Не давал им Пушкин покоя…

Был вечер, как вечер. Кричали моторы
И звезды свершали свой древний поход.
Шли люди. Смеялись. Вели разговоры.
Был месяц Июнь. Девятнадцатый год.

Дома, как зеваки, затертые давкой,
Столпились, дав выход горбатой Тверской.
У пыльного ж сквера, где чахлая травка —
Тоскующий Пушкин поник головой.

Мечтателям грезились пышные замки.
У юношей сладостно млели тела.
Самцы петушились, кудахтали самки,
На время забыв труды и дела.

Все было так ясно, — излишни разгадки —
И небо и звезды, толпа и поэт.
Все было прилично, все было в порядке.
Так будет и впредь — через тысячу лет.

В.Кириллов. Член правления Дома Печати с первых дней его существования. Это точно доказано.
Кириллов принадлежал к «пролетарским поэтам», дружил с Герасимовым (помните стихотворение про девушку с завода?), был в «Кузнице», был в ВАППе председателем. В 1921 году вышел из партии. Ему тоже не понравился НЭП. Через 16 лет ему это припомнили, он был репрессирован в 1937 году. Хотя, может, и другой повод нашелся. Даты смерти расходятся. 1937… 1943? Бутово, Лефортово… Грустно.

Зато сначала ему революция нравилась. Он там тоже, наверное, слышал громы и шум.

Мы во власти мятежного страстного хмеля:
Пусть кричат нам: «Вы палачи красоты»!
Во имя нашего Завтра — сожжем Рафаэля,
Разрушим музеи, растопчем искусства цветы.

Вот такие «Мы» у Кириллова. Прямо футурист Моринетти, а не Пролеткульт. Но это был лозунг именно Пролеткульта. Правда, кое-кого Кириллов все-таки решил оставить на «лодке современности»: «Он с нами, лучезарный Пушкин, и Ломоносов, и Кольцов!»