Конкурс на скульптора, увидевшего настоящего Федорова

Итак, к 1900 году фонд располагал средствами, которые позволяли организовать конкурс – 29 038 рублей 44 копейки. МАО издало брошюру «Условия конкурса на проект памятника первопечатнику Ивану Федорову». Сейчас она хранится в Музее Книги при Библиотеке им.Ленина. И можно только кусать локти, потому что фотография, которая опубликована в этой брошюре, отсутствует на олдмосе, а я не спросила, можно ли сканировать книги из музея.
На фотографии скверик около проломной калитки Китайгородской стены, а в скверике среди отдыхающих стоит дядька и держит в руках аршин. Он стоит на месте будущего памятника.


Вот бы немного левее…

Итак, в брошюре написано:
«Памятник имеет быть воздвигнут в г.Москве, на бульваре у Китай-городской стены против ул.Рождественки у «проломных» ворот.

Памятник должен состоять из бронзовой статуи на гранитном пьедестале, при чем размер фигуры должен быть 4 аршина».
Чтобы избежать «неподобающей одежды» в брошюре имелась статья «Иван Федоров и данные о костюме его времени»: «Вследствие принятого в XVI столетии обычая белого духовенства, кроме старших чинов, носить обычное мирское платье. Одежда состояла – нижняя: из рубашки, с поясом, на выпуск, портов и сапогов; верхняя – из ферязи, зипуна и сверху кафтан».
Оговаривался и возраст Ивана Федорова, по мнению историков, во времена первого Апостола ему было лет 40.
Так же был приложен список литературы из пяти книг по истории костюма, книгопечатания и биографий Ивана Федорова, а также юбилейная речь И.Е.Забелина «Первый русский книгопечатник Иван Федоров».

Вот тут начинается самое интересное. Забелин не переписал статью Погодина, Забелин хочет увидеть другого Федорова, «не художником он был в своем сознании, а носитель и рассеиватель семян духовного просвещения».
Иван Федоров Забелина, это человек, стоящий «на высоте религиозного сознания. Печатное слово он почитал талантом, дарованным самим Господом, и очень боялся уподобиться лукавому и ленивому рабу, очень опасался сокрыть Господний талант в землю…»

Досталось и Гуттенбергу: «Гуттенбергу его хитрое выгодное художество представлялось промысловым средством для достижения счастливого довольного существования. Иван Федоров счастливое и довольное существование представлялось (опять же — М.) в рассеивании семян духовного просвещения».


Вот какая форменная несправедливость. И Библия Гуттенберга качественнее, чем Федорова, и портрет его сохранился… А ведь он жил на сто лет раньше…

Недавно я читала дневники Забелина. В июне 1905 года он писал: «Самое вредное животное в России — то адвокатура. Оно извращает нравственные и всякие другие здравые понятия. Самое пакостное и вреднейшее насекомое в России — это жидовство, жиды — клопы, высасывают русскую кровь. Самое глупое, бездарное политическое существо в России — это российская интеллигенция, т.е. умная сила, как переводили это слово в начале 19 в. Это действительно сила, но безумная, порабощенная жидовством. Самая отвратительная и губительная гадина в России — это жидовская печать…» Вот такой воинственная дядька был создатель Исторического музея. Так что Гуттенберг не должен обижаться.

Так вот, конкурс был объявлен и МАО организовало комиссию экспертов. Они должны были выбрать памятник. Всего на конкурс поступило 27 проектов из России, Германии, Франции, Сербии и Болгарии.
Имен на проектах не было, только девизы. Первое место занял проект под девизом «Плес», второй – «Ярославль» и третий – «Стена».

Сам памятник откроют только через 8 лет, и рядом в толпе под дождем будет стоять маcтер, подаривший городу один из самых московских памятников.
Оба первых проекта принадлежали С.М.Волнухину. Третий – его ученику Н.А.Андрееву. Андреев хотел, чтобы фигура печатника, прижимающего к груди книгу, должна была неожиданно возникать из ниши в стене «и будить мысль».


Слева — «Ярославль», справа — «Плес». Узнаете?

Думаю, победа в конкурсе было весьма неожиданно, как для Волнухина, так и для организаторов конкурса. Волнухин до сих пор делал только статуэтки и камерные скульптуры. Его проекты памятников еще ни разу не выиграли конкурсов. Это был первый выход скульптора из «этюдного творчества».

Про Волнухина в следующий раз.