Значится так

Огромное спасибо
Справочник «Вся Москва» 1923 года:
1 Дом Советов — б. гостиница «Националь».

2 Дом Советов — б. гостиница «Метрополь».

3 Дом Советов — б. Духовн. Семинария, Божедомский пер., 1.

4 Дом Советов — б. гостиница «Петергоф»,Моховая улица.

5 Дом Советов — Шереметьевский пер., 3.

6 Дом Советов — Поварская, 11.


яндекс-карты выдает вот такой домик

7 Дом Советов — Неглинная, 9.


Вот эта красота справа

8 Дом Советов — Неглинная, 11. И правда, чего далеко ходить?

9 Дом Советов — Набережная ХХС, 5.


Дом Куракина

10 Дом Советов — Левшинский пер., 8.


Вот нашелся на Большом Левшинском. подходит?

11 Дом Советов — Зубовский бульвар, 27.

Не нашла

12 Дом Советов — Георгиевский пер., 6.

Это там, где сейчас Госплан стоит?

13 Дом Советов — Георгиевский пер., 9.

Тоже сложно, потому что сейчас последний дом — это манеж, и он под номером 5.

Остальные будем считать Домами Всего, Чего Угодно, но только не Советов.

Дома Советов с картинками

Резюмирую то, что нашлось по Домам Советов за это время. Порядковая нумерация этих самых домов оказалась делом не из легких. Да, еще их перенумировывали, как оказалось, но это скорее всего после постройки Дома на набережной.
Меня же интересуют Дома Советов, как они были в самом начале, в 1920-х. Получается вот что.

Первые два бесспорных Дома Советов — это «Националь» — Первый и «Метрополь» — Второй.

Первый Дом Советов

Второй Дом Советов

Далее, П.Мальков в «Записках коменданта Кремля» пишет: «…был назначен комендантом одного из домов Совета, в которые были превращены гостиницы «Националь» (1-й Дом Советов), «Метрополь» (2-й Дом Советов), здания на Садово-Каретной (3-й Дом Советов), на углу Моховой и Воздвиженки (4-й Дом Советов) и в Шереметьевском переулке (5-й Дом Советов)».

Ну хорошо.
Третий Дом Советов


Садово-Каретная. Дом Остерманов на Божедомке.

Романюк, по всей видимости, читал только воспоминания Малькова, потому что их нумерация домов Советов совпадает. Так у него 5-й дом Советов находится на улице Грановского, 3, а 3-й Дом Советов — на Божедомке в усадьбе Остермана.

«В Москве после Октябрьского переворота как грибы стали расти различные «Дома», — то Советов, то ЦИКов, то Союзов. Под эти названия маскировались либо жилые дома для новых хозяев, либо учреждения новой власти. Из гостиниц повыгоняли постояльцев и вселили новую бюрократию — лучшие здания города отдали бесчисленным учреждениям. Таким же образом конфисковали здание Духовной семинарии и устроили там еще один дом советов, где заседали делегаты многочисленных съездов.

Здание, в котором был этот самый «3-й Дом Советов» — московский дворец, один из замечательных архитектурных памятников. В XVIII в. тут находилось большое имение, принадлежавшее Стрешневым». В 1773 году оно принадлежит рафу Ивану Андреевичу Остерману, а с 1844 года Духовная семинария».

Продолжаем нумирацию Малькова:

Четвертый Дом Советов


«Петергоф» на углу Моховой и Воздвиженки

Пятый Дом Советов в Шереметьевском переулке (ул.Грановского)

Б.Бажанов в «Воспоминаниях бывшего секретаря Сталина» говорит о «Лоскутной»: «Сотрудники ЦК жили в иных условиях.Мне была отведена комната в 5-м Доме Советов — бывшей Лоскутной Гостинице (Тверская, 5), которую все обычно называли 5-м домом ЦК, так как жили в ней исключительно служащие ЦК партии».

Итак, еще один Пятый Дом Советов — «Лоскутная»

6-й Дом Советов — Поварская, 20.

Потом идут — Дом Нирнзее в Гнездниковском. Его номера я пока не выяснила. М.А.Булгаков в очерке «Сорок сороков» пишет просто «Дом Советов в Гнездниковском». По данным жителей дома, дом Нирнзее именовался Четвертым Домом Московского Совета. Тут смущает слово «Московский». Оно специально для Москвоских Советов или просто случайно написано.

Караул просто, где же обыкновенные люди-то жили, если у нас сплошные Дома Всякой Всячины. Вот недавно про Дом Коминтерна прочитала, где-то у Пречистенского бульвара…

Еще остался дом Куракина на углу Ленивки и набережной. Дом Советов Без Номера

20-й Дом Советов в «Континентале» на Театральной площади.


Сайт «Российская империя в фотографиях»

Двадцатый! А где остальные искать? Вот, правда, еще упоминание о домах советов: «…князя Куракина на углу Ленивки и набережной Москвы-реки (6-й ДС), по два дома на Знаменке, на Неглинной и на Пречистенском бульваре и около двадцати зданий в Кремле». Кремлевские будем отдельно считать, а остальные…

Гостиница «Петергоф», IV Дом Советов

Угол Воздвиженки и Моховой…

На это место претендует Опричный двор Ивана Грозного. Во всяком случае В.А.Никольский, автор «Старой Москвы» — путеводителя, вышедшего в издательстве «Брокгауз и Ефрон» в 1924 году — считал, что именно здесь он и был.
Двор однако сгорел в 1571 году. В 16 веке на этом месте стоял двор Пушкиных (предков А.С.Пушкина), в 18 веке владение переходит к купцу М.Гусятникову. В конце пятидесятых годов 19 века здесь стоял дом подрядчика Скворцова, разбиравшего старый Каменный мост через Москву-реку для сооружения на его месте железного. Камень Большого Каменного моста и пошел на строительство дома предприимчивого Скворцова.


Фото 1880-х годов «Шерер и Набгольц и К» Слева — Архив Министерства иностранных дел, справа — дом 4, но еще не гостиница «Петергоф».

А в 1899 году землю преобрело Российское страховое общество «Жизнь».

Страхование в России начало развиваться намного позднее, чем в других странах. Его развитию мешало крепостное право, сохранявшееся в России до 1861 года. Первые страховые общества создавались для страхования от огня. Старейшее из них — Рижское общество взаимного страхования от пожаров — было организовано в 1765 г.

В 1827г. образовано «Первое российское от огня страховое общество», получившее от правительства монополию на ведение страховых операций в течение 20 лет в Петербурге, Москве, Одессе и других крупных губернских городах.

В 1835 году появилась новая отрасль страхования — страхование жизни и пожизненных доходов. Отец семейства, помимо государственной службы, считал своим долгом позаботиться о благосостоянии жены и детей. Наличие полиса страхования у главы дома рассматривалось как свидетельство его ответственного отношения к семье. «Полис гарантировал страховую защиту при непредвиденных обстоятельствах — смерти, инвалидности, а также предлагал некоторую доходность на вложенные деньги. Договора заключались на большие сроки — 15-20 лет. Операции по страхованию жизни проводили в то время страховые общества «Жизнь», «Саламандра» и некоторые другие.

Скачок в развитии страховых обществ пришелся на период после отмены крепостного права в 1861 г. и проведения целого ряда экономических реформ в области земельных отношений, местного самоуправления, денежно-кредитной системы. К 1913 г. в России работают около 20 страховых обществ, в том числе три иностранных.

Заказ на проект гостиницы «Петергоф» получил архитектор Вильгельм-Иоганн-Христиан Шауб (или Василий Васильевич Шауб). Это был петербургский архитектор, строивший здания в новом тогда стиле модерн. «Петергоф» был его первым заказом в Москве, дом напоминал о зданиях северной Европы и был украшением и Воздвиженки и Моховой. Главной его изюминкой был прекрасный вид, открывавшийся из окон на Кремль.
Владельцем гостиницы в 1901 году указан де-Лафонтен Арм.Ив.

На фото строительство библиотеки университета. Строительство «Петергофа» еще не начато.

При гостинице, конечно, был ресторан. Там царствовал Разживин. О нем можно прочитать у Гиляровского, который выделял «Петергоф» из ряда образовавшихся в Москве трактиров и ресторанчиков того времени, где «было очень дешево и очень скверно». Читаем: «исключением был «Петергоф» на Моховой, где Разживин ввел дешевые дежурные блюда на каждый день, о которых публиковал в газетах. «Сегодня, в понедельник — рыбная селянка с расстегаем. Во вторник — фляки… По средам и субботам — сибирские пельмени… Ежедневно шашлык из карачаевского барашка».

Шашлыки у Разживина готовил знаменитый тогда повар-кавказец Д.Сулханов. Сулханов держал шашлычную у себя на квартире в Черкассокм переулке, над трактиром «Арсентьича». Сначала туда ходили только приехавшие в Москву кавказцы, но вскоре и русские прознали про столовую с кахетинскими винами и шашлыком. Патента у ушлого Сулханова не было, и вскоре кухню со скандалом закрыли. Тогда Разживин и пригласил Сулханова открыть кухню при «Петергофе». Карточки «Д.Сулханов. Племянник князя Аргутинского-Долгорукова. Черкасский переулок.» сменились на карточки «с указанием «Петергофа», и дело пошло великолепно. Это был первый шашлычник в Москве, а за ним наехало сотни кавказцев, шашлыки стали модными».

После Разживина рестораном в «Петергофе» владел Николай Васильевич Зайцев. Это был человек с замечательной судьбой, о нем сохранился рассказ его внучки.

Отец Николая Васильевича Зайцева был повар. Он отдал сына в обучение поварскому делу и ему выдали Крепостную Грамоту. В грамоте говорилось, что хозяин имеет полное право на своего ученика, тот жил как в крепостной зависимости. Однако выучился Николай Васильевич неплохо и стал в Москве очень известным поваром. Московское купечество восхищалось невероятной искусностью Зайцева в поварском деле, приглашало его на все торжества, а потом дало ему деньги на обзаведение своим делом. Деньги Зайцев потратил на обучение в Германии, а по приезде открыл ресторан «Новый Петергоф». Жил Николай Васильевич вместе с семьей в этом же доме в девятикомнатной квартире, вход со стороны Моховой.
Много сил и средств отдавал Н.В.Зайцев на благотворительность. И перед революцией стал почетным гражданином Москвы за заслуги в благотворительной деятельности. В ресторане на Татьянин день студентов и всех желающих кормили бесплатно. Он давал стипендии студентам Московского коммерческого училища имени Алексеева (сейчас это Плехановский институт).

Николай Васильевич Зайцев был женат на Марии Карас, дочери дворянина-француза, архитектора Иосифа Караса. Дочери же Николая Васильевича вышли замуж за блестящих военных: Нина — за потомка родовитых дворян Гильшеров и Азанчеевых-Азанчевских, Михаила Гильшера, Татьяна — за сына крупного польского магната, Владислава Коханского. Мужья дочерей Николая Васильевича решили пойти, как они это тогда понимали, «со своим народом» совершенно искренно, и стали довольно крупными советскими военачальниками. И оба погибли в 30-е годы.

Семейная легенда гласит, что в 1916 году, когда был сухой закон, а в ресторан Николая Васильевича пронесли водку, в это время пришла проверка, и он лишился своего дела. Тогда он очень это тяжело переживал, но Мария Иосифовна потом говорила: «Не было бы счастья, да несчастье помогло». Это случилось накануне революции, при ином стечении обстоятельств Николая Васильевича бы арестовали, как владельца ресторана. Он же на тот момент был просто поваром. Как хороший повар он устроился в столовую ВЦИК в Кремле, организовывал питание первых съездов.

От ареста его спасла все та же Крепостная Грамота. К бывшему крепостному новая власть не могла относится без почтения, и даже, когда открылось, что Николай Васильевич владел рестораном, грамота перевесила. Однако сына его Владимира сослали на Соловки. «Мальчик работал в Кремле электриком, ему было лет четырнадцать. Году в девятнадцатом или двадцатом он и еще другой паренек работали на лесенке (там потолки очень высокие), она пошатнулась, тот паренек вылетел в окно, оно разбилось. Разбили окно — уже враги народа. Владимира сослали. После этого Николай Васильевич не мог не уйти из Кремля, стал преподавать на Дорхимзаводе».

Умерли и Николай Васильевич, и Мария Иосифовна в 1938 году. Внучка Николая Васильевича Кира Михайловна Бутько так рассказывала в «Независимой газете»: «Интересно, что дед всегда говорил бабушке, упрекавшей его за супружескую неверность: «Ты на меня не сердись, я все равно уйду и тебя здесь не оставлю, возьму с собой». Так и вышло — она ушла за ним через двадцать дней. Ну, им еще 38-й год помог». Все дети бывшего шеф-повара ресторна «Новый Петергоф» прошли через лагеря и лишения.
http://www.ng.ru/style/2002-09-03/12_zhukov.html


Фото 1901-1910

В 1918 году «Петергоф», как и вся страна перешел в руки Советов и стал Четвертым Домом этих самых Советов после «Националя», «Метрополя» и «Лоскутной» (всего Домов Советов по Москве было тринадцать, если верить Льву Колодному). В номерах расселились партийцы, в ресторане была устроена столовая.

«В числе новоселов бывшего «Петергофа» оказался питерский рабочий Жуков, в молодости обучавшийся в марксистском кружке, которым руководил Владимир Ульянов. Его однажды и навестил вождь, узнав о тяго­тах и болезни ветерана партии, распорядившись напра­вить страждущего на лечение в санаторий на казенный кошт.
Наведался Ленин вместе с Максимом Горьким и его гражданской женой Марией Андреевой в гости к сорат­нице Елене Стасовой, служившей в секретариате ЦК партии. И она жила в «Петергофе», где, кроме квартир, хватило место секретариату ЦК партии. В гостях вождь слушал игру на рояле родственницы Стасовой, испол­нявшей, как свидетельствует биографическая хроника Ленина, музыку Бетховена. Для Горького и Андреевой этот дом служил кровом в дни, когда в Москве шли бои на улицах зимой 1905 года. Тогда их номер люкс в гос­тинице стал в арсеналом, где изготавливали и хранили оружие и боеприпасы, играл роль одного из центров восстания»
.

Там же помещалась и Книжная палата. О ней вспоминает жена В.Ходасевича Анна Ходасевич: «Через год мы с Владей ушли из лавки. Я вскоре перешла работать по приглашению Александра Брюсова в Книжную Палату. Александр Брюсов был ее секретарем, а Валерий Брюсов заведующим. Книжная Палата помещалась в то время в доме бывшей гостиницы «Петергоф», на углу Моховой и Воздвиженки. «

Посещал Ленин и расположившуюся на первом эта­же здания бывшей гостиницы приемную «Всероссий­ского старосты», формального главы государства — Ми­хаила Калинина, выступал здесь перед главами губер­ний и уездов. С тех пор этот дом стал местом, куда тя­нулись со всех концов необъятной страны люди, добивавшиеся помилования осужденных родственни­ков, искавших правды.

Ходила к Калинину и моя будущая свекровь. Ее после детского дома для детей героев войны им.Сталина послали работать в Иваново ткачихой, она там работать не смогла, потому что было в ней килограммов 30 весу и она каждый день падала в обморок, а когда вернулась в Москву, их комнаты в доме на Бакунинской заняли. Тамара Ивановна из Москвы в Иваново уезжать не хотела. Вот она и ходила к дедушке Калинину. Он помог. Как же — дочка героя, сирота. Да еще надо знать нашу Тамару Ивановну. Вобщем комнаты в коммуналке на Бакунинской и московская прописка были возвращены.

Одно время на пересечении улицы Семашко и проспекта Калинина стоял памятник Калинину М.И. Он был сооружён на проспекте Калинина в 1978 (скульптор Б.И. Дюжев, архитектор Е.И. Кутырев), его снесли во время антикоммунистических демонстраций в августе 1991. Я, как не напрягала память, не смогла вспомнить, ни памятник, ни улицу Семашко, хотя на проспекте Калинина бывала часто.


из журнала

С 1950 в здании приемной ВЦИК действовал Музей Калинина, но в 1991 экспозиция демонтирована.

Сейчас в бывшей гостинице «Петергоф» располагается Приемная Президента РФ 68, и офисный комплекс.

http://revolution.allbest.ru/bank/00022687_0.html — страхование
http://www.politer-asa.ru/euky-898ukuy-b5eb7b/x9edpluoobyb-d-2odpluoobyb-i9pkidpluotb/