А был ли мальчик…

Я все про свое. Надо бы ссылки дать, но лучше по тегу. Итак, гнусный вечер в «Стойле Пегаса», посвященный памяти недавно умершего Блока.

«Вестник литературы», литератор, критик, публицист Львов-Рогачевский, писатель Евгений Шварц, поэт Вл.Пяст, близкий друг Блока пишут об ужасном кощунстве под названием «Б…ная мистика». Рогачевский еще добавляет «развязного философа».
Мы знаем статью С.Боброва о Блоке, где действительно идет речь о мистике, о мертвечине ну и т.п.
Фамилий никто не называет. Боброва только что назвала я.

Теперь. Все современные источники биографий Есенина в один голос поют о «Слове о дохлом поэте», (даже финны!) (и я с ними до недавнего времени). Вот только что села статью писать и вдруг волосы дыбом встали.

Об участниках вечера и названии главного доклада мы узнаем только из воспоминаний Д.А.Самсонова: «На другой день после смерти в клубе поэтов «Домино» на Тверской 18, московская богема собралась «почтить» память Блока. Выступали Шершеневич, Мариенгоф, Бобров и Аксенов. Поименованная четверка назвала тему своего выступления «Слово о дохлом поэте» и кощунственно обливала помоями трагически погибшего поэта…»

А теперь давайте разбираться. Три уважаемых литератора, близких к Есенину, Шершеневичу, Мариенгофу, Боброву и Аксенову, пусть и не согласных с ними не упоминают названия «Слово о дохлом поэте». У всех троих название вечера и место проведения совпадает, так же как и в статье «Вестник литературы». Фамилии пишет Самсонов, тут же путает место проведения, не упоминает названия вечера – «Бордельная мистика», а пишет о «Слове о дохлом поэте».
Кто такой Самсонов? В отличие от Львова-Рогачевского, Шварца и Пяста, которые есть в любой энциклопедии, найти Самсонова стоило огромного труда. Оказывается, это автор статьи «Воспоминания о Есенине», напечатанной в Саратовских «Известиях» в январе 1926 года, сразу после смерти поэта. Настоящее имя Самсонова – Дальний, имя – Степан. Он поэт из города Петровск Саратовской области, приезжал в Москву в сентябре 1921 г. к Есенину просить стихи для сборника. Сборник не вышел.
Итак, на вечере его не было. Никого из людей он хорошо не знал, все по наслышке. Образования, скорее всего немного. Дальше идет его слезный рассказ, как он бегал к Есенину в лавку и спрашивал «Ах, как же так! Вы теперь с ними порвете?» Есенин сказал, ну конечно, и дружил с ними еще два года. Тут еще надо засомневаться вот в чем. Есенин владел частью Стойла, и за деньгами очень следил, и за программой тоже. И чтоб он не знал про этот вечер? Прям за спиной у него организовались и отмочили да? Сомневаюсь…
Так что вот что я вам скажу. Большой вопрос, было ли вообще это «Слово о дохлом поэте» или это саратовский свободный перевод «бордельной мистики». Так то.

upd Ну или еще такая версия (Лешкина). Что маститые и вписанные в тусовку литераторы решили замолчать этот факт, и повозмущались, конечно, но фамилий писать не стали, и про «дохлого поэта» замолчали. А молоденький провинциал, оказавшийся в Москве, все записал и опубликовал. Почему он про «бордель» только забыл…