Стивен и Пер Гюнт

Разговор Стивена с матерью напоминает другой разговор: сын спорит с матерью, они ругаются, но любят друг друга, они близки, они родные: это Пер Гюнт и его мать Осе. Мы видим их сразу, как только начинается пьеса Ибсена. «Пер Гюнт крепко сложенный парень лет двадцати, спускается по тропке. Мать его, Осе, маленькая и сухонькая, спешит за ним. Она сердита и бранит сына». Мать Стивена не бранится, но о их близости мы можем догадаться, потому что именно ей Стивен решается прочитать свой доклад. Ректор и Маккоен получают только рукопись, мать же становится настоящей слушательницей. Как в детстве мать готова считать до десяти пока сын ныряет в ванночке с утятами, так и здесь только мать способна понять своего сына, выслушать то, что возможно не поймет в силу своего образования. Но ее Стивен не боится, не боится встретить непонимание, отвержение, он стоит с ней лицом к лицу.

«Конечно, Стивен, если тебя только не смущает, что я тут глажу…»

И дальше «…когда он закончил, она сказала, что написано очень красиво, но отдельные вещи она не смогла уловить…» Осе более конкретна: «Врешь ты, Пер!»

Не морочь старуху мать,
Все равно ведь не поверю,
Значит, нечего и врать,
Будто задал трепку зверю!
Где же встретил ты оленя?

Вот он тот прекрасный олень – образ красоты, образ художника, творца, эгоиста. Олень – это сам Стивен, или его красивая идея. Образ оленя мы помним из эссе «Портрет художника», у Эльманна: «Джойс должен был знать это высказывание Гете, которое любил цитировать Йетс: «Ирландец всегда выглядит так, как будто стая гончих тащит вниз какого-то благородного оленя».

Разговор Стивена с матерью не повторяет в точности страстный спор Пера с Осе, но какие-то темы совпадают.

На недоверие матери юноши реагируют одинаково. Пер Гюнт добавляет подробностей про оленя:

Тут копыта заскрипели,
Я дыханье затаил
И гляжу — рога ветвятся.
Стал к нему я пробираться
И оленя, право слово,
Увидал в кустах такого,
Что в округе с юных дней
Не видала ты стройней.

Осе

Где уж!

Пер Гюнт

Я курок спустил,
Зверь упал. И, выиграв схватку,
Я — к нему, что было сил,
На него спешу забраться;
За ухо его хватаю,
Нож готовясь негодяю
Ткнуть, не дрогнув, под лопатку, —
Как начнет он заливаться
Да как ринется, проклятый,
Как швырнет меня назад!
Выпал нож, в руке зажатый,
И немедля был подмят
Я оленьими рогами, —
В клещи, стало быть, попал! —
И наверх он поскакал
Сумасшедшими прыжками.

Осе
(невольно)

Господи!

Стивен же на предложение прочитать доклад еще раз «прочел снова и потом дал себе волю, пустившись в длинно изложение своих теорий, приперченное множество грубовато-выразительных примеров, с которыми, он надеялся, до нее лучше дойдет».

Целый ад пустился в пляс!
Право, спятить мы могли бы.

Осе
(едва держась на ногах)

Бог спаси!

(Пер продолжает.)
Здесь пустыня ледяная,
А внизу-то бездна ждет!
И, смятеньем обуяны,
Мы несемся сквозь туманы,
Рассекаем птичьи стайки —
И шарахаются чайки.
Не сдержать никак полета,
Вдруг внизу блеснуло что-то —
Брюхом кверху зверь плывет.
Это наше отраженье
В озере пришло в движенье:
Совершая воспаренье,
Прямо к нам неслись они —
Ведь у нас-то шло паденье!

И так же как Осе, мать Стивена уже согласна и просит продолжения: Осе (чуть не задыхаясь): Пер! Скорее! Не тяни!

Мама же Стивена просит его дать ей почитать Ибсена. Для ирландки это очень смелый поступок. Ибсена почти никто не знает, и читать не хочет. Это видно из слов критиков, которые будут звучать на чтении доклада. Но мать Стивена прочитала не только «Кукольный дом», но и «Привидения», и «Дикую утку».

Обе матери решились «сочетать осторожную материнскую заботливость с проявлением интереса, который не мог быть уличен в притворности и в первую очередь предназначался как комплимент». Это ли не признак хорошей матери?

Как же не свернул ты шею?
Как не покалечил ног?
Голова-то как цела?
Божья воля, разумею,
Сына моего спасла.
А до рваной что одежи,
Где о ней и думать, боже,
В толк-то взяв, что в скачке этой
И пропасть сыночек мог.

Мать Пера провести сложнее:

Ну и мастер же ты врать!
Этаких на свете мало!
Сказкой стал морочить мать!
Да как в девках я жила,
В двадцать лет, ее слыхала —
Это Гудбранда дела,
Не твои!..

А вот для матери Стивена наоборот «было облегчением узнать, что за эксцессами новоявленного культа стоял признанный священный авторитет». Ура Фоме Аквинскому!

Осе
(в сердцах)

Ложь чужую тащат снова,
К ней приладив бахрому,
Чтоб не виден никому
Был скелет вранья былого.
И сыночек норовит
Лжи придать нарядный вид.
Вот ты по каким причинам
О полете плел орлином,
Страхов тут нагородил,
Что уж я была без сил.
Так не сразу и поймешь,
Что твои рассказы — ложь!

Доклад Стивена вовсе не беллетристика, поэтому во лжи его обличать не приходится, хотя и он, как и Пер, говорит о красоте, и «безмерным почетом окружает «прекрасно». Мать это «было удивительно увидеть».

Она, как и Осе вспоминает о своей жизни до замужества: «До того как я вышла замуж за отца, я очень много читала. И я интересовалась всеми новыми пьесами».

Из богатства даже малость
Нам от деда не досталось.
Был у деда — помни, внук! —
Полный золота сундук,
Да отец твой — знай, сынок! —
Тратил деньги, как песок.
Выйти в знать имел в предмете,
Ездил в золотой карете,
Только денежки пропали
Той порой, как пировали, —
Всякий сброд винище хлопал,
А потом — стаканом об пол.

«Видишь ли, Стивен, твой отец не такой, как ты, его эти вещи не интересуют… Он мне рассказывал, как он в молодости пропадал на псовой охоте все время, занимался греблей на Ли.» А из биографии Джойса мы знаем, что его отец уж точно «тратил деньги как песок», так что детям не нашлось средств на приличное образование. Помог случай.

Матери заводят разговор о судьбе сыновей, что он них ждут.

Вот и матери-то хворой
Мог бы все же помогать
В работенке хоть которой, —
И хозяйство сбережешь.
(Продолжая плакать.)
Ох, не стал мне сын опорой!
Ты бездельничать хорош,
На печи лежать любитель
Да еще в золе возиться.
Не сыскать у нас девицы,
Чтобы зря ты не обидел.
Надо мной смеется всякий —
Нет денька, чтоб ты без драки.

«Ему (отцу) хочется, чтобы ты сам себе проложил дорогу, продвинулся бы в жизни. Вот в чем его амбиция».

Пер Гюнт (отходя): Отвяжись!

Стивен: «Меня тошнит частенько от такой жизни, по мне она уродлива и труслива».

Стивен не говорит этого, но думаю, что он так же как Пер Гюнт, хочет успокоить мать.

Хочу я, чтоб
Ты повсюду, дорогая,
Знала от людей почет,
И тебя, поверь, он ждет
От всего родного края.
Лишь немного погоди, —
Будет слава впереди.

Стивен дарит матери Ибсена, как Пер Гюнт дарит ей свои сказки про оленя, про кузнеца… Из «Улисса» мы помним, что мать Стивена умерла, и что он был рядом с ней. У нас еще будет возможность сравнить их прощание, ведь мать Пера тоже умирает у него на руках.

Автор: madiken

Москва-Старица и немного Валенсии

Стивен и Пер Гюнт: Один комментарий

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s