О рыцарях

Продолжаю медленно читать Элиаса, и останавливаюсь на примечательной цитате:

Хорошо известно, что смерть случится, но будущее человеку неведомо; она приходит к нему как вор в ночи. Но коль ты в себе уверен, смерти не слишком бойся, ибо если станешь ее очень бояться, то уже никогда не станешь радостен.

И это отличительная черта рыцарей Средневековья, которые живут с мыслью о смерти, но «должны всегда любить радость».

Мне всегда внушало подозрение «рыцарство на 8 марта», когда устроят в школе или в пионерском лагере «День рыцаря» и мальчишки бегают перед тобой дверь открывают и надо-не надо опускаются на одно колено. Что-то у меня вызывало подозрение, что это не имеет отношения к рыцарям.

Так вот, подумав, я поняла, что на самом деле я замужем за настоящим средневековым рыцарем. Лехино «нам скоро всем придет конец» и вместе с этим марафоны, подарки ненаденьрождения, праздники непослучаю, которые так часто устраиваются у нас дома, это и есть рыцарство. Знать, жить на краю, платить за все и не переставать радоваться — это прекрасное и очень редкое качество, которое нам всем бы пригодилось.

Загадочная девушка из романа Переса-Реверте «Клуб Дюма»…

— А все эти архангелы? — заговорила Ирэн Адлер, впрочем, возможно, это была ее тень. В тоне звучали пренебрежение и обида; Корсо уловил эхо с силой выпущенного из легких воздуха, так что получился вздох презрения и отчаяния. — Они такие красивые, такие совершенные. И такие дисциплинированные — прямо как нацисты.

Иллюстрация Г.Доре к книге «Потерянный рай» Мильтона

В этот миг она выглядела не такой уж и юной. Она несла на плечах вековую усталость — мрачное наследство, чужие грехи. И он, изумившись и растерявшись, не узнавал ее. В конце концов, подумал Корсо, может быть, ни одну из двух не стоит считать настоящей: ни тень на покрывале, ни фигуру, закрывающую свет.
— В Прадо есть одна картина… Помнишь, Корсо? Мужчины, вооруженные ножами, пытаются выстоять против всадников, которые рубят их саблями. Я всегда воображала, что у падшего ангела, когда он взбунтовался, были точно такие же глаза, такой же потерянный взгляд, как у тех несчастных с ножами. Храбрость отчаяния.


Восстание на Пуэрта дель Соль 2 мая 1808 года Ф.Гойя

Тем временем она чуть сдвинулась с места, всего на несколько сантиметров, но тень ее при этом быстро метнулась вперед и приблизилась к тени Корсо, словно действовала своевольно, по собственной прихоти.
— А что ты-то об этом знаешь? — спросил он.
— Больше, чем хотелось бы.
Теперь тень девушки накрывала собой все фрагменты книги и почти соприкасалась с тенью Корсо. Он инстинктивно отшатнулся, чтобы две тени на кровати разделяла хотя бы узкая полоска света.
— Вот, вообрази, — говорила она все так же задумчиво, — самый прекрасный из падших ангелов, один в пустом дворце, плетет свои козни… Он добросовестно отдает все силы рутинным делам, которые сам бесконечно презирает; но они по крайней мере помогают ему скрыть отчаяние. Поражение. — Девушка засмеялась тихо, безрадостно и так, словно смех ее доносился откуда-то издалека. — Ведь он тоскует по небесам.

— Хуже пришлось тем, кто за ним последовал. — Корсо не сразу сообразил, о ком она вела речь. — Тем, кого он, падая, увлек за собой: воинам, вестникам, служившим ему по должности и призванию. Некоторые из них были наемниками, как ты… И многие даже не поняли, что в тот миг сделали выбор между подчинением и свободой, между лагерем Создателя и лагерем людей; они просто пошли за своим командиром — на бунт и на поражение, потому что привыкли выполнять приказы не рассуждая, и еще — они были старыми верными солдатами.

— Да, они пошли за ним, как десять тысяч греков за Ксенофонтом (*93), — пошутил Корсо.
Она помолчала. Как будто ее изумила точность сравнения.
— Кто знает, — прошептала она наконец, — может, они, разбросанные по свету, одинокие, все еще ждут, когда же командир велит им возвращаться домой.
Охотник за книгами нагнулся, чтобы достать сигарету, — и тотчас вновь обрел свою тень. Потом он зажег еще одну лампу — ту, что стояла на ночном столике, и темный силуэт девушки растаял, черты ее вернули себе ясность.

… Так давно, что ты и вообразить не можешь. И дело было очень тяжким. Я билась сто дней и сто ночей — без надежды на победу и пощаду… — Слабая, едва заметная улыбка мелькнула в уголке ее губ. — Только этим я и могу гордиться, Корсо: я сражалась до конца. И отступила, не показав спины, вместе с теми, что тоже падали с высот… Я охрипла, крича от ярости, страха и усталости… Потом, уже после боя, я поняла, что бреду по безлюдному голому полю; и была я так же одинока, как холодна вечность…

Светлые глаза неотрывно смотрели на него. Она снова казалась очень молодой.
— Это так трогательно, — заметил Корсо, — старые солдаты, бредущие в поисках моря…
Она захлопала глазами, и ему почему-то подумалось, что теперь, когда на лицо ее падал свет, она перестала понимать, о чем он, собственно, толкует. Да и тени на кровати больше не было, а остатки книги стали просто обгорелыми клочками бумаги; стоит открыть окно, и поток ветра подхватит их и, кружа, развеет по комнате.

А потом была сцена на мосту и девушка спасла Корсо. Она ударила, нападавшего на Корсо, Рошфора. Очень ловко ударила, ногой с разворота.

— А где ты научилась таким штукам?
— Каким еще штукам?
— Я же видел, как ты его там, на берегу, — Корсо неуклюже повторил движение ее рук, — отметелила…
Она вяло улыбнулась, поднимаясь и отряхивая сзади джинсы.
— Как-то раз мне случилось биться с одним архангелом. Победил, правда, он, но кое-какие приемы я у него переняла.

Дюрер гравюра из «Апокалипсиса»

Из-за струйки крови на лице она выглядела совсем юной. Девушка повесила холщовую сумку себе на плечо и протянула руку, чтобы помочь Корсо подняться. И он поразился скрытой в этой руке силе. Кстати сказать, только теперь он почувствовал, что у него болит каждая косточка.
— Надо же! А я всегда считал, что оружие архангелов — копья и мечи.
Она откинула голову назад и втягивала носом кровь. Потом покосилась на него и с досадой бросила:
— Ты, Корсо, слишком часто разглядывал гравюры Дюрера. Вот в чем твоя беда!

Дюрер гравюра из «Апокалипсиса»

А ведь мы знаем только версию победителя, и поэтому вынуждены довольствоваться таким представлением о случившемся.

Прекрасный белокурый воин в нашей истории может быть только один. …в любом случае конечный результат один — вечное проклятие.

Что касается дьявола, то это сердечная боль Господа Бога, и только Его; ярость тирана, угодившего в собственные сети. История, рассказанная с позиции победителей.

Но, может быть, их было два? Два прекрасных белокурых воина…

С праздником!


Сегодня 8 марта!

Сегодня мы собираемся быть самыми-самыми…

Самыми величественными

Самыми сексуальными

Самыми загадочными

Самыми хозяйственными

И мы собираемся оставаться такими всегда!

Ведь нам так хочется быть счастливыми!

Мы и музыка

Вот вам еще одна история про Машку. Типичная ее история. Ехала Машка в маршрутке и слушала музыку. Настроение у Машки было поэтическое, поэтому музыку она слушала классическую. Сначала «Пер Гюнта» уж не знаю подробно что, наверное, утро или песню Солвейг, потом крутила по кругу Моцартовский «Реквием по мечте» благо он небольшой. По сторонам Машка не смотрела.
Все, кто ездил в маршрутках, знают, что то, что слушает человек в наушниках, слушают все пассажиры маршрутки. И тут уж кому как повезет. Вот Машкиным сопассажирам повезло, и они от метро до супермаркета наслаждались классикой и любовались на милую девушку с двумя длинными косами.
Наслушавшись Моцарта, Машка решила, что надо послушать что-то бодрящее, порылась у себя в списке мелодий и выудила группу «Ленинград». Когда хриплый голос допевал припев, Машке надо было выходить, и тут она увидела ошарашенные лица людей, с которыми ехала от метро. Многие смотрели с укоризной. Вера в подростков, как представителей светлого будущего, таяла в этих глазах безвозвратно.