Те же и Антокольский

Итак, Московское Археологическое общество взялось за «привлечение внимания» и «увековечивание памяти первого книгоиздателя».

Торжественное заседание провели с некоторым опозданием 4 января 1870 года. Дело в том, что мы знаем только дату смерти великого человека 5 декабря 1583 года и все поминовения крутились потом вокруг 5 декабря, но лучше поздно, чем никогда. Доклад о Иване Федорове сделал историк М.П.Погодин. Его речь потом перепечатал «Журнал народного просвещения». В заключение заседания выступил председатель граф А.С.Уваров, он предложил открыть всероссийский сбор средств по подписке на памятник первопечатнику. Я, к сожалению, никак не могу заполучить распечатку этого заседания и пересказать вам графские слова. Может, потом как-нибудь. Тут же была объявлена подписка на сбор средств и сравнительно быстро собрали несколько тысяч рублей. На конкурс не хватало, зато было достаточно, чтобы обратиться к скульптору.

М.П.Погодин

МАО выбрало М.Антокольского. Это уже вторая история, когда почему-то все надежды возлагаются именно на Антокольского. Так было и с Пушкиным, а потом все дружно потешались над его проектом, так получилось и в этот раз. Уваров самолично написал ему письмо с просьбой взяться за памятник, потом еще одно и еще.

В апреле 1873 года Антокольский, живший тогда в Риме, и не жаждавший иметь отношения с Российской Академией художеств, писал В.В.Стасову: «Несколько дней тому назад я получил письмо от гр.Уварова, опять насчет статуи «Ивана Федорова», первого книгопечатника в России. Но так как эта модель должна идти на утверждение государя – следовательно прямо в Академию, — то я отказываюсь от этой работы».


М.Антокольский

Почему свет клином сошелся на Антокольском непонятно, но других скульпторов не искали, а решили подождать. Я так поняла, что тогда со скульптурой в России было дуговато. Академия всех достала своей неповоротливостью и догматами, а новых тоже еще не созрело.


«Нестор» М.Антокольского

Археологическое Общество продолжало надеяться уговорить Антокольского и продолжало собирать средства. Наконец, случай представился. В 1881 году Антокольский приехал в Москву на коронацию Александра III. Тут его Уваров за пуговицу и поймал. Прямо на лестнице Исторического музея. Когда тебя сам граф лично просит, да еще и 1000 рублей предлагает, кто же отказывается.


Граф А.С.Уваров

Антокольский взялся за проект, и даже послал модель памятника в МАО. В ответ тишина. Уваров в это время тяжело заболел. Антокольский ждал его выздоровления, но граф скончался.
Тут уж Антокольский обратился за ответом. Дальнейшие события описаны в его письме к Стасову:
«Прошел год. Наконец, я спрашиваю в Археологичеком обществе: «Кто заплатит мне 1000 рублей и какая участь постигла самую работу?» В ответ на это я получаю протокол, который ясно доказывает, что мой эскиз был подвергнут экспертизе, и по совету знатоков было решено, что эскиз мой негоден, потому что я представил его как рабочего, «между тем, как он был не только рабочий, но и высоконравственный человек, который много пострадал за преданность своему делу». Чорт бы их побрал! Точно рабочий не может быть весьма нравственным человеком! Точно то какой-то недостаток, что я представил его в минуту того труда, который он страстно любил и за который пострадал! Точно это недостаток, что поэта представляют, когда он творит, а полководца на поле битвы!»


М.Антокольский

Так и закончилось. 1000 рублей ему, правда, выслали, но потом еще Прасковья Сергеевна ему на открытии припомнила.


Графиня П.С.Уварова

«А.С.Уваров предложил знаменитому Антокольскому сделать модель памятника, но скульптор, очевидно, совершенно незнакомый с жизнеописанием первопечатника, изобразил его в виде чернорабочего, с засученными выше локтей рукавами и в костюме неподобающем сану первопечатника». Безобразие просто!

Кучу денег кстати собрали в 1883 году, когда прошли торжества по поводу 300-летней годовщины.

Но «вопрос о возведении памятника отложен на неопределенное время».

Может быть, тут сказалась смена руководства МАО. Возможно, представь Антокольский свой проект при жизни Уварова и Погодина, то мы бы видели совсем другого Ивана Федорова. Погодин вообще мечтал о «его подобие с заплетенной косичкою сзади, с Апостолом в руках, опираясь на первый книгопечатный станок на Руси».

До открытия памятника тем временем остается еще 26 лет.