Триест. День третий. Вторник

«Улисс» — прекрасный способ узнать город. Вы приезжаете в незнакомый город и расставляете ориентиры — маяк, библиотека, аптека, бар, таверна, бордель, но главное в этом списке — дом. Дом, где живет богиня, и куда вам будет вернуться после трудного дня, где ваша Итака. Своими мыслями вы всегда будете возвращаться к дому: уже? нет? пора?
Домой вы будете тащить мыло и продукты, там вы будете завтракать.
Мы просыпаемся на виа Боттисти, в доме 18 на четвертом этаже, за окнами шумит город, и мы идем варить кофе.

Via Battisti. Утро.

Утром Лешка бегал по набережной, и на первую лекцию об особенностях перевода «Портрета художника в юности» на итальянский так и не узнал. Судя по народу, тянущемуся к музею Револьтейя к 10.30, а не к положенным 9.30, об особенностях не узнали многие. Вчерашний торжественный ужин по случаю открытия не прошел зря. На сегодня назначен вечер музыки и песен, так что скучать нам не придется.

Мне обещают грозу, поэтому я планирую прогулку вокруг музея Джойса, куда можно забежать, если начнется гроза, а по дороге запасаюсь красным в клеточку зонтом. После покупки симкарты в телефон у итальянского продавца, ни слова не понимающего на английском, я чувствую себя уверенно и свободно. Уж остальное-то я всегда смогу объяснить.

В руках у меня карта Триеста, и я решительно настроена найти самый известный в Триесте адрес Джойса — дом 4 по улице Браматти. Джойс и Нора жили здесь почти три года, а это для вечных триестовских скитальцев очень много. Там же я уверена, что найду Мистера Блума и его рыжеволосую богиню. Поход к дому на улице Браматти похож на паломничество. От набережной мне приходится совершить настоящее восхождение на крепостную гору. Совсем к крепости я не понимаюсь, она остается слева, но поднимаясь по узкому тротуару улицы Сен Мигель, я представляю себе Нору, которая тащит двоих ребятишек и корзинку с продуктами.

Очень крутой подъем…

Моя милая. В полночь, после концерта, поднимаясь по улице
Сан-Микеле, ласково нашептываю эти слова. Перестань, Джеймси!
Не ты ли, бродя по ночным дублинским улицам, страстно шептал
другое имя?

Конечно, он шептал другое имя. Для него всегда было только одно имя, еще из Ибсена. Нора, Нора…


А вот и дом. Четвертый этаж.


Поднявшись по Сен-Мигеле, невольно запрокидываешь голову: «Еще на четвертый этаж… Пешком…»

Так я себе и представляла дом Молли и Леопольда Блум. Рядом почта, кафе, маленькие лавочки, где можно купить хлеб насущный, почку и так далее. Рядом с домом лестница (тогда я еще смотрю на нее как на просто лестницу, а не на знак, не на символ, не на повод для анализа). Лестница Джойса. Почему бы и нет? Por que no? Привычно перевожу на первый пришедший на ум язык.

Обратно я спускаюсь под начинающим накрапывать дождем, и в музей влетаю уже из под льющейся с неба воды. Ставлю зонтик в подставку. Теперь я начинаю замечать подставки под зонты, они везде, при входе в магазин, аптеку, кафе, музей, их много, а значит дождь в городе — дело обычное и частое. Потом мы уже будем замечать сырые стены домов, которых нет, например, в Валенсии.

Эпизод 5.

Четвертый эпизод плавно переходит в пятый. (Да, я тоже зашла в туалет. В музее кстати он очень неплохой.) Аптека — мыло покупать не стала, зато запаслась пластырем, поскольку вчерашняя прогулка в новых босоножках запомнится моим ножкам надолго.

Аптека… Аптеки редко переезжают. Эти бутылки их зеленые, золотые, не очень сдвинешь.

Такое впечатление, что аптеки Триеста не переезжают никогда. Куда не зайдешь, старые шкафы, склянки, касса с огромными клавишами. Сразу представляешь себе Джойса или Нору. Чем они лечились? От чего?

Церковь мне заменяет музей.

Прохладный запах святых камней влек его. Он поднялся по истертым ступеням, толкнул дверь и тихонько вошел. Что-то тут делается: служба какой-то общины. Жаль, что так пусто. Отличное укромное местечко, где бы пристроиться рядом с приятной девушкой. Кто мой ближний?

Маленький, всего три комнаты, но это настоящий храм Джойса и Итало Свево — писателя, ученика Джойса. Нет, не последователя, Джойс учил его английскому, а Итало Свево познакомил Джойса с Эзрой Паундом, и это знакомство одно из важнейших знакомств в истории литературы. Эзра Паунд убедил Джойса дописать Героя Стивен, и «Герой Стивен» превратился в «Портрет художника в юности», который привлек внимание к Джойсу, и его оценили, похвалили, заметили, и уже не бросали. Другое дело, как воспользовался этим вниманием Джойс, но тогда бы он был не Джойс, и «Улисс» стал продолжением «Портрета», а «Финиган» продолжением «Улисса». Джойс остался верен себе, но не все остались верны Джойсу.

А пока я сижу в теплом, уютном музее на последнем ряду венских стульев и смотрю фильм про Джойса в Триесте. Старые открытки-фотографии города, который принял Джойса, дал ему работу, учеников, растил его детей, кормил их семью. Теплый, дождливый, обычный и полный повседневных забот город. Тогда он был австрийским портом. Джойс работал в школе, ходил по частным урокам, писал статьи в местную газету. В 1907 году у него родился сын.

Список домов Джойса и кружочки на карте Триеста похожи на платье в горошек. Месяц, два месяца, дом, дом по соседству, дом на рыночной площади. Так вот куда идет памятник Джойсу, он идет на бывшую шумную площадь, где торговали рыбой, цветами и фруктами. Рядом с памятником я уже сфотографировалась.

В музее полно афиш Блумсдея. Видно профессор Кривелли очень любит праздники и Джойса. Я с ним познакомлюсь вечером в пабе.
Лешка не запомнил адреса, где всех будут ждать, и поэтому попадаем мы на это мероприятие просто чудом, потому что встречаем группку таких же как мы заблудившихся, но восемь из них не знают, куда идти вообще, а один не знает, где площадь Единства, поэтому идет вместе со всеми. Это настоящая удача, и мы успеваем вовремя пристроится в хвост заходящих в паб одношкольников.

По идее, шестой эпизод — это путь Блума и его приятелей на похороны друга, но на Еврейское кладбище я не добралась. А именно туда ходит Джойс, и там скрыто много ответов на его рассказы из «Дублинцев», и на шестой эпизод. Осталось на следующий раз.

Зато мы в пабе. Здесь очень вкусно, все веселые, а когда выпито достаточно, Джон Маккурт — это как бы наш директор школы, начинает петь. Они все так здорово поют, как в кино про ирландцев. Кто-то наизусть, кто-то по бумажке, кто-то по словам из телефона, но голоса удивительные. С нами за столом сидит Флика — она из Ирландии, занимается семиотикой еды в Улиссе. Потом милая пара из Англии — он завуч, и они так здорово разыгрывают какую-то смешную песенку, потому что он поет и все время смотрит на нее, а она вовремя вставляет слова. И профессор Рензо Кривелли, я только потом понимаю, что это он, когда он подсаживает к нам с Фликой и показывает в своей книге о Триесте Джойса какие-то места, куда надо сходить. Узнав, что мы русские, он спрашивает, будем ли мы петь «Подмосковные вечера» и обещает подпеть, если что. Обманул. Петь не стал, послал жену. Она что-то на итальянском пела, а я оставшийся вечер упрашивала его спеть «Подмосковные…». Он мне на следующий день свою книжку подарил, так я его достала, наверное.


Джон МакКурт. Обычно он появлялся в светлых брюках, синем пиджаке с налокотниками, с портфелем и в шляпе а-ля Блум. Кстати весь Триест ходит в этих шляпах. До сих пор. Так что Джойс опять ничего не придумал, а написал как есть.
Тут он решил расслабиться, чтобы остальные тоже расслабились и начали петь. Хитрец!

А было весело!

Автор: madiken

Москва-Старица и немного Валенсии

Триест. День третий. Вторник: 2 комментария

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s