«Φαίδρα»

Вечером в пятницу мы должны были идти с Еленой куда-нибудь посидеть, поболтать и выпить. Такой вот обычный вечер пятницы. Елена пригласила своего приятеля, Димитриус уехал к папе, а мы с девчонками пришли к магазинчику цветов около девяти вечера, как раз когда Елена начала заносить цветочные горшки внутрь. Эрик — так звали приятеля Елены, оказался замечательным дядькой лет 45-50, который тут же нас покорил. Он запретил Елене таскать горшки и все делал сам. Когда мы рвались помогать, он серьезно на нас смотрел и спрашивал: «Что вы делаете?» Мы пытались его уверять, что получаем огромное удовольствие и еще что мы хотим скорее куда-нибудь приземлится и выпить пива.
Вопреки всем нашим ожиданиям, и к нашему потом уже счастью и удовольствию, нас не повели в какое-то обыкновенное кафе. Мы оказались в самом сердце старой доброй Греции. Ресторан «Федра» — это небольшой домашний ресторанчик, расположенный недалеко от Национального музея, в переулке. Это первый этаж старого здания, две комнаты с высокими потолками, украшенными лепниной и гирляндами нарисованных цветов, барной стойкой. Пианино, на столиках маленькие вазочки с изящными букетиками — их привезла Елена. Хозяин ресторана — ее старый друг и клиент.
Так вкусно и душевно мне не было еще нигде. За соседним столиком сидела компания — день рождения, тоже друзья хозяина. На пианино играл их общий приятель и пел красивым тенором. Пел «Осенние листья» на французском, как Ив Монтан, но в основном пел старые греческие песни, которые все подпевали.
Мы ели овощи гриль, кебаб, пюре. Все заказал Эрик, потому что меню было на греческом, и мы только попялились на него и поняли слова — суп и салат.
Потом вышел хозяин. И я поразилась, как он похож на моего дядю: борода с проседью, добрые глаза, очки, джемпер. Он тоже пел. Замечательно пел. Он пел и почему-то плакал. Потом мы узнали, что это песни их общего друга, который недавно умер. Все подпевали. Казалось, мы сидим в давно знакомой компании. Эрик выспрашивал у девчонок их планы, вспоминал свою поездку в Россию в 1985 году, обсуждал с Лешкой Крым. Красное вино было чудесное. На столах горели свечи, за окном были темные афинские улицы. Иногда они пели что-то веселое и бравурное, тогда пианист поворачивался к компании за столом и подмигивал им. Или они пели что-то грустное, тогда хозяин брал за руку Елену, которая сидела рядом с пианино. Слезы текли у него по щекам.
Мы уже собирались уходить, когда хозяин сказал, что споет сейчас для нас одну русскую песню. Было неожиданно. И выбор песни был неожиданный. «Журавли» Яна Френкеля. Тут уже мы чуть не расплакались. Она оказалась очень греческой.
Потом Елена нам рассказала, что ресторанчик доживает последние дни. Им нечем платить за свет, и они работают в долг. Хозяин только исправно платит зарплату своим сотрудникам. А ведь это популярное место, чтобы попасть надо записываться заранее.

Уходя, мы расцеловались с хозяином. Это был фантастический вечер, Греция открыла еще одну тайну, душевных, добрых людей, которых не увидишь просто так на улице. Греческую интеллигенцию. Елена довезла нас до отеля. Завтра будет еще один день.

Золото Феба

Теперь я могу сказать со всей откровенностью, а главное с уверенностью и убежденностью — утром, когда богиня Аврора зажигает свои красные факелы, на востоке появляется Феб на своей золотой колеснице. В колесницу впряжены золотые кони, их гривы сияют золотом, а на голове Феба красуется корона, и лучи от золотой колесницы озаряют небо и землю. Я сама это видела, своими глазами. Столько сверкающего золота на небе могла разлить только колесница лучезарного бога Аполлона. И у меня даже есть доказательство (маленькое, но точное).

Мы пошли смотреть восход на Пникс, потому что оттуда четко виден западный фасад Парфенона, и значит мы могли видеть Солнце, встающее четко над Парфеноном. Простой расчет, тогда еще мы не думали попадать в миф, легенду и видеть волшебство. Мы запаслись кофе, бутербродами и сели ждать.

По небу разливался мягкий рассвет. Наверное, Аврора очень нежная и красивая, потому что утренняя заря — это самое нежное время суток.

По небу плавали крокодильчики и птеродактили в виде облаков, мы дожевывали бутерброды и ждали. Было холодно, и солнце все не хотело показываться. Мы уже отчаялись и решили, что выбрали неправильное место и надо перебазироваться на Акрополь и смотреть там, потому что горы высокие и ждать мы будем долго. Мы развернулись и пошли вниз. Хорошо Наташка обернулась. Потом она выступала, и говорила, что ненавидит эти странные сказки о том, что нельзя оборачиваться, что бедную женщину зазря обратили в соляной столб, что все это глупости и оборачиваться надо, обязательно надо, иначе можно упустить что-то очень важное, вот как сейчас. А над Парфеноном зажглись первые золотые лучи.

Это очень сложно объяснить и описать. Это сложно передать фотографией. Лучи были золотые, яркие, нежные, над Акрополем светился золотой ореол.

Он зажигался ярче и ярче.

Золото разливалось над городом

Я правда видела колесницу. И я досмотрелась до того, что в глазах уже стоял только японский флаг — красный огненный шар на белом фоне. Это было умопомрачительно: лучи, золото, сверкающие кони, корона… И все это появляется над Парфеноном.

Я отвела глаза и увидела… Дафну

Помните легенду о Дафне и Аполлоне. Прекрасная нимфа не любила Аполлона, он гнался за ней, а она обратилась в дерево. Я не уверена, что это именно лавр… но это точно девушка, которая обратилась в дерево, и она вышла встречать колесницу Аполлона вместе с нами. Больше на Пниксе никого не было…

Новый музей Акрополя

Я хочу пригласить вас в новый музей Акрополя. Это видео с сайта музея.

Музей открыли в 2009 году, и я рада, что мы поехали в Афины только сейчас и смогли посетить его. Открытие музея задержали остатки древних строений, которые обнаружили, когда начали рыть фундамент. И хотя в Афинах и так полно древних камней, фундаментов, мозаичных полов и колодцев, эти находки тоже законсервировали и теперь их можно видеть сквозь стеклянный пол музея.

Кариатиды Эрехтейнона, скульптуры, портики, вазы, черепки — все это можно разглядывать часами, подходить, уходить и возвращаться.

Но самый впечатляющий зал — это зал Парфенон. Вы оказываетесь на крыше Парфенона. Вы, как Фидий можете пройтись по воображаемым мосткам и разглядеть весь 160-метровый фриз и метопы всего лишь на растоянии вытянутой руки. Вы можете обойти вокруг скульптур портиков. А за окном будет вид на Акрополь.

Вот пусть теперь британцы только попробуют не отдать награбленное!

«Приглашенные британские официальные лица церемонию открытия музея проигнорировали,» — написали в новостях. Ну-ну. Раньше у них была отговорка, что греки не могут обеспечить достойное хранение подлинников. Что теперь?

Сайт музея http://www.theacropolismuseum.gr/default.php?la=1

(no subject)

Сегодня, скучая по Греции, мы слопали полтора килограмма помидоров и полпачки брынзы, из которых пытались сделать «кипрскую еду». Если заменить кипрский твердый сухарный хлеб на питерские краюшки, получаются замечательные бутерброды с помидорами, сыром и оливковым маслом. Вспоминая наши приключения, мы заели это все килограммом апельсинов и решили покрасить стены на даче в какие-нибудь небелые, яркие краски. Жаль, что потолок на нашей московской кухне не удастся покрасить в красный цвет, все-таки низкие потолки — это беда, которая не дает развернуться фантазии.


Афины, 1869. http://visualhistory.livejournal.com/45261.html

Это площадь Монастыраки. Сейчас там метро «Монастыраки» и оживленное место, где сходится несколько туристических улочек. Церковь стоит на прежнем месте, разве что садика и ограды вокруг нее нет, она глубоко утоплена под землю, слева — кафе, где стены украшены фотографиями хозяина с разными знаменитостями, на самого хозяина можно посмотреть тут же, он сидит за одним из столиков, перебирая бумажки и попивая вино или кофе. Чуть дальше большой купол мечети, а на горе — Акрополь. Машка сказала, что никогда не заблудилась бы в Афинах, потому что научилась ориентироваться по Акрополю. Его видно почти отовсюду.

(no subject)

Сегодня наш последний вечер в Греции, последняя ночь. Уже с утра был уговор, что мы не ужинаем в городе, а приходим домой есть греческую еду, которую приготовит Гаруфалия. («Елене мне сказала, что я совсем не кормлю вас, это неправильно. Буду делать кипрскую еду, купите помидоров.») Дома нас ждут две бутылки ставшего традиционным Каненоса и блюдо под названием коукоувайя — сова. Это такой сухой-сухой серый хлеб, порезанный на куски, на него кладутся протертые помидоры, розмарин и фета, все поливается оливковым маслом. Сухари размокают и их можно есть. Почему это называется сова непонятно. Елене играет на аккордеоне. Лешке нравится вальс про чьи-то волосики, а нам мелодия из «Амели». Пес похоже тоже любит «Амели», он подпевает. За окном висит кот. Это еще одна загадка нашего дома. Пес живет дома, кот — во дворике. Он ловит мышей, а вечерами висит на решетке окна, держась передними лапами за верхнюю перекладину. Уезжать неохота, но ноги уже не ходят, нам хочется спать, а я мечтаю поесть гречки с котлетами. По ночам мне снятся сны, в которых я разговариваю на странной смеси английского, русского и греческого.
Мы обзавелись любимой таверной около Акрополя, где нас встречают как родных, поят бесплатным кофе, а иногда и вином. Хозяин уже знает, что Машка любит фруктовый салат, и чтобы клубники побольше, я пью белое вино, а Лешка красное. Наташка удивила сегодня его, отказавшись от традиционных сосисок на гриле. «Евхаристо,» — провожал нас сегодня наш любимый официант. Увидимся ли мы еще…
Мы увозим два килограмма био-картошки, которую нам вручила Елене, чтобы мы посадили на даче. Она не содержит ГМО. Три булыжника. Два мраморных я нашла в Суньо, и один розовый — сегодня в порту. «Я всегда вожу с собой камни из Греции,» — говорит Гаруфалия. Она упаковывает в чемодан банки с медом — пять огромных банок. Завтра — в аэропорт.