ай да сукин сын!) любили себя хвалить. За что же винить? «Я, товарищи, поэт гениальный», — начинал свои выступления Шершеневич. Маяковский писал исключительно о себе, называл своим именем поэмы и рифмовал свое имя во всех своих стихах. Об этом «ячестве» писала еще Надежда Мандельштам и спорила с Ахматовой, что это недопустимо. Потом, правда, согласилась, что поэт в основном пишет про себя и про свои переживания, отсюда и «ячество».

Читаем статью дальше:

«Господи, отелись!»

Сочинил ее С.Есенин
старый знакомый Велимира Хлебникова
(теперь, по закону мимикрии, все
имажинисты переписавшие
высидев к этому чудесную рифму

«В шубе из лис»,

рифму тоже животного происхо-
ждения.
Что они мертвые, это понятно (известно)
слишком давно. По закону природы
можно рожать только себе подобных.
А еще их родители, при-
знались, что луна –
труп, звезды – гно
Кому, как не мертвому человеку мо-
гут прийти подобные от-
кровения? – И ведь главный принцип
один: у всех у них на
неба равная догматическая (особен-) (реаль-) (склон-)
ность, аксиомы все это
них, от трезвейших центрофугистов, до
пьянейших фуистов (от с
дурак).
Если центрофугист Бобров считает себя
вправе, подобно известному грече-
скому герою; нанести оскорбления не-
давнему гостю Москвы, которому боль-
ше в ней не бывать –
то сделал он это в пе
как подобает инициатору вечера в
«Сопо» (более подходящим было
бы «Соха», — хоть можно было бы вы-
ражаться: «от сохи взят

Это отсылка к памятному вечеру в Доме печати, который состоялся 5 мая 1921 года. Блок приехал в Москву в последний раз, был болен, слаб. Борис Зайцев писал об этом вечере: «Блок выступал в коммунистическом Доме печати. Там было проще и грубее. Футуристы и имажинисты прямо кричали ему:
— Мертвец! Мертвец!
Устроили скандал, как полагается. Блок с верной свитой барышень, пришел оттуда в наше Studio Italiano. Там холодно, полуживой, читал стихи об Италии – и как далеко это было от Италии!»

Вечер этот связан с именем Сергея Боброва. Тут действует фраза: «Была какая-то темная история про ложечки. То ли он украл, то ли у него украли». Так вот. Бобров — центрофугист, ближайший друг Н.Асеева, Б.Пастернака, И.Аксенова. При жизни и после смерти вышло много воспоминаний, путающих правду и вымысел – черносотенец, чекист, кокаинист (вспоминал Георгий Иванов).

Вл.Пяст пишет, что именно Бобров позволил себе выкрики в адрес Блока, а вот у той же В.Пашининой, тщательно изучавшей жизнь и творчество Есенина, мы читаем, что обвинителем был Михаил Струве, а Бобров яростно вступился за поэта:
«И.Н. Розанов вспоминает такой инцидент. Во время последнего выступления Александра Блока в Москве 5 мая 1921 года «появился на эстраде Михаил Струве… и стал говорить, что Блок исписался. Блок умер». Тогда выступил Сергей Бобров и резко отчитал Струве: какое право имеет такая бездарность, как Струве, судить о Блоке? Что он понимает в поэзии?
Об этом же случае вспоминают и другие, например С.Алянский и П.Антокольский, причем все отмечают, с какой яростью Сергей Бобров отстаивал «ПО-Э-ТА, потрясая кулачищами». Напомню, это было 5 мая 1921 года, а спустя три месяца Россия провожала своего лучшего поэта в последний путь».

«От сохи взят» — это обозначение простофили, НО там нет замыкающих кавычек, а место до следующего слова есть. Было еще выражение «на фене» — «от сохи взят на время» — это значит невинно осужден или арестован. Что имел в виду Пяст?

Теперь дальше:

Те, другие «лошади как лошади» из
«стойла», были более н
Дождались они поэта смерти и
на свежей могиле, по лошадиному
затопали. Они, видите ли лишены че-
ловеческих предразсудков за-
катывать так вечер. И звать «Чи-
стосердечно о Блоке. Бордельная мистика».
Не человек, не поэт и
Положим, в устах (ве)
ных часть эт
высшая по
их самих
«людьм
ле об
Чучело
те

«Лошади как лошади» — это камень в огород Шершеневича. Точнее это перефраз сборника стихов Шершеневича «Лошадь как лошадь», где он пробует писать стихи в разных жанрах, точнее руководствуясь разными принципами.

Сам Пяст так пишет о своей статье «Встречи с Есениным»:
Чувствуя всю ее искренность, я полюбил молодого поэта с тех пор. Она прозвучала в унисон с опубликованною мною весной 1922 года в журнале «Жизнь искусства» статьею «Кунсткамера», где я отплевывался, так сказать, от московских поэтов гуртом за тот исключительно гнусный вечер «Чистосердечно о Блоке!», — афиши о котором висели тогда на улицах Москвы. Имена участников этого паскудства я не предам печати на сей раз; достаточно знаменит за всех них Герострат, в психологии коего дал себе сладострастный труд копаться один, крепко теперь, по счастью, забытый, русский стихотворец.
А вот что Есенин пылал таким негодованием по поводу этого вечера — это значительно, важно; это очень характерно для quasi хулигана. Кстати, неужели непонятно, что не может быть «шарлатаном» (есенинское слово!) тот, который себя таким объявляет!»

Все тут очень спорно. И статья была не весно 1922, а осенью 1921…

Валентина Пашинина повторяет слова Пяста, не проверив в чем дело: «Гнусный вечер «Чистосердечно о Блоке» устроили имажинисты. Есенин на нем не присутствовал и участия в нем не принимал. Возмущенный до глубины души увиденным и услышанным Владимир Пяст опубликовал осуждающую статью:

«Имена участников этого паскудства я не предам печати на сей раз, достаточно знаменит за всех них Герострат, в психологии коего дал себе сладострастный труд копаться один, крепко теперь по счастью, забытый русский стихотворец».

Пяст на вечере не присутствовал, и статью Пашинина явно не читала…

Есенина, по некоторым воспоминаниям (Д.Самойлов, который-де сам потом сбегал к Есенину в лавку и все рассказал), среди участников вечера не было, что вызывает удивление – он не пропускал вечера в «Стойле».

Есть достаточно достоверные воспоминания В.Т.Кириллова, участника группы «Кузнеца»: «я вместе с моими друзьями — пролетарскими поэтами устроил вечер памяти Блока в только что открытом тогда клубе «Кузница» на Тверской. Народу было очень много. В конце вечера в зале появился Есенин. Он был очень возбужден и почему-то закричал:
— Это вы, пролетарские поэты, виноваты в смерти Блока!
С большим трудом мне удалось его успокоить. Насколько я помню, к Блоку он относился с большой любовью».

В книге В.Пашининой есть такой кусок:
«Скандальный вечер «памяти» Блока состоялся 28 августа 1921 года. Со словом «О дохлом поэте» выступали Шершеневич, Мариенгоф, Бобров и Аксенов. Есенин сидел один и плакал. Пришла Надежда Вольпин. Поэт встретил ее словами: «Вам уже сказали? Умер Блок. Блок! Лучший поэт наших дней — и дали ему умереть с голоду… Не уберегли… стыд для всех… для всех нас!»
Из воспоминаний Вольпиной получается, что он все же присутствовал на вечере…

Куняев эти события описывает так:

И голос был сладок, и луч был тонок,
И только высоко, у царских врат,
Причастный тайнам, – плакал ребенок
О том, что никто не придет назад.

Кто смотрел на Блока, терзаясь от боли, кто слушал его с недоумением и с насмешкой, кто видел в нем отставшего от жизни интеллигента. И много было тех, кто не скрывал своего злорадства, глядя на «большевика» – автора «Двенадцати».
«Это же стихи мертвеца!» – раздался торжествующий вопль, как только Блок закончил чтение.
«Он прав. Я действительно мертвец», – спокойно и устало согласился Блок. Жизнь была кончена.
Вернувшись домой, в Петроград, он слег и больше уже почти не вставал. Ни дышать, ни жить в новой атмосфере он не мог.

Ему, конечно, тоже веры мало. Он же не современник, но его книга на хорошем счету.
Буду дальше разбираться, пока только все путается…

А у меня Маша хорошая… (с)

Давайте разбираться вместе, куда же бегали неверные московские жены на свидания.
В «Записках о московской жизни» Сергея Александровича Попова есть страница, посвященная хитростям и уловкам московских дам, кои бегали на свидания в секретный ресторан “Rocher de Cancal” (орфография автора), который секретно находился в одном из домов Кузнецкого моста. Так вот загадка – в каком? Я, признаться, запуталась в перекрестках, пассажах и магазинчиках, упомянутых на странице. Итак, цитата:
«еще Грибоедов говорил словами Фамусова: «А все Кузнецкий Мост и вечные французы», к половине 19 века иностранцы заполонили еще больше центральные улицы. Был арендован большой роскошный барский дом кН.Гагарина, стоявший на дворе (перед ним большой двор и вдоль улицы чугунная решетка)».

Есть такой. Вот он – Кузнецкий мост, 19, 1880-1885 год.

Читаем далее: «В этом доме в бельэтаже в цетре был грандиозный высокий зал с хорами и куполообразным потолком, кругом шло много парадных зал и комнат. Каждая комната была предоставлена какой-нибудь крупной фирме». Пока все понятно.
«С левой стороны дом соединялся стеклянной переходной галереей с домом, выходящим на улицу. Здесь было как бы отделение под названием «Русский базар». Помню, что на дворе всегда стояло много так называемых своих выездов». Еще бы он не помнил, если у его дедушки там свой магазин был – окна по фасаду.


Это более поздняя фотография. На месте дома Гагарина уже Мюр и Мерлиз, в конце улицы теремок дома Третьякова (он нам еще понадобится).

Теперь самое интересное: «И вот дамы, имевшие романы, пользуясь тем, что кучер стоит на дворе у подъезда, проходили всем магазином через галерею в «Русский базар», а оттуда прямо на улицу. Дойдя быстро до угла Кузнецкого Моста и Неглинной, легко было прошмыгнуть в угловой дом». Ну это ладно. Хотя до Неглинной там все-таки будь здоров сколько шмыгать, да еще по улицам с брусчаткой и конским навозом. Первое что приходит в голову, это то, что дамы шмыгали в Дом Аннекова. И дальше это вроде бы подтверждается: «С Кузнецкого Моста была дверь, а за ней помещение-тамбур с тремя дверьми: налево дверь вела в модную кондитерскую Трамбле»


Кафе Наде-Трамбле в доме Анненковых.

(Вот!!! Вы уже рады, что это Дом Анненкова, потому что Трамбле была там) Ан нет!
Из того же тамбура направо дверь вела в «эстампный художественный магазин Дациаро»

А это, извините, совсем в другом месте.


Дом Третьяковых.Угол Кузнецкого Моста и Рождественки.

Из того же загадочного тамбура дверь, которая вела прямо – была «небольшая, с матовым стеклом». Читаем дальше: «Нас часто водили на прогулку по Кузнецкому, и, конечно, мы неоднократно заходили за покупками к Трамбле. Меня всегда занимало, куда ведет эта невзрачная дверь, но никто мне как-то не хотел объяснить».
А дело было вот в чем. Объяснил загадку странной двери старичок – приятель отца С.А.Попова: «эта дверь вела в очень известный в то время ресторан с отдельными кабинетами под названием «Rocher de Canal». Другой вход в ресторан был с Софийки (ну это уже вообще ни в какие ворота – Я возмущенная), и третий, кажется, через магазин Фермана на Неглинной. Входя в подъезд, дама всегда могла объяснить, что шла к Трамбле или Дациаро. Прошмыгнув наверх к «Rocher», дама после приятного разговора благополучно возвращалась в магазин русских изделий и, выходя с покупками, садилась в экипаж, и мужнин рысак мчал ее к своим пенатам. Все прилично и спокойно, и муж, как учитель в «Трех сестрах» Чехова, говорит: «А у меня Маша хорошая»».

Вот так! Конечно, первое, что приходит в голову – это Дом Анненкова, потому что в кондитерскую детей водили чаще, чем к Дациаро, и потому что там потом было кафе «Музыкальная табакерка» с отдельными кабинетами. НО! Бежать-то как далеко: это же второй перекресток, 10 домов! А надо еще и покупки сделать и выглядеть не как будто вы по грязи носились, а чинно и благородно. Да еще и с романом успеть пообщаться, хоть стакан дюшеса выпить. С другой стороны: у Дациаро, в доме Третьяковых вряд ли будет такой сомнительный ресторан, пусть даже и такой знаменитый.

Что скажете?

Много ли в Бразилии Педров?

Я тут подзапуталась немного.

Помните я писала про гостиницу «Дюссо» — угол Театрального проезда и Неглинной. Гостиница принадлежала французу Павлу Карловичу (Ивановичу) Дюссо, год рождения 1805. Он открыл гостиницу в 1860 году.

За 30 лет до этого в Петербурге на Большой Морской, дом 11 открывается шикарный французский ресторан «Дюссо», где тусуются примерно те же люди, что и в гостинице Дюссо — Достоевский, Толстой…

Вот это один и тот же Дюссо или нет?

Мы и модерн

Мы нашли офис.
Теперь нас окружает модерн.
Модерн для сообщества

Модерн для сообщества «Подворотни»

Модерн для неизвестного мне сообщества «Лепнина»

Теперь окна выходят на церковь, а подоконники такие широкие, что можно сидеть на них с пластиковым стаканчиком капучино (или можно налить капучино в кружку) и смотреть на дворик.

Кстати он вполне подойдет для сообщества

Забыла написать где это? А и правда, где это…

Мосгордума («следствие ведут знатоки»)


Посмотреть на Яндекс.Фотках
Спасибо

Все загадки рано или поздно разрешаются. Барельеф на кокошнике Гордумы, который сейчас украшает ее вход, был результатом одного интересного разговора. Разговор этот происходил в Кремле 4 апреля 1918 года и вели его А.В.Луначарский и В.И.Ленин.
— Анатолий Васильевич, — сказал тогда Ленин народному комиссару просвещения, — у нас имеется, вероятно, немалое количество художников, которые могут кое-что дать и которые, должно быть, сильно бедствуют.
— Конечно, — ответил Луначарский.

И тогда Владимир Ильич поделился с Анатолием Васильевичем своей гениальной идеей, как накормить художников и сделать это с пользой для молодой республики. За образец он взял «Солнечный город» Кампанеллы, по стенам которого были нарисованы фрески, «которые служат для молодежи наглядным уроком по естествознанию, истории, возбуждают гражданское чувство» и назвал свою идею — монументальной пропагандой.

Уже 12 апреля 1918 года Совнарком утвердил декрет «О памятниках Республики», а главным ответственным лицом «для надзора за выполнением декрета» назначили архитектора Н.Д.Виноградова.

Вот тогда и стали появляться на улицах Москвы и Петрограда рельефы, барельефы, памятники, бюсты и лозунги. Вот тогда здание бывшей Московской городской думы украсилось медальоном работы скульптора Г.Д.Алексеева «Союз рабочих и крестьян».

Надо сказать, что Георгий Дмитриевич Алексеев заслужил огромное доверие новой власти. В 1907 году он выполнил портрет К. Маркса, который сейчас стоит в Балашихе.

А в том же 1918 году ему разрешили сделать ряд натурных зарисовок Ленина в его кабинете. Он одним из первых среди художников (еще Н.А.Андреев) получил разрешение лепить Ильича с натуры, и провел в ленинском кабинете несколько сеансов. В 1919 году им был вылеплен первый бюст В.И.Ленина. Бюст этот сейчас находится в Балашихе, на нем сохранилась надпись: «В настоящее время подготовлен скульптором Г.Д.Алексеевым бюст В.И.Ленина. Бюст делался с натуры, размером более натуральной величины. Изготовлен из гипса с имитацией под бронзу».
Памятники Ленина работы Г.Д.Алексеева были растиражирваны по всей стране. В годы ВОВ люди жизнью рисковали, чтобы спасти их от переплавки. Дело тут, конечно, не в Алексееве и его творческом гении, а в самом Ленине.

Ему же, Алексееву, принадлежит и авторство эмблемы Осоавиахима.

КРЕПИМ ОБОРОНУ СССР !
«КРЕПИМ ОБОРОНУ СССР !» на Яндекс.Фотках

А вот до советсткой монументальной пропаганды, на кокошнике Мосгордумы красовался герб Москвы — Георгий Победоносец.

Из книги»Памятники архитектуры Москвы. Кремль. Китай-город. Центральные площади»: «Круглый рельеф над главным входом с изображением рабочего и крестьянина — одно из ранних произведений монументальной пропаганды (скульптор Г. Алексеев) — поставлен в 1918 году вместо старого герба Москвы.
Спасибо


Посещение Николаем II Московской городской думы во время смотра Московского учебного округа. 23 августа 1912 года.

Кстати о надписях и лозунгах. В результате монументальной пропаганды на стене Мосгордумы из киота исчезла икона св.Александра Невского и появилась надпись: «Религия есть опиум для народа». (Спасибо ) Надпись вместе с киотом пропали в конце 1950-х годов. Почему?

Икона пока не нашлась, а вот надпись выглядела так

Спасибо