Новоселье на Тверском

Мы все ходили мимо этого дома на Тверском. Мы все его помним, как старый добрый «ампирный особнячок», хотя он даже и не ампирный, а больше казаковский, без излишеств и выкрутасов.
Так вот сегодня в этом особнячке «новоселье». У него нашелся хозяин. Если бы у наших мужчин не было в привычке записывать свои особнячки на жен, то хозяин нашелся бы раньше, а то же у нас не Тверской бульвар, а институт благородных девиц, дома все на дам записаны, только вот Лазарь Соломонович свои владения на себя записал, а остальные все на жен, все на жен. Так вот. Прошу любить и жаловать.

Василий Андреевич Дашков (1819—1896) — русский этнограф, меценат и коллекционер. Действительный тайный советник, гофмейстер; вице-президент комиссии по сооружению храма Христа Спасителя; председатель Общества древнерусского искусства; попечитель московских женских гимназий. А главное, Директор Румянцевского музея и основатель Дашковского этнографического.
Дом свой записал на жену Елизавету Андреевну Горчакову, хотя может это и ее был дом. До этого владелицей была Ольга Ивановна Горчакова — видать, теща. Интересно, как они обсуждали Кологривовых, когда они там строительство затеяли, а потом и Обер-полицмейстера. Ну и традицию продолжила их дочь Ольга (1844—1921). Она вышла замуж за графа Павла Ипполитовича Кутайсова (1837—1911), впоследствии иркутского генерал-губернатора. Наверное, дома и не жила совсем, а торчала в Искутске, а после 1911 переехала к себе на бульвар. У них было четверо детей, наиболее популярный адъютант вел.князя Дмитрия Павловича — Константин Кутайсов. Уехал с ним в Персию, после того, как Дмитрий Павлович с Феликсом Феликсовичем ухойдокали Распутина.

А здорово, что директор Румянцевского музея жил на Тверском бульваре. По соседству с обер-полицмейстером, ха-ха.

Дашков пожертвовал Румянцевскому музею 28 мая 1882 года «Собрание изображений русских деятелей» — это были копии с портретов работы Крамского, Репина, Васнецова.
Дашков неоднократно передавал в фонд музеев ценнейшие материалы: автографы А. С. Пушкина, старославянские книги, гравюры, картины, этнографическую коллекцию — «Дашковский этнографический музей», который в 1924 году перешёл в Центральный музей народоведения.
В 1897 вдова Дашкова передала в дар музеям 1000 рублей на пополнение собрания. В настоящее время это собрание хранится в Государственном историческом музее в Москве.
Дашков умер в 1896 г., на посту директора Румянцевского музея его сменил Веневитинов М.А., затем Цветаев И.В.
Жалко, что нет портрета графини Кутайсовой.
Она умерла в 1921 г., пережив смерть мужа и сына Константина. Он погиб в 1918.
Сейчас это не целиковый дом. Если посмотреть на съемку 1942 года, то видно, что дом значительно длиннее. Интересно, что они почти не переделывали его с XVIII века. Его обрезали, когда Шведский тупик перестал быть тупиком, а вышел на бульвар — в 1973 г.
Ведь это ж не нормально, чтобы графская усадьба вот так вот заканчивалась.

Ну вот. Приглашаю на новоселье.

Дамы вольны в выборе платья.

штатные бабки и тупой живодер

Читаю адресную книгу 1874 года. Рыдаю. Во-первых, обнаружила водолечебницу прямо на Тверском бульваре. И где-бы вы думали? В доме графини де Шево, то есть прям у Ксюши Собчак в ее Бублике, точнее в главном доме, который до Ксюши не дожил. Высочайше утвержденное водолечебное заведение д-ра Крейзера, собственной персоной.
Потом бабки повивальные. Они оказывается были при полицейском ведомстве — штатные, а были вольноопределяющиеся вольнопрактикующие бабки. Там на Тверском аж две были – сестры Елизавета Петровна и Надежда Петровна. И это помимо того, что были штатные акушеры и сверхштатные акушеры. Один аж в Запасном дворце сидел у Красных ворот.
Порадовал Римско-Корсаков.
Особенно я люблю читать названия всяких обществ. Сейчас такого феномена вообще не стало, а раньше было очень популярно организовывать всякие общества и заседать. Вот, например, общество покровительства животным, собиралось в Казенной палате на квартире губернского казначея Евреинова, которая прям в этой палате и была, или О-во распространения полезных книг, охотников конского бега. Причем общество охотников и скаковое – это отдельно. Общество любителей коммерческих знаний. Почетные члены начинаются с Московского митрополита Иннокентия. Общество поощрения трудолюбия.
При Думе была Трактирная депутация, ну там все наши знакомые: Гурин, Тестов и др.
Далее в ведении обер-полицмейстера читаем: «Скворцов Валентин Ив., ГС.. Тупой живодер.» Чего??? Оказывается это они переулок сократили живодерный, в д.Соколовой.
У Андреевской богадельни прикольный адрес: За Калужской заставой, у Нескучного сада, на берегу Москвы реки, прямо начало сказки. Попечитель там Бонстанджогло В.М. Чего-то фамилия знакомая, а кто не знаю. Наверное, на цветаевский музей денег давал.
И еще у меня на Тверском бульваре новоселье. Об этом отдельно напишу.

Есть женщины в русских селеньях

Это Тверской бульвар, 17

А это неоконченное стихотворение Пушкина «Ноэль лейб-гусарского полка».

В конюшнях Левашова
Рождается Христос.
Звезда сияет снова,
Всё с шумом понеслось.
………………
………………
Изрек, хлыстом махая,
Полковник филантроп.
………………
Я славной Пукаловой друг
… — хоть тысячи услуг.
………………
Вдруг сабля застучала,
Сияет аксельбант,
Лихого генерала
Вбегает адъютант.
«….. — мой генерал доволен.
Что, здесь …. Христос живет?
…. а сам он не придет,
От дев немного болен».

И чё?

В хотевском плане Москвы участок № 17, который мы все так любим за его палаты и чудака Осташевского, четко указана владелица — Крекшина Варвара Петровна, ген-майор.
Свистушку Крекшину по времена Пушкина знала вся Москва и знал весь Петербург. Просто тогда она была Варвара Петровна Пукалова, по мужу обер-прокурору Синода, за которого ее выдали замуж, не обратив внимание, что он на 30 лет ее старше. Пукалова не скучала, а была любовницей Аракчеева, дурила как могла, выпрашивая у Аракчеева всякие блага и «тысячи услуг». За это он дружил с ее мужем, а с ней развлекался, когда не был «от дев немного болен».
Но легкомысленная толстушка Варвара Петровна взяла, да и влюбилась в молодого «полковника-филантропа» Дмитрия Крекшина, хотя уже имела сына, который был Пукалов, но все его считали Аракчеевым (похож, наверное, был). В конце концов Пукалов умер, а Варвара Петровна вышла замуж за Крекшина, и жила, наверное, в Москве, потому как чего в Петербурге-то глаза мозолить, и так делов натворила.
Тут она продолжает дурить, и самая о ней распространенная история, это что гадалка предсказала ей умереть ночью в постели, поэтому ночью в постели ее никто с тех пор не видел: спала она днем, а ночью дулась в карты.
В 1862 г. дом принадлежит Пукалову. Вот у меня доказательство есть.

Да, кстати и биограф Чайковского про дом Пукалова пишет.
И тут я запуталась. Потому что вторая легенда о ВП говорит, что она на Тверском бульваре построила особняк на месте левого флигеля в три этажа. И был он точной копией французского ее дома. В бельэтаже устраивались концерты и вечера, а в 1865 году здесь открылся «Артистический кружок» Рубинштейна, Островского, Чайковского и так далее.
В 1879 дом перестраивает Эйбушитц вот в это.

А сейчас там вообще небосреб. Когда только успели?

Вот мне интересно, был у Крекшиной этот особняк или нет…
Может, не было, и кружок просто в главном доме собирался, который в глубине двора стоит… Тем более, что левого флигеля у усадьбы не было. Или же именно в его интерьерах мы тут недавно кофий распивали.

Картинки отсюда (Спасибо большое) http://www1.rostmuseum.ru/publication/historyCulture/2006/sidorova01.html
Стихотворение и подробности здесь http://www.pushkinskijdom.ru/LinkClick.aspx?fileticket=HYVsvOeergM%3D&tabid=10183

Теория относительности

Лехи дома еще нет. В спортзале был. Наташка мне говорит:
— Хуже любовницы. Вот если бы у него любовница была бы, то он бы уж точно домой вовремя приходил.
И добавляет:
— Вот и неизвестно, что хуже…

Жил или не жил вот в чем вопрос!

Люди добрые, помогите. Я тут, с легкой руки Иры, обзавелась целой кучей адресных книг, и искала там адреса родственников и знакомых. Нашла прадедушку, прабабушку, все они домов не имели, но адрес и телефон имели точно. Исчерпав список чад и домочадцев, я решила пойти по косвенным знакомым и тут мне попался Склифосовский. Я его еще давно определила на Тверской бульвар. Вот не помню, откуда я это взяла, но Тверской бульвар написан и в википедии, а вот в адресных книгах написано Склифосовский Ник.Вас. — Спб-Петербург. И это в 1897, в 1901, когда он точно жил в Москве, преподавал в Университете и хлопотал в Клиническом городке.
Википедия ссылается на «Трофимов В.Г. Москва. Путеводитель по районам. — М.: Московский рабочий, 1972».
У меня ее нет. Может, кто-нибудь посмотрит с. 97-105. А то он мне покою не дает.

Так вот жил или не жил Склифосовский на Тверском бульваре, дом 19 Святополк-Мирской К.М.?

(no subject)

Я понимаю, что сейчас в мою голову полетят проклятия, и я прочту столько страшилок, что Хелоуин покажется мне праздником открытия пряничного домика, но я должна написать. Дело идет о спортивной химии.
Когда Лешка первый раз пришел домой с огромной банкой аминокислот, а потом притащил еще одну огромную банку протеина, я была в ужасе. Мне вспомнились все дисквалифицированные на олимпиадах спортсмены, и даже несколько не доживших до олимпиад футболистов. Но все оказалось не так страшно, потому что химия бывает разная. Ну про органическую и неорганическую все знают, а вот еще бывает такая помогающая химия для спортсменов, и она продается в огромных пластиковых банках, в которых так удобно потом хранить муку и сахар. Но сейчас мы уже все понемногу ей пользуемся. Можно долго бегать, и просто пить, но если пьешь воду с амино или с изотоником, то бегать легче, и не так утомляешься и организм не истощается, а мышцы наоборот тренируются, и сердечная мышца тоже, а это хорошо. Мы когда с Лешкой с палками долго ходим тоже берем с собой изотоник. Можно выпить магнезии, и тогда ноги не будет сводить. Причем ноги сводит не всегда от нагрузок, и магнезия помогает. Все это важно и совсем не страшно. Хотя просто финики мне тоже очень нравятся, их всегда хорошо иметь в кармане. Только надо в пакетик положить, а то липко.

Толстая и плешивый


Обсуждаем с Машкой «Анну Каренину». Иногда ее замечания очень интересные. Ей нравится Толстой, мы планируем пойти в Хамовники. Левин ей не нравится, не нравится и Вронский, зато она согласна с Долли, что прогонять Стиву не нужно. Долли остается со Стивой, Машка считает это правильным. Но вот два вопроса, на которые я не смогла ответить. У Толстого все не просто так. И Каренин у него от греческого «кареон»-голова. И лошадь ломает спину одновременно с падением Анны. Все это я могу объяснить, все это есть у Шкловского, и я помню. Но вот почему Вронский лысеет я не знаю. Машка удивляется, ведь он молодой, значит это что-то значит. Сегодня новая задача: почему Каренина толстая. Я говорю, что не толстая, наверное, просто полная, гладкая. Но вот почему…
И еще. Вы понимаете, насколько у нас сбит образ Вронского и Карениной нашим и зарубежным кинематографом!

(no subject)

Хотите верьте, хотите нет, но Лешка сейчас бегает. И это не то, что он только что выбежал. Нет, он уже должен вернуться со своих 35 км. А выбежал он три часа назад. Я посмотрела ему вслед и подумала: «Каждый раз, когда ты бежишь, ты убегаешь от меня». Но сейчас я думаю, что ведь в какой-то момент он разворачивается и начинает бежать ко мне. Ведь так не бывает, чтобы любимый, а главное любящий человек все время убегал, когда то он и прибежит, а значит какое-то время будет бежать ко мне навстречу. Вот сейчас он уже бежит ко мне. Даже уже прибежал. Пойду дверь открывать.

(no subject)

Я не люблю Достоевского. Я даже не понимаю людей, которые говорят, что любят Достоевского. Другое дело, что его надо читать, и я считаю, что каждый культурный человек должен прочесть как минимум три его книги, но совсем не от любви. Чтение Достоевского это труд, душевный труд, повод подумать над чем-то. Но нельзя же вот так схватить с полки томик Достоевского, чтобы почитать в метро. Сразу вспомнилась Раневская: «Верочка, я возьму «Идиота», буду читать в троллэйбусе». Каждый раз, когда я бралась за Достоевского мне было очень плохо. Его вещи давят, не дают спокойно жить. Я даже Чехова перечитываю, не все, конечно, но с его грустью можно встретиться. Я возвращаюсь к его пьесам, перечитываю «Даму с собачкой». Можно перечитать Толстого, даже порадоваться встрече с Наташей или с Кити. А с кем встречаться у Достоевского? Кому радоваться при встрече? Некому там радоваться. Провернул это все внутри себя один раз и поставил книгу на полку. Даже перечитывать не надо, оно все равно все в мозг впечаталось, и уже не денешься от этого никуда.