«Φαίδρα»

Вечером в пятницу мы должны были идти с Еленой куда-нибудь посидеть, поболтать и выпить. Такой вот обычный вечер пятницы. Елена пригласила своего приятеля, Димитриус уехал к папе, а мы с девчонками пришли к магазинчику цветов около девяти вечера, как раз когда Елена начала заносить цветочные горшки внутрь. Эрик — так звали приятеля Елены, оказался замечательным дядькой лет 45-50, который тут же нас покорил. Он запретил Елене таскать горшки и все делал сам. Когда мы рвались помогать, он серьезно на нас смотрел и спрашивал: «Что вы делаете?» Мы пытались его уверять, что получаем огромное удовольствие и еще что мы хотим скорее куда-нибудь приземлится и выпить пива.
Вопреки всем нашим ожиданиям, и к нашему потом уже счастью и удовольствию, нас не повели в какое-то обыкновенное кафе. Мы оказались в самом сердце старой доброй Греции. Ресторан «Федра» — это небольшой домашний ресторанчик, расположенный недалеко от Национального музея, в переулке. Это первый этаж старого здания, две комнаты с высокими потолками, украшенными лепниной и гирляндами нарисованных цветов, барной стойкой. Пианино, на столиках маленькие вазочки с изящными букетиками — их привезла Елена. Хозяин ресторана — ее старый друг и клиент.
Так вкусно и душевно мне не было еще нигде. За соседним столиком сидела компания — день рождения, тоже друзья хозяина. На пианино играл их общий приятель и пел красивым тенором. Пел «Осенние листья» на французском, как Ив Монтан, но в основном пел старые греческие песни, которые все подпевали.
Мы ели овощи гриль, кебаб, пюре. Все заказал Эрик, потому что меню было на греческом, и мы только попялились на него и поняли слова — суп и салат.
Потом вышел хозяин. И я поразилась, как он похож на моего дядю: борода с проседью, добрые глаза, очки, джемпер. Он тоже пел. Замечательно пел. Он пел и почему-то плакал. Потом мы узнали, что это песни их общего друга, который недавно умер. Все подпевали. Казалось, мы сидим в давно знакомой компании. Эрик выспрашивал у девчонок их планы, вспоминал свою поездку в Россию в 1985 году, обсуждал с Лешкой Крым. Красное вино было чудесное. На столах горели свечи, за окном были темные афинские улицы. Иногда они пели что-то веселое и бравурное, тогда пианист поворачивался к компании за столом и подмигивал им. Или они пели что-то грустное, тогда хозяин брал за руку Елену, которая сидела рядом с пианино. Слезы текли у него по щекам.
Мы уже собирались уходить, когда хозяин сказал, что споет сейчас для нас одну русскую песню. Было неожиданно. И выбор песни был неожиданный. «Журавли» Яна Френкеля. Тут уже мы чуть не расплакались. Она оказалась очень греческой.
Потом Елена нам рассказала, что ресторанчик доживает последние дни. Им нечем платить за свет, и они работают в долг. Хозяин только исправно платит зарплату своим сотрудникам. А ведь это популярное место, чтобы попасть надо записываться заранее.

Уходя, мы расцеловались с хозяином. Это был фантастический вечер, Греция открыла еще одну тайну, душевных, добрых людей, которых не увидишь просто так на улице. Греческую интеллигенцию. Елена довезла нас до отеля. Завтра будет еще один день.

Золото Феба

Теперь я могу сказать со всей откровенностью, а главное с уверенностью и убежденностью — утром, когда богиня Аврора зажигает свои красные факелы, на востоке появляется Феб на своей золотой колеснице. В колесницу впряжены золотые кони, их гривы сияют золотом, а на голове Феба красуется корона, и лучи от золотой колесницы озаряют небо и землю. Я сама это видела, своими глазами. Столько сверкающего золота на небе могла разлить только колесница лучезарного бога Аполлона. И у меня даже есть доказательство (маленькое, но точное).

Мы пошли смотреть восход на Пникс, потому что оттуда четко виден западный фасад Парфенона, и значит мы могли видеть Солнце, встающее четко над Парфеноном. Простой расчет, тогда еще мы не думали попадать в миф, легенду и видеть волшебство. Мы запаслись кофе, бутербродами и сели ждать.

По небу разливался мягкий рассвет. Наверное, Аврора очень нежная и красивая, потому что утренняя заря — это самое нежное время суток.

По небу плавали крокодильчики и птеродактили в виде облаков, мы дожевывали бутерброды и ждали. Было холодно, и солнце все не хотело показываться. Мы уже отчаялись и решили, что выбрали неправильное место и надо перебазироваться на Акрополь и смотреть там, потому что горы высокие и ждать мы будем долго. Мы развернулись и пошли вниз. Хорошо Наташка обернулась. Потом она выступала, и говорила, что ненавидит эти странные сказки о том, что нельзя оборачиваться, что бедную женщину зазря обратили в соляной столб, что все это глупости и оборачиваться надо, обязательно надо, иначе можно упустить что-то очень важное, вот как сейчас. А над Парфеноном зажглись первые золотые лучи.

Это очень сложно объяснить и описать. Это сложно передать фотографией. Лучи были золотые, яркие, нежные, над Акрополем светился золотой ореол.

Он зажигался ярче и ярче.

Золото разливалось над городом

Я правда видела колесницу. И я досмотрелась до того, что в глазах уже стоял только японский флаг — красный огненный шар на белом фоне. Это было умопомрачительно: лучи, золото, сверкающие кони, корона… И все это появляется над Парфеноном.

Я отвела глаза и увидела… Дафну

Помните легенду о Дафне и Аполлоне. Прекрасная нимфа не любила Аполлона, он гнался за ней, а она обратилась в дерево. Я не уверена, что это именно лавр… но это точно девушка, которая обратилась в дерево, и она вышла встречать колесницу Аполлона вместе с нами. Больше на Пниксе никого не было…

GPS

Последнюю ночь мы сидим на Пниксе и любуемся городом. На этот раз мы перешли на другую сторону и сидим спиной к Парфенону. Действительно, сколько можно смотреть на Парфенон. У нас под ногами огни, некоторые из них беспорядочные, некоторые выстроились в длинные ряды шоссейных дорог, иногда огни взбираются на холмы. Четко видно красное крутящееся колесо обозрения где-то по дороге в Пиреус. «А вон там море,» — говорю я, показывая рукой вдаль. «Сколько можно?» — взрывается Лешка. — «Выключи ты свой GPS. Посиди спокойно. Какая разница, где море». Я правда буквально 15 минут назад обещала «выключить GPS» и не говорить поминутно «А вот это дорога на Пиреус», «а здесь недалеко кафе, в котором мы вчера обедали», «а это крыша музея» и так далее. Мне так спокойнее, я люблю знать, где я нахожусь. И что я виновата, что почти всегда я знаю, где нахожусь. «Скажите спасибо, что я не могу определять широту и долготу», — отвечаю я. Вот когда им понадобился книжный, они же меня попросили их отвести, и я отвела. Сама собой страшно гордилась, потому что понятия не имела, где книжный, увидела его на карте и просто шла напрямки. Кстати карты в Афинах тоже приблизительные, как и в Египте. Кто там будет все эти улочки прорисовывать, так обозначили главные и ладно.
Зато Леха теперь спец по тропинкам Пникса и района вокруг Акрополя, где можно бегать. Он там каждый день час-полтора наматывал круги.
За Пниксом интересное место, там остались платформы, вырубленные в камнях — основания домиков, которые стояли здесь две с половиной тысячи лет назад. Тут Фемистоклюс жил. Военачальник. И еще целый список достойных граждан. Вот ведь. И фундаменты остались и список жильцов, а ведь это было так давно.

26 марта

В этот день мы ходили в новый музей Акрополиса. Это мой самый любимый музей, обожаю это пространство. Там светло, там интересно, там свободно. Музей полон детей. Там вообще много детских групп в музеях, они бегают стайками, они сидят около статуй, они играют в какие-то игры с карточками. Все возраста. И я понимаю, что здесь они учатся любить Грецию.
Конечно, я опять торчала около кариатид. Минут 20 стояла, просто смотрела. Складки одежды, волнистые волосы заплетенные в свободную косу… Их уже почти отчистили. Их маленькими кусочками чистят лазером, осталось немного. Лешка с Наташкой зависали около каждой статуи на втором этаже. Машка в это время обежала музей галопом и слонялась по верхнему этажу. Верхний этаж там удивительный. Это схематичная крыша Парфенона. Можно ходить по этажу, который четко повторяет геометрию и географию Парфенона, одновременно можно смотреть на него в окно. Фриз расположен как раз на уровне глаз. Если отойти подальше появляется ряд с метопами, а западный и восточный фасад — повторяют фронтоны. Рельефы и статуи все подлинные, их сняли с Парфенона, отчистили и поставили здесь. Недостающие части сделаны из гипса. Недостающие — это не те, которые утеряны тысячелетия назад, это то, что украла Англия. Британский музей все еще не отдал ни одной части, вывезенной из Греции в 19 веке. То им не нравился музей (старый), то еще что-то. Сейчас пространство идеально для хранения скульптур, а Британский музей делает вид, что ничего не происходит. Вот тут у меня однозначное мнение, Британия должна вернуть все, что лорд Элгин «спас». И кариатиды одной, кстати тоже не хватает. Пустое место просто укором остается для англичан.
Нам пора уходить, и я вспоминаю, что тут же находится мой любимый греческий принц. Я же в прошлый раз тут в принца влюбилась, я вам не рассказывала. Это же просто волшебство, он как живой, мне так хотелось коснуться его щеки, поправить прядь волос… Вобщем я потащила Лешку знакомить. И оказалось, что принц пропал. Не знаю, где он… тумбочка есть, подпись есть, а принца нет. Так и ушла, не солоно хлебавши.
И вот еще что. Теперь я с полной уверенностью могу сказать, что барельефы в МУАРе, которые на первом этаже на лестнице напротив гардероба — это часть фриза Парфенона. Западный фасад четыре штуки слева. Подлинники висят в музее.
Кстати пока я искала, что это за фасад и гуляла по крыше, у меня родилась прекрасная идея, которую мы осуществили на следующее утро. Храм четко стоит с запада на восток, и значит солнце четко встает за Парфеноном и если встать на холме Пникс, то вид будет просто шикарный и языческий. Завтра пойдем проверять.

А вас я приглашаю в музей Акрополиса.

Маленькая греческая зарисовка

В один из дней, о котором я напишу потом поподробнее, мы заглянули в цветочный магазинчик Елены — сестры нашей московской Гаруфалии. Магазинчик этот расположен в двух шагах от станции метро Акрополис, недалеко от нового музея. Он занимает небольшую комнату на первом этаже современного дома, а около входа стоят цветы в горшках и два мотоцикла, увешенных цветами и уставленных ящиками с лавандой, нарциссами и гиацинтами. Мы расставили стулья между мотоциклами и уселись болтать.
В это время мимо проходил сосед и покупатель Елены. Сам он австралиец, работает на Бали и живет здесь, в Афинах по долгу службы, уж не знаю какой, и как он этот долг исполняет. Как бы то ни было шел он выбрасывать елку. Действительно, сколько можно держать дома четыре засохшие новогодние елки, да еще и в горшках. Весело шлепая сланцами и насвистывая, он проходил мимо магазинчика. Увидев нас, он остановился и решил, что дальше уже идти не имеет смысла, точнее смысл потом нашелся, и он отправился за пивом, оставив горшок с торчащими сухими палками около мотоцикла Елены. Елену он попросил сделать букетик для его жены — несколько розочек и веточка чего-то желтого.
Мы расселись пить кофе на улице, и тут наш приятель вернулся. Оказалось, что он решил обновить комнатные растения, и горшок притащил не просто так, а чтобы прям здесь в него и засадить все, что ему понравится. Понравились ему несколько кустов шалфея, шафран, мята и деревце оливки. Итак, пиво он поставил на мостовую и попросил пакет, чтобы упаковать свои сухие елки-палки. Горшок надо было отвязать от тележки. Креплениями служили два эспандера, и тут же был устроен курс молодого бойца для Димитриуса, Лешки и всех, кто был готов слушать и повторять. Жуя сигарету наш новый приятель растягивал резинки пока не засветил ими в мотоцикл, потом он демонстрировал нам свой пресс, задрав огромную футболку с головой льва-растамана. Но горшок надо было переставить на тротуар. Лешка вызвался помогать и они разлили полбутылки пива. Остальное разлил сам хозяин пока запихивал оливку в горшок с землей и колючками. «Какой дорогой район, — заявил он. — Три евро за пиво и все напрасно!» В это время из магазина выскочила Елена и причитала, что нельзя-нельзя — и горшок не подходящий, и иголки надо убрать. Сначала она причитала тихо, но, узнав, что мешок с елками останется ей, стала возмущаться. Эта кутерьма продолжалась еще полчаса, в это время пришел молодой человек заказал огромный подарочный букет и тут наш почти ушедший друг понял, что его букет не соответствует достоинствам его жены и попросил добавить туда ирисов и веточек самшита. Для этого он поставил тележку и пошел в магазин, тележка упала, рассыпав по тротуару комья земли, оставшиеся иголки и горшки с травками. В это время пришла милая женщина, чтобы купить горшочки с гиацинтом и лавандой, которые ей были щедрой рукой подарены нашим героем. Женщина вышла из магазина счастливая. Наконец, он отправился домой, преподав нам и молодому человеку, ждущему свой букет, бесплатный урок языка Бали. Несколько фраз, без которых на Бали не проживешь — «Я тебя люблю», «Ты самая красивая» и еще какую-то. Елене на чай он оставил 50 евро, и ей пришлось догонять его и долго ругаться, чтобы он не транжирил деньги, что скоро приезжает его дочь и ему надо думать о доходах.
Упаковывая огромный подарочный букет молодого человека в разноцветную бумагу, Елена вздыхала, что наверное он обиделся на нее, что елки засохли.
— Не расстраивайся, — успокоил ее Леха. — У него и оливка засохнет.

Назавтра он обещал вернуться и купить еще несколько горшков.

25 марта

Мы приехали, и теперь будем вспоминать Афины и как нам было там хорошо. Дело в том, что в Афинах сейчас такое вот московское лето — иногда 15 градусов, иногда 22. Еще там очень ярко, яркое солнце, яркие цветы, зелень. Маки цветут, глицинии и какие-то деревья просто усыпаны ярко-розово-лиловыми цветами. И конечно, висят оранжевые мандарины, которые нельзя есть, но они добавляют яркости всеми пейзажу.
Живем мы недалеко от Акрополя, в Псири, рядом со станцией метро Тисеум. Прямо под окнами у нас синагога. Первая синагога в Афинах. В соседнем доме Музей Исламского искусства, куда мы собираемся непременно сходить. Прямо по курсу за домами видны дорожки Керамикоса — поселения рядом со старыми Афинами с борделем и кладбищем. Собственно, что еще надо горожанам… А справа — Акрополь. Он царит над городом, величественно светясь скелетами своих древних храмов.
Оценить все прелести района мы в первый день не можем, потому что в Греции праздник — День независимости. В этот день Греция освободилась от Османской империи. Утром по этому поводу был парад, а сейчас просто гулянья и выходной. Мы усаживаемся в ближайшем кафе и наедаемся сувлаки с греческим салатом из таких фантастических помидоров, которые могут вызреть только на таком вот южном солнце. Мы совершаем наш привычный круг почета вокруг Акрополя. Все на месте. Нам же еще надо понять, где здесь можно бегать. Вы же не думаете, что Лешка пропустит целую неделю тренировок, да и Наташка запаслась кроссовками и спортивной формой. Так что мы лезем на Прикс. Дорожки этого холма вполне подходят для бега. На Приксе все по-прежнему, как и тыщулетназад — камни, маки, оливки. А главное, он такой же как два года назад, что нравится мне еще больше.
По причине праздника мы не можем найти ни одного продовольственного магазина и доходим пешком до площади Виктория, где жили раньше, в надежде на то, что наш огромный супермаркет все же будет работать. Не тут-то было! Уж отдыхать, так отдыхать. К нашему счастью, работает кондитерская напротив и мы покупаем печенье и йогурт на ужин.
Ужинаем мы на балконе, завернувшись в покрывала. Мы читаем вслух Кавафиса, потягивая виски с медом, которыми разжились в аэропорте. Особенно хорошо звучит в этих обстоятельствах строка: «привольная долина грез мне наяву видна». Честно говоря, я собиралась после этого лечь спать и видеть долину грез еще и во сне, но так захотелось чая. Разве может русский человек без чая? И вот мы опять в шуме и сутолоке кафешки около метро. На площади торговцы всякой дребеденью собирают свои товары, теперь они вернутся сюда в выходные, а мы идем спать. Впереди еще неделя солнца, тепла и яркости.