Сижу в Ленинке

Осваиваю интернет в Ленинке. Так прикольно. Набрала в этот раз книжек Вадима Шершеневича.

Вадим Шершеневич из книги «От мамы на пять минут». Надо будет отсканировать. Прикольные картинки Бориса Земенкова. Стихи Земенкова, Шершеневича, Краевского, редакция Земенкова. (Вот кто бы ему тогда сказал, что он будет заслуженый московед). Издательство «Фаршированные манжеты» Холодно ХХ-й век.

У Александра Краевского эпиграф из Шершеневича

Рукою жадной гладить груди
И чувствовать уж близкий крик, —
И думать трудно как о чуде
О новой рифме в этот миг.
Шершеневич

Сам Шершеневич напечатал здесь поэму «Я минус все» 1920 г.

Смешно, но книга «Мы Чем Каемся», которую запретили в основном из-за обложки, в Ленинке хранится без этой самой обложки. Вот хочу попробовать по другому коду заказать и понять, это случайно или происки МЧК. Зато на последней странице крупным шрифтом «ОБЛОЖКА РАБОТЫ ХУДОЖНИКА ЕВГЕНИЯ СПАССКОГО».
Там как раз Шершеневича «Ангел катастроф» напечатан и поэма М.Ройзмана «Моя любовница».
Зато «Красный алкоголь» с обложкой. Я, балда, флешку забыла, а то бы отсканировала. И книга «И так итог», которую почему-то больше принято называть «Итак итог». Прекрасная лирика, посвященная Юлии Дижур.
И очень смешные рассказы в тоненькой «Смешно о кино». Такой почти Зощенко, только потоньше и о кино. Книжка распространялась как бесплатное приложение к журналу «Советский экран», был такой журнал уже в 1923 году.

Все это должно быть переиздано. Я так не хотела сдавать книжки обратно, хотела утащить их домой и почитать еще. Хочу их домой!

Женщины! Помните, как в бандероль
Вас завертывал в ласки я, широкоокий,
И крови красный алкоголь
Из жил выбрызгивался в строки…

Квакеры в Москве 1923 года

Вот сидит в песочнице товарищ Новосельцев. И при чем тут квакеры? а при том, что сидит он аккурат около дома, который построили на месте дома 43 по Б.Никитской улице, где располагалась миссия «Общества друзей» (квакеров), о чем и написано в адресной книге 1923 года.
Квакеры — английское религиозное движение, христианское. Возникло в 1652 году. Принципы квакеров — это правдивость, мир, равенство и простота. То есть они стараются не врать, не участвовать в войнах, признают право любого человека на права и простоту жизни и общения. Кормить голодных в чужой стране — это очень по-квакерски.

В том же доме располагалась миссия д-ра Ф.Нансена, а так же Международный комитет помощи голодающим России и Международный комитет помощи детям.

Тогда улица выглядела приблизительно вот так

и все эти многочисленные благотворительные комитеты помещались в усадьбе справа, там видны ограда и деревья. Дом не любил фотографироваться.

В «Книге об отце» Лив Нансен-Хейер писал: «Квакеры активно помогали голодающим России задолго до АРА и Нансеновской миссии, оборудовали 900 пунктов в 280 деревнях».

Надо бы узнать поподробнее, что их сюда привело… Чем дело закончилось понятно. Как Нансена выжили, так и их скорее всего.

Надо будет поискать.

Директор театра ГИТИС В.Шершеневич

В.Г.Шершеневич продолжает приносить мне сюрпризы. Вот оказался директором театра ГИТИС, который открылся в 1922 году в помещении театра Зон на Большой Садовой, 20. Заведующий монтажной частью в театре был Б.Эрдман.
Там какая-то еще невообразимая путаница с Мейерхольдом и Фердинандовым. Но если остановится в миге 1923 года, то получается, что это была Третья мастерская ГИТИСА, где главными были Фердинандов и Шершеневич, первая мастерская ГИТИСа принадлежала Мейерхольду и располагалась на Новинском бульваре (это там он на удивление местных жителей гонял артистов своей биомеханикой).
В то же время на Новинском была Мастерская Мейерхольда, а на Большой Садовой — театр мастерская Мейерхольда.
Пока понятно, что все это просуществовало недолго и Мейерхольд всех подмял, что в театре ГИТИСа начинали И.Ильинский и М.Жаров. Что Фердинандов скоро вернулся к Таирову, а потом к Таирову вернулся и Шершеневич.

Swedish Saint Lucia

Это началось случайно. Мы просто читали Линдгренд и в одной из повестей было описание праздника Санта Лючии. Очень девчачий праздник, но у нас его Лешка ждет даже больше, чем мы, и обиделся сегодня на нас, что мы не ходили в короне со свечками и не пели. Зато мы завтракали при свечах и ели теплые печеньки, как обычно 🙂

(no subject)

Ну и еще раз, последний, печатаю статью «Площади будущих пирамид». Мне их Ира распознала, но я не все ошибки выловила, и оставила кое-где старую орфографию, так что на этот раз тут не все ошибки мои.

Вы, конечно, знаете о грандиозных пирамидах Египта, которые строили фараоны для прославления себя и сохранения своих трупов, заставляя над их постройкой трудиться десятками тысяч покоренных народов?
Вы знаете, также, что капуцины, заполняли в Риме целые комнаты человеческими костями и разлагающимися трупами своих мертвецов, разносивших зловония и заразу по всему городу, ножа, наконец, новое гражданское правительство Рима не запретило им продолжать эти вредные приемы внушения на сердца богомольных посетителей.
Вы знаете и то, что мусульманские мечети так же, как и русские православные церкви, очень любят сохранять останки своих основателей (священников и церковных старост) около церковной ограды ради возбуждения религиозных чувств.
Не то же ли подражание другим фараонам, капуцинам или религиозным обществам мы наблюдаем теперь, когда желают увековечить имя Свердлова? Правда, несколько иное, более «дешевое» подражание, но по существу носящее один и тот же характер.

Красная площадь, центр Москвы, стала у нас, людей более культурных, чем древние площадью трупопоклонства, заразы и нового гражданского молитвенного двора, кремлевская же стена — священной оградой.

Что, в сущности говоря, преследует Советское правительство, устраивай торжественные похороны, дорогие памятники и т.д. расходуя на это десятки тысяч народны.? денег.
Говорят, что это — отдача последнего долга умершему. Полно вам заблуждаться! Так ли все это в самом деле, да и требовали ли от вас все погребенные у Кремлевской стены исполнения этого долга? Да и последний ли это долг, отдавши который, вы больше не будете помнить о „заимодавце».
Как видно мы здесь дело змеем не с долгом и не с последним.
Ведь торжественными похоронами не исчерпывается отдача долга, — газеты сообщают, что постановлено соорудить памятник, переименовать Театральную площадь, построить Пролетарский университет его же имени и т.д.
Здесь и конца не видно этому «последнему долгу» по отношению к гниющему, никому не нужному трупу.
Посмотрим, что же скрывается за этим пресловутым долгом. Быть может это случай для украшения столицы лишним художественным памятником? О, нет! Царские памятники далеко не удовлетворяли художественным требованиям, а о них писалось, что они поставлены «любовию народа». Тогда была одна цель—внушить народу уважение и почитание к царской власти. То же самое преследовалось, преследуется и будет преследоваться всякой властью при ее стремлении сооружать памятники своим представителям. Народу внушается, что власть есть все, что без нее не может обойтись ни один человек и что носителя власти есть великие люди перед которыми необходимо преклоняться и чтить их как при их жизни, так и после смерти, — ибо это внушение помогает внушителям продержаться еще некоторое время, пока народ окончательно не поймет, что можно обойтись без этих внушителей, без власти.

И кто только не старается внушить на¬роду о своей святости, о своем величин: то представителя церкви, открывающие свои мощи, то представители власти, строющие „пирамиды»!

Если ли смысл в этом обожании трупа и места, где он лежит, нужно ли все это?
Предо мною первые дни октябрьской революции, когда казалось бы все должно было переродиться, когда всему старому был нанесен смертельный удар… и что же? То там, то здесь стало слышно, что такая то улица названа Ленинской, такое то учреждение имени Маркса и т.д. Как то не верилось… Хотелось думать, что если не в низах, то вверху, сам Ленин откажется от этих «почестей», пережитков худших времен. Чаяния, однако, не оправдались и скоро мы стали свидетелями повсеместного переименования улиц, площадей, домов, волостей, литературных поездов, красноармейских частей, бронепоездов, и т.д. имени Маркса, Ленина, Троцкого, Володарского, Урицкого и т.д.
Таковы были первые признаки духовного убожества при установлении новой власти.
Я не ставлю себе задачей говорить здесь подробно о том, что каждая власть создает своих божков и что, следовательно, всесторонний расцвет личности не может быть мыслям при существовании государства,— я хочу лишь остановиться на вопросе о гражданских похоронах.
18-го марта с.г. состоялись похороны первого председателя В. Ц. И. Е. Я. М. Свердлова,—эти похороны наиболее характерны для затронутаго нами вопроса.
Казалось-бы, что порвавши с церковью и ее обрядами, большевики должны были совершенно исключить похороны из своего обихода, но напротив, мы наблюдаем полную аналогию похорон гражданских с церковными.
Для трупа вождя отвези колонный зал одного из лучших домов — дома Союзов, поставили почетный караул из членов В. Ц. И. К. е дежурством каждого по часу, труп набальзамировали и устроили торжественные похороны.
Нескончаемой цепью тянутся ряды войск, народа, делегаций, знамен, оркестров, венков „под тихий звон металлических лавровых листьев» (так и хочется сказать: „под тихий звон церковной колокольни» см. „Известия» № 60).
Похоронили… Решено соорудить на месте могилы дорогой памятник во главе покоящихся рабочих и солдат… Выть может хоть здесь проглянет равенство? Но нет! И здесь бывший носитель власти станется выше павших рабочих, тех рабочих, которые прокладывали путь новой власти, путь Свердлову. Как будто они меньше любили революцию и меньше сделали для народа, первые подняв знамя восстания?!!
Пройдут года… Умрет еще не один президент и не один председатель, быть может, их еще более прославит «придворная клика» и создаст им на той же «Красной» новые, более величественные памятники, и так вся Красная площадь будет площадью мертвецов — президентских и председательских гробниц, площадью будущих пирамид».
Провинция, чутко прислушивающаяся к „культурному» центру, не замедлит пойти по тем же стонам; там и теперь, в центре го¬рода, вы встретите братские могилы; умрет председатель Совета в N-ом местечке и ему также поставят выдающийся памятник, а в итоге – через несколько лет, все центральные площади городов Республики превратятся в площади маленьких ж больших пирамид. При в’езде в город вас будет обдавать трупный запах, преследовать вечный призрак власти и рисоваться картина, вечно связывающая с минувшим, тек минувший, которое, останавливая человека у заброшенной дороги прошлого, удерживает его от порывов вперед — к новым невидимым далям…
А в дни годовщин вы услышите похоронный марш, увидите людей с траурными по¬вязками, с опущенными знаменами и печальными лицами…
Так человек создаст себе нового кумира, который властвуя при жизни и после смерти, еще долго будет требовать оплаты „последнего долга».
Забыт старый мир гнета, мрака и невежества. Сброшены старые призраки — царские памятники, их место занимают под новые, президентские, которые в свою очередь потом будут снова сбрасывать и, быть может, снова ставить, пока, наконец, народ не осознает, что этим он создает себе все те же узы рабства, перекрашивающиеся, в зависимости от условий момента, то в красный, то в белый или желтый цвет.
Долг отдают лишь живым людям, лишь при жизни необходимо заботиться об условиях, благоприятствующих существованию каждого и нужно было при жизни притти на помощь больному со всеми, имеющимися в нашем распоряжении средствами, а если умер и стал трупом, скорее сожгите его или заройте поглубже. Не все ли равно чей это труп — председателя или рядового работника, зачем же труд первого бальзамировать, одевать в лучшие одежды, класть в богатый гроб, ставить памятник и т.д.?
И вот, в то время, когда из нашей груди вырываются крики негодования против всего перечисленного—в этот момент вы видите в стене Малого театра и Москве уродливое изображение П.Кропоткина и слышите о предполагающейся постройке памятника тому, кто всегда был противником этих почестей и славы.
О! Если-б знал он, что ему, Бакунину, люди власти думают соорудить памятник,— каким громким смехом ответил бы он на их почесть!!.
Как они грязнят его, создавая ему то, против чего он всю жизнь восставал, клеймя неправдой все эти преимущества — славу, чины, властолюбие—все эти традиции и предрассудки старого, извращенного мира! Памятник… поставить памятник тому, кто всю жизнь вел, как подвижник революции— среди миллиона опасностей и лишений, тюрем к ссылок, кто всю жизнь пренебрегал все» тем, что бы .могло отделить его от рядового работника…
И его последователи отлично поняли его.,. Они поняли, что- достойный способ чтить его намять—продолжать начатую им борьбу против власти, за идеалы Анархии, с тем упорством и энергией, которые вдохновляли Михаила Александровича…
На Бернском .кладбище, где лежит его прах—лить простои камень с именем отличает место его погребения. И друзья и по¬следователи никогда не дерзнут воздвигнуть ему тщеславного памятника, который бы мог нанести великое оскорбление Могучему Бунтарю.
„Им памятник построен их руками,
Он—баррикада». (А. Уранский).
И все те, жому мерзки эти новые кумиры, новые божки, затемняющие рассудок народа, заставляющие раболепствовать перед этими статуями все они—должны будить сознание народное и восставать не только против церковных памятников и: мощей, но и против гражданских мощей и пирамид.
Создайте Революцию Духа!
Ничто не должно сковывать народной свободы, никаких божков, никаких условностей! В будущую, жизнь, жизнь в Анархии, народ должен притчи, минуя пирамиды!
Ничего прошлому!
Все будущему!!!
Близок час народного гнева и в этот час он порвет все условности, все гнетущее, вез властнее и те памятники, которые воздвигаются теперь. Народ Бунтарь также сотрет с лица земли, как некогда памятники царей и генералов.
Н.Марков

Государство и искусство имажинистов

Я решила немного разбавить анархические взгляды на Красную Площадь и идолопоклонство имажинистскими взглядами на искусство. В той же газете «Жизнь и творчество русской молодежи». 1919, но за номером 28-29 есть интересная статья Вадима Шершеневича. Кстати, примерно в это время, летом 1919 г. имажинисты вошли в состав редакции этой газеты.
Когда издавали Шершеневича в 90-х или 2000-х, статью упомянули, даже напечатали, но скорее процитировали. Из статьи убрали самую умную часть, а оставили только агитационно-прокламационную. Умные имажинисты не нужны даже сейчас, а умный Шершеневич тем более. Но я считаю, что пусть эта статья будет целиком, и если кому-то понадобиться найти ее в интернете, он найдет.
Многие фразы актуальны и сейчас, они о свободе слова, свободе печати и свободе литературы. Уже в 1924 Осип Брик в журнале «Журналист» будет писать, что нет ничего зазорного, что поэты исполняют госзаказ. Будет писать это про рекламу, работу в рекламе Маяковского и Асеева, но распространиться госзаказ на всю литературу.

Итак, Вадим Шершеневич «Искусство и Государство». 1919 год.:

Мы переживаем тяжелую эпоху искусства. Искусство сковано и убито слишком большим вниманием к нему государства.

В то время, как государство добилось отделения церкви от государства, отделение от государства искусства – еще вопрос будущего.

Искусство не может свободно развиваться в рамках государства. Государство вообще есть тот шаблон земного шара, от которого не хватает смелости избавиться.

Если уже даже люди наиболее несвободные существа – поняли, что государство пережиток, слепая кишка современности, то как было не почувствовать этого искусству, самому свободному проявлению души и мозга?!

В чем же выражается дурное влияние государства на искусство?

Прежде всего в том, что государству нужно для своих целей искусство совершенно определенного порядка, и оно поддерживает только то искусство, которое служит ему хорошей ширмой. Все остальные течения искусства запираются.

Государству нужно не искусство исканий, а искусство пропаганды. И вот мы видим, что государство поддерживает всяких демьянов бедных и так называемых «пролетарских поэтов», которые не несут никаких новых завоеваний ни в области формы, ни в области идеологии. Они просто не умеют писать и переповторяют старенькими виршами азбуку социализма. Но разве это дело искусства? В чем же тогда разница между стихами и фельетоном газеты?!

Однако, государство и не может не поддерживать именно это тенденциозное искусство, так как для целей государства только оно и нужно.

Я далек от мысли предполагать, что только борьбой различных поэтических течений создается искусство исканий. Нет! Это борьба, это Учредительное Собрание всех школ только парализует искусство.

Но как только искусство будет отделено от государства, одно из течений возьмет в свои руки власть и будет диктатором пока его не свергнут. И в этот период диктатуры, пока остальные школы будут напрягать свои силы для свержения диктатуры, это диктаторское течение будет свободно творить.

— Вот этой опасности государства для искусства и не учел ныне благополучно гибнущий футуризм, оплеванный государством. Он напрягает последние силу для того, чтобы получить признание от государства.

А сейчас начинается та часть, которую уже давно можно найти в книгах и интернете.

Мы, имажинисты, — группа анархического искусства — с самого начала не заигрывали со слоновой нежностью … с термином, что мы пролетарское творчество, не становились на задние лапки перед государством.
Государство нас не признает — и слава Богу!
Мы открыто кидаем свой лозунг: Долой государство! Да здравствует отделение государства от искусства.
Наши следующие лозунги:
Да здравствует диктатура имажинизма!
Долой критику,
эту гадалку-спекулянтку от искусства. Она не нужна ни творцам, ни читателям.
Поэзия — не вдохновение, а ремесло и почетна именно как трудное мастерство ремесла. Мы отрицаем вдохновение и интуицию. Мы признаем ремесло и знание.
Мы считаем, что поэзия должна быть урбанистической, т.е. городской, но наш урбанизм — это не писание о городе, а писание по-городскому.
Высший динамизм — в уничтожении глагола, который приковывает все к определенному времени. И если мы еще допускаем глаголы, то в наиболее нейтральном виде: в неопределенном наклонении. Вообще грамматику следует или забыть, или реформировать. Мы изобрели, напр., причастия будущего времени («придущий», т.е. тот, который придет). Мы уничтожаем постепенно существительные типа прилагательных, как «голубизна», «коричневость», заменяя их существительными чистого вида: «голубь», «коричь» (или «коричнь»).
Мы не боремся с прошлым искусством не потому, что считаем его нужным, а просто потому, что у нас нет времени сражаться с ветряными мельницами.
Нашей главной базой является утверждение, что единственным материалом поэзии является образ, причем образ вовсе не должен быть похож. Образ «звёзды — крупа» гораздо хуже образа «гонококки звезд», потому что похожесть в образе, как и в портрете, это недостаток.
Мы реалисты и забываем благородно о романтике, мистике, духовности.
До нас % образов в стихе бывал 4, 5, редко 10. Мы требуем, чтоб образов было столько, сколько строк, т.е. 100% образов.
Мы требуем полного разделения искусства (дифференциации). Поэтому мы выкидываем из поэзии звучность (музыка), описание (живопись), прекрасные и точные мысли (логика), душевные переживания (психология) и т.д.
Нас еще немного. Нас, поэтов-имажинистов, подписавших первую декларацию имажинизма, было четверо: я — Вадим Шершеневич, Сергей Есенин, Анатолий Мариенгоф, Рюрик Ивнев. Ивнев уже погиб (жертва государственного приличия). Его место с лихвою занято: Александром Кусиковым, Николаем Эрдманом, Иваном Старцевым, Сергеем Спасским. Около нас Лев Моносзон и Сергей Третьяков. Под наши знамена — анархического имажинизма — мы зовем всю молодежь, сильную и бодрую. К нам, к нам, к нам!

Согласитесь, первая часть сильнее второй… и понятнее.

Площади будущих пирамид

Итак, это статья из газеты «Жизнь и творчество русской молодежи» — орган федерации анархической молодежи.
Девиз газеты: «Раскрепощение молодежи должно быть делом самой молодежи!», и «Истинная жизнь всегда анархия, истинная молодость всегда жизнь».
Целью газеты было «полное раскрепощение духа молодежи в России и воспитание ее в духе анархии, развитие свободного волевого сознания как фундамент бесконечных творческих достижений, отражение всех сторон жизни и творчества молодежи и ее участия в строительстве общественной жизни».

Вот такая нестрашная анархия, без пьяных матросов и бандитов, которые иначе как с ногами на столе не сидят. Все это большевистская пропаганда, или антипропаганда.

Если на нее кликнуть, она становится большой газетой. Огромное спасибо billy_red

Мне еще Ирочка прислала распознанный текст, я его сейчас расшифрую и тоже напечатаю :))

Накаркали

В № 26-27 анархистской газеты «Жизнь и творчество русской молодежи» за 1919 год появилась статья главного редактора Н.Маркова «Площади будущих пирамид». Так как я ее умудрилась сосканировать в pdf и теперь не знаю, как целиком ее грузануть сюда, то приведу несколько цитат.

«Вы, конечно, знаете о грандиозных пирамидах Египта, которые строили фараоны для прославления себя и сохранения своих трупов, заставляя над их постройкой трудиться десятками тысяч покоренных народов?
Вы знаете, также, что капуцины, заполняли в Риме целые комнаты человеческими костями и разлагающимися трупами своих мертвецов…
Вы знаете и то, что мусульманские мечети так же, как и русские православные церкви, очень любят сохранять останки своих основателей (священников и церковных старост) около церковной ограды ради возбуждения религиозных чувств.
Не то же ли подражание другим фараонам, капуцинам или религиозным обществам мы наблюдаем теперь, когда желают увековечить имя Свердлова?

Красная площадь, центр Москвы, стала у нас, людей более культурных, чем древние площадью трупопоклонства, заразы и нового гражданского молитвенного двора, кремлевская же стена — священной оградой.

…торжественными похоронами не исчерпывается отдача долга, — газеты сообщают, что постановлено соорудить памятник, переименовать Театральную площадь, построить Пролетарский университет его же имени и т.д.
Здесь и конца не видно этому «последнему долгу» по отношению к гниющему, никому не нужному трупу.
Народу внушается, что власть есть все, что без нее не может обойтись ни один человек и что носителя власти есть великие люди перед которыми необходимо преклоняться и чтить их как при их жизни, так и после смерти, — ибо это внушение помогает внушителям продержаться еще некоторое время, пока народ окончательно не поймет, что можно обойтись без этих внушителей, без власти.
Если ли смысл в этом обожании трупа и места, где он лижет, нужно ли все это?
Предо мною первые дни октябрьской революции, когда казалось бы все должно было переродиться, когда всему старому был нанесен смертельный удар… и что же? То там, то здесь стало слышно, что такая то улица названа Ленинской, такое то учреждение имени Маркса и т.д. Как то не верилось… Хотелось думать, что если не в низах, то вверху, сам Ленин откажется от этих «почестей», пережитков худших времен. Чаяния, однако, не оправдались и скоро мы стали свидетелями повсеместного переименования улиц, площадей, домов, волостей, литературных поездов, красноармейских частей, бронепоездов, и т.д. имени Маркса, Ленина, Троцкого, Володарского, Урицкого и т.д.
(…)
Пройдут года… Умрет еще не один президент и не один председатель, быть может, их еще более прославит «придворная клика» и создаст им на той же «Красной» новые, более величественные памятники, и так вся Красная площадь будет площадью мертвецов — президентских и председательских гробниц, площадью будущих пирамид».

Повторяю, это 1919 год, и это только малая часть статьи.