Навруз!

Если вы заметите сегодня какие-то признаки праздника, то знайте, что сегодня Персидский Новый Год! Навруз!
Этот праздник отмечают многие народы Азии и Кавказа. Это не мусульманский праздник, а зараострийский и его отмечают независимо от вероисповедания. Праздник весны, праздник огня, праздник победы добра над злом, и возрождения совершенного мира.
Так что с праздником вас!
Когда мы поймем, что Китайский новый год и святой Патрик имеет к нам такое же отношение, как Персидский новый год, мы примем этот праздник и будем отмечать его вместе со всеми остальными, радоваться весне и ждать хорошего.

Вопрос

До меня тут дошло, что я знаю факт, но не могу его объяснить…
Вот скажите мне, что произошло у нас в стране в 1834, потом в 1844 году. Почему именно в это время старые дворянские усадьбы стали покупать и устраивать в них организации. Все-таки обер-полицмейстера пораньше в дом Кологривовых поселили. Но все равно тенденцию или феномена (как правильно назвать) я объяснить не могу.
А примеров много.

мой любимый дом Кологривовых

стал домом обер-полицмейстера в 1834 году

усадьба Остермана

была куплена в 1834 и стала Духовной семинарией в 1844

Усадьба Устиновых

Становится Казенной палатой в 1845

Софийская больница в доме Протковой

Тоже что-то около того въехала. Сейчас вот так сходу не назову еще, но уверена, что есть.
Так вот, вопрос «Чей-то?»

Наш доктор Хаус

Конечно, все рассказы о докторе Захарьине начинаются с цитаты А.П.Чехова: «В русской литературе я знал одно имя — Л.Н. Толстой, в русской медицине — Г.А. Захарьин». Еще Чехов говорил: «В русской медицине Боткин то же самое, что Тургенев в литературе. А Захарьина я уподобляю Толстому — по таланту». А уж кому как не Чехову хорошо это знать. Он и сам был медик по образованию, и больной, по несчастью.
Доктор Захарьин был врач и педагог от Бога.
Но если бы современники Григория Антоновича Захарьина имели бы возможность посмотреть сериал «Доктор Хаус», они бы, безусловно, узнали бы в главном герое своего доктора. Характер у гениального терапевта был не легче, а причина такая же.

Захарьин тяжело болел ишиасом (неврит седалищного нерва), который не давал ему покоя, делая раздражительным и нервным.

Из-за болезни доктор никогда не расставался со своей палкой, и только вместо современных кроссовок носил обыкновенные русские валенки. Образ дополнял длинный френч и крахмальная рубашка.

Долговязый и вспыльчивый, в таком виде он ходил даже в императорский дворец. Поднимаясь по лестнице, он присаживался на каждой междуэтажной площадке на стул, который за ним несли. Его крайняя раздражительность была причиной того, что он не выносил, особенно во время работы, ни малейшего шума, поэтому на консультациях останавливали даже часы, выносили клетки с птицами и т.п.
Богатые больные часто заискивали перед ним, зная его резкий характер и опасаясь его вспышек, сопровождающихся грозным постукиванием огромной палки. В Беловежском дворце, у царя Александра III, во время болезненного приступа он разбил своей палкой хрустальные и фарфоровые туалетные принадлежности.
Нечто подобное он учудил и у Хлудовых, так «своей суковатой палкой разбил все окна, которые годами не открывались, вспорол кишащие паразитами перины и разгромил кухню, где догнивали объедки позавчерашнего ужина, которые «жаль выбросить, коли деньги-то плачены». В довершение всего он приказал отправить на помойку бочки вонючей с квашеной капустой.

Помимо этого Захарьин был еще тем чудаком и оригиналом, а главное чудовищным консерватором. Например, он боялся керосиновых ламп, а уж тем паче электричества – музицировал и читал исключительно при свечах.
Не ездил на извозчике, если вдруг видел, что коляска на резиновых шинах. О телефоне в доме 20 по Первой Мещанской и заговаривать не приходилось. Какой там телефон!


собственно я его понимаю, зачем на такой милой улице телефон…

А помните хаусовское «все люди врут»! Так вот Григорий Антонович, по воспоминаниям современников, тоже к людям «был недоверчив, тем не менее, часто в них ошибался». Критики он не выносил, он «нападал на критикующего в очень резкой форме, что дополнительно подливало масло в огонь. Он был неспособен на компромиссы, всегда называл вещи своими именами. Невротические особенности характера создали ему массу врагов, однако на его врачебном таланте это никак не отразилось».
И это был лучший врач, лучший диагност и лучший терапевт своего времени. Его учениками были знаменитый педиатр Н.Ф. Филатов, выдающийся гинеколог В.Ф. Снегирев, крупный невропатолог Ф.Я. Кожевников, блестящий клиницист А.А. Остроумов, выдающийся психиатр В.Х. Кандинский и др.)
Главным и важным в лечении он всегда считал опрос больного. Он не лечил болезнь, он лечил человека, который возможно еще и сам не подозревал о наличии у себя болезни, а только чувствовал себя плохо.

Захарьина интересовало все — какая у больного семья, куда выходят окна его комнаты, что он ест утром и что вечером, на каком боку спит, что пережил в прошлом и как мыслит свое будущее… Он презирал врачей, не способных лечить человека без предварительных лабораторных анализов. По мнению Захарьина, только всестороннее знание всех особенностей жизни, быта, прежних заболеваний, полученное после обстоятельной беседы с пациентом, позволяет выяснить этапы развития заболевания, определить причины его возникновения, установить вредные факторы воздействия среды, привычки, наследственные особенности человека. Он часами расспрашивал больного обо всех мелочах его жизни, но иногда одного взгляда на человека ему хватало для постановки диагноза.
Однажды его вызвали к купцу, изнемогавшему от постоянных простуд и кашля. Едва взглянув на кашлявшего больного, профессор забрал тысячный гонорара и на прощание сумрачно бросил: «Отлежись неделю, а потом перестань ездить на лихаче через Ильинку…» Ошалевший купчина в точности выполнил дорогостоящий медицинский совет, а вскоре с удивлением рассказывал приятелям о чудном докторе, исцелившим его от затяжной хвори. Один из ассистентов Захарьина поинтересовался, в чем заключался секрет вредоносного действия обычной московской улицы, какой была в те времена Ильинка. «Все очень просто, молодой человек, — отвечал Захарьин. – Я увидал в комнате у купца множество икон, понял, что человек он богомольный, а когда едет к себе в контору по Ильинки, то обязательно крестится на каждую церковь, снимая при этом шапку – это в нынешний-то мороз! Вот отсюда и его постоянные простуды!…»

Кстати деньги он отдавал на благотворительность. Отправлял молодых врачей стажироваться за границу, выделял средства на издание журнала, на нужды физико-медицинского общества.

Г.А.Захарьин и члены его семьи содействовали созданию Музея Изящных искусств и денежными средствами, и личным участием. Вдова, дочь и сын Захарьина принесли в дар музею ряд скульптур; его дочь П.Г.Подгорецкая являлась членом-учредителем музея. Зал античного искусства Музея изящных искусств в Москве почти полностью состоял из экспонатов, собранных на средства сына Захарьина.

Захарьин всегда учил: «Слушайте, на что пациент жалуется, — советовал Захарьин. — Иногда в организме еще нет никаких материальных изменений, а больной уже испытывает страдания. Здесь никакие анализы не помогут — нужны лишь опыт и внимание. Выписать рецепт — на это и дурак способен. С рецептом мы гоним больного в аптеку за лекарством, но от этого еще никто не становился здоровым. Лечить надобно-с, господа!».

Ему принадлежит открытие связи между кожей и внутренними органами. Кожа сигнализирует о том, что в организме не так.
Поэтому и Чехов писал в письме к А.С. Суворину (страдавшему упорными головными болями), рекомендовал – «Не пожелаете ли Вы посоветоваться в Москве с Захарьиным? Он возьмет с Вас 100 рублей, но принесет Вам пользы minimum на тысячу. Советы его драгоценны. Если головы не вылечит, то побочно даст столько хороших советов и указаний, что Вы проживете лишние 20-30 лет. Да и познакомиться с ним интересно».
Студенты оставались на 4 курсе еще один год, чтобы еще раз послушать его лекции.
Кстати его консерватизм, доходивший в быту до идиотизма, не помешал ему провернуть реформу в медицине. Именно он выделил из терапии гинекологию, лор-заболевания и так далее. То, что на Девичьем поле там много клиник и они такие специальные, это спасибо доктору Захарьину, такому консервативному и такому продвинутому.


Кстати, знаете, что там за домики прикольные слева — это бараки для заразных больных — дифтерийный, ну и так далее.

Он умер от апоплексического удара, когда ему было 68 лет. Сам поставил себе диагноз (поражение продолговатого мозга), спокойно сделал все нужные распоряжения и умер 23 декабря 1897 г.
Удар у него случился, конечно, не просто так. Его обвинили в том, что он-де отравил императора, царя-батюшку Александра III. началась травля, у нас быстро забывают хорошее. Источником клеветы был почему-то Иван Кронштадский. Диагноз, который Захарьин поставил Александру подтвердился, но он ушел из университета. Вздыхал: «кажется, что вся Россия меня ненавидит. Хотелось бы знать мне — за что?» Достали его. А через год умер.

Хвастовство да и только

http://www.m24.ru/videos/44310

Это ссылка на популярный фильм о «Призраке Камерного театра», ну и меня показывают немного. Гуляю по Тверскому, в кепке, как велел режиссер и рассказываю ))
Много интересного не вошло в фильм, там такие грандиозные замыслы были у ребят, но 45 минут — это мало. Наверное, так с каждым фильмом получается.

По другую сторону

Случилось нам недавно побывать в Корсаковке. Психиатрическая клиника появилась в Москве в 1887 году, и была первой клиникой подобного рода. Была до этого еще и Преображенская, но там был настоящий дурдом со смерительными рубашками и кандалами. Болезни не изучались должным образом, люди просто изолировались. Настоящая психиатрия началась здесь. Итак, В.А.Морозова в память о своем умершем муже, который последние годы пребывал дома в состоянии душевной болезни, построила вот эту клинику и назвала его именем.

1. Это моя старая фотография, еще снег лежал. Главный вход в клинику.
WP_20140209_008

Мне там приходилось бывать раньше, на семинарах, поэтому внутри я уже была, а вот знаменитый сад видела только из окна.

2. Чтобы выбраться из вестибюля главного корпуса в сад, нам понадобилось взять у охранника ключ.
WP_20140312_005
Хорошо, с нами была Ксения, она была в белом халате (это главное), и ее там хорошо знают (она начальство). С ней нестрашно ходить, даже если на тебе нет белого халата.
В этом доме нет шпингалетов и оконных ручек, только дыры в рамах… Хотя нет, сейчас уже стеклопакеты поставили, так что можно самим окна открывать. В главном коридоре уж точно.

3. Со стороны сада клиника выглядит вот так. Изящное симметричное здание с двумя крыльями. Оно немного обезображено поздними пристройками. Все-таки сейчас здесь находится в четыре раза больше больных, чем при Корсакове, нужны помещения.
WP_20140312_001

4. При мужском отделении сохранился отсек для буйных мужчин с маленьким садиком. Точнее при Корсакове это был сад для буйных мужчин. Теперь это отделение наркологии и сад для привилегированных пациентов. Так сказать VIP корпус.
WP_20140312_009

5. Это вход в «буйное» мужского отделения.
WP_20140312_016

6. Вот такой Корсаков есть в маленьком садике.
WP_20140312_015
Мужское отделение более творческое, чем женское — художники, фотографы, все дарят свои работы клинике. Жаль, что в отделение не пускают. Это нарушение покоя пациентов и их конфиденциальности. Мы не пошли.

Корсаков в садике несколько отличается от официального.

7.
Скульптор Меркулов. В клинике не лежал… наверное.

8. Маленький садик
WP_20140312_014

9. Мужское отделение. На первом этаже простые палаты. Второй этаж считается санаторным. Но это не санаторий в прямом понимании. Просто там, наверное, режим послабее. Так что Есенин лежал не в санатории, а просто на втором этаже.
WP_20140312_003

10. Это не клен, это дуб. Все деревья сада срубили еще до войны, так как дров не было. Поэтому сад не такой регулярный, как на плане Морозовской клиники конца 19 века, да и осталась от него половина, а то и меньше. Не сохранилось деление на сады мужчин и женщин, на сад спокойных и беспокойных больных. Зато там есть волейбольная площадка, где врачи и пациенты играют. Не очень, конечно, по честному, под нейролептиками попробуй поиграй.

WP_20140312_006

11. Женское отделение. Маленького садика не сохранилось.
WP_20140312_002

12. Ключик открывает вот такую дверку. Нам пора обратно, на свою сторону.
WP_20140312_013

Если кому интересно, окна Есенина выходили не в сад, а в огород, там сейчас как раз стоит официальный памятник Корсакову. Так говорят местные старожилы.

13. Крайние два окна на втором этаже.

Вообще я не очень люблю эту тему про Есенина и клинику, но она там так и летает в воздухе. Потом это такой официальный пациент, про которого все знают и можно открыто говорить. Про Врубеля уже не так. И поэтому окон Врубеля я не покажу.

Что-то я внутри не поснимала. Народу было много, неудобно. Там вообще без халата неудобно. Даже африканские студенты чувствовали себя уютнее, чем мы без белых халатов.

Нам пора уходить. Мы берем пальто из гардероба. «Музей здесь надо делать! Му-зей!» — заявляет нам нянечка-гардеробщица. «Разбазариваем такое здание! Надо чтобы люди видели вот эту красоту! Му-зей надо делать!» На мои уверения, что здание построили для больных, и слава богу, оно используется по назначению, она только досадливо машет рукой. Потом вступает охранник и, показывая на сводчатые потолки вестибюля, заявляет, что это раньше была церковь и место тут «намоленное». Тут меня уже утаскивают за рукав. Стены тут не только лечат, как говаривал Корсаков, иногда и наоборот… Вот сходишь в такое место, и как будто оказался по ту сторону чего-то. Уже не так смотришь на мир, по-другому. И некоторые вещи, которые там услышал, не хочется из этих стен выносить, как будто на нашей стороне они свернутся как опавшие листья в саду.

Кто же его посадит, он же па-мят-ник! (с)

Вот на это у них денег хватает!!! в Москве разваливаются бесценные объекты. Многие памятники нуждаются в реставрации. На это денег нет. А вот тащить камерный памятник обратно на площадь, где ему было плохо, и на это указывал скульптор — это мы завсегда! А старый (то бишь советский) давайте в Донской монастырь отдадим. Нет пределов абсурду!
«И долго ещё определено мне чудной властью идти об руку с моими странными героями, озирать всю громадно-несущуюся жизнь, озирать её сквозь видный миру смех и незримые, неведомые ему слезы!». (Гоголь)

http://www.tvc.ru/news/show/id/33797

А давайте Пушкина еще на Тверской бульвар вернем! Это логичнее, вот его место точно на бульваре. Он 70 лет в одну сторону ходил, потом в другую — 65. Я считаю, лет через 5 пора его обратно на бульвар тащить.