Маяковский Владимир Сергею Есенину

Еще два современника, два полюса, два голоса. Они пробовали договориться и поработать вместе, но лучше у них получались диспуты в Политехническом. Вместе хорошо было спорить и соперничать, сотрудничать вместе не сложилось.
В декабре 1925 году Есенина не стало, а в 1926 в Тифлисе, в типографии » Заря Востока » вышла книжка Маяковского «Сергею Есенину», оформленная А.Родченко.

Вы ушли,
как говорится,
в мир иной.

Пустота…
Летите, в звёзды врезываясь.
Ни тебе аванса,
ни пивной.
Трезвость.
Нет, Есенин,
это
не насмешка.
В горле
горе комом —
не смешок.
Вижу —
взрезанной рукой помешкав,
собственных
костей
качаете мешок.

Все там правда, и все проникнуто болью и горечью об утрате, и о невозможности писать и жить, когда вокруг сжимается тисками новая цензура: напостовцы, «бездарнейшая погань», Коган, «Критики бормочут»…

Это время —
трудновато для пера,
но скажите
вы,
калеки и калекши,
где,
когда,
какой великий выбирал
путь,
чтобы протоптанней
и легше?

О том же жалел и Есенин

Но вот заинтересовала меня одна иллюстрация к этому стихотворению:

Наверху, ясное дело, Собинов «выводит под берёзкой дохлой —
«Ни слова,
о дру-уг мой,
ни вздо-о-о-о-ха».

А внизу… Я думаю, это Мариенгоф поддерживает Есенина, рядом Райх и Шершеневич. Да? И это в 1926 году, когда на Мариенгофа пытались повесить ссору и так далее.
Собинов «слюнявит» слова Есенина

Эх,
поговорить бы иначе
с этим самым
с Леонидом Лоэнгринычем!
Встать бы здесь
гремящим скандалистом:
— Не позволю
мямлить стих
и мять!
Оглушить бы
их
трехпалым свистом
в бабушку
и в бога душу мать!

Но уже несут Есенину черный гроб…

А о Есенине Маяковский сожалел. Все меньше и меньше таланливых людей оставалось в литературе, все больше друзей уезжали или уходили из поэзии. РАПП и ВАПП как в мясорубке перемалывали не только литературу, но и сам язык. В 1929 году Шкловский написал «Памятник одной ошибки», чтобы этот памятник не давал забыть формальный метод, ОПОЯЗ, а надо было ставить памятник русскому языку, который перестал быть…

Надо
вырвать
радость
у грядущих дней.
В этой жизни
помереть
не трудно.
Сделать жизнь
значительно трудней.

Маяковскому оставалось жить 4 года.

история одного портрета

Два современника, жившие в Москве 20-х: Маяковский и Булгаков. Они все видели по-разному. Бродя по одним и тем же улицам, они смотрели на них каждый по-своему.

То, что рекламировал Маяковский:

Если вы
давно
удовольствий не имели,
купите
здесь
Моссельпромовской карамели.

У Булгакова вызывало отвращение:

Господин, если бы вы видели, из чего эту колбасу делают, вы бы близко не подошли к магазину. Нигде кроме такой отравы не получите, как в Моссельпроме. У-у-у-у

…Дорога закрыта Разрухой!
Как же быть нам с треклятой старухой?

Вопрошал Маяковский с плакатов Окон РОСТа.

А в это время профессор Филипп Филиппович Преображенский, подцепив ложечкой горячую закуску беседовал с доктором Борменталем: «Что такое эта ваша разруха? Старуха с клюкой? Ведьма, которая выбила все стекла, потушила все лампы? …Когда эти баритоны кричат: «Бей разруху!», — я смеюсь».

Но Маяковский и Булгаков частенько встречались за бильярдом. Оба были отменные игроки. Булгаков приходил с женой. Сначала с Любовью Евгеньевной, потом с Еленой Сергеевной. Обе сидели и наблюдали за партиями. «М.А. предпочитал ”пирамидку”, игру более тонкую, а Маяковский тяготел к ”американке” и достиг в ней большого мастерства», — запишет потом Любовь Евгеньевна в своих медовых воспоминаниях.

Так вот о портрете.
В 1927 году в издательстве Молодая гвардия вышла книжка по стихотворению В.В.Маяковского «История Власа — лентяя и лоботряса». У меня была подобная книжка, но с другими иллюстрациями. Вот что пишет об этой книжке Любовь Евгеньевна Белозерская-Булгакова.

„Зойкина квартира» идет тоже с аншлагом. В ознаменование театральных успехов первенец нашей кошки Муки назван „Аншлаг».

В доме также печь имеется,
У которой кошки греются.
Лежит Мука, с ней Аншлаг.
Она — эдак, А он так.

В это же время мы оба попали в детскую книжку Маяковского „История Власа, лентяя и лоботряса» в иллюстрациях той же Н.А.Ушаковой.

Полюбуйтесь: вот мы какие, родители Власа. М.А. ворчал, что некрасивый.

Вот сравните теперь:



А вот вам и портрет Булгакова, хоть он ему и не очень нравился.

Н.А.Ушакова была дружна с семьей Булгаковых, иллюстрировала их домашнюю книжку. Именно она подарила Михаилу Афанасьевичу повесть А.Чаянова «Венедиктов, или Достопамятные события жизни моей». «Н. Ушакова, иллюстрируя книгу, была поражена, что герой, от имени которого ведется рассказ, носит фамилию Булгаков. Не меньше был поражен этим совпадением и Михаил Афанасьевич. Всё повествование связано с пребыванием Сатаны в Москве, с борьбой Булгакова за душу любимой женщины, попавшей в подчинение к Дьяволу». (Л.Е.Белозерская «О, мед воспоминаний»).

И хотя воспоминания Белозерской не всегда верны, здесь она, я думаю, нигде не ошиблась.

Я мыслю, значит, я существую

А тем временем арабский наш медленно продвигается вперед. Конечно, до применения его практике, учитывая то, что арабы редко говорят на литературном языке, еще ой как далеко. И даже до понимания далеко, но осмысление идет полным ходом. И вот мы дошли до множественного числа, которое оказалось не менее запутанным, чем все остальное, что арабы сделали со своей грамматикой. Во-первых, и у предметов, и у их признаков окончание одно и то же и отличается только мужского ты рода или женского. Это для арабского языка принципиально: мужчина или женщина и никаких там промежуточных средних родов быть не может: только Он или Она. Причем мужчины и их признаки во множественном числе приобретают странное для нашего слуха окончание «уна» и тем самым превращаются (только для нашего слуха) в женщину. А вот женщины в множественном числе оканчиваются на «ат».
— Да, да, много женщин — это ад… — вздыхает себе под нос Лешка, выводя в тетрадке замысловатые каракульки.

Дальше больше. Оказывается непринципиальная для христианской грамматики способность мыслить является для арабской грамматики важнейшим фактором. И в тот момент, когда вы, определившись с половой принадлежностью размножившегося предмета, уже готовы написать окончание, учитель внезапно спрашивает вас: «А это мыслящий или немыслящий объект?» От этого зависит окончательный выбор написания слова. И тут вы должны окончательно уяснить для себя, что собаки, кошки и даже совы мыслить не могут, как бы вам не хотелось об этом фантазировать, а мыслить может только человек, любого пола, профессии и вменяемости.

(no subject)

Лешкина тетка, которую я просто обожаю (старшая сестра его мамы) всегда любила рассказывать, как в детстве бедокурила с одним мальчишкой. Они, кажется, учились в одном классе и были закадычными друзьями. Их несколько раз забирали в милицию. Уж что они там творили, я не помню, но выуживал их из милиции отец этого мальчика — знаменитый актер и любимец всей страны.

Сегодня закадычный друг детства нашей тети Нины — Кирилл Столяров — умер.

Погром

Ну, я вас поздравляю. Теперь у нас еще и погромы начались. Вчера в Москве разгромили клуб, где проходила вечеринка по поводу Coming Out Day — праздник людей нетрадиционной ориентации, посвященный свободе самовыражения. Надо отметить, что время было 21.30, детей, которых подобное могло бы совратить с традиционного сексуального пути по близости не было. 70-80 человек, в основном девушки, собрались вместе в клубе, чтобы поговорить о своем, выпить и потанцевать.

Организатор вечеринки Андрей Оболенский сообщил РИА «Новости», что в клуб ворвались около 20 человек, на лицах у них были медицинские маски. «При входе в клуб они угрожали пистолетом охране. Потом они крикнули: «Шоу заказывали?» — и начали все крушить вокруг — мебель, стойку, посуду. Многие получили ссадины и сильные ушибы, многие были в крови, так как им разбивали бутылки о головы», — сказал он.

Надо отметить еще и то, что в Москве полно клубов, где собираются геи и лесбиянки, где устраиваются шоу с трансвеститами, всякими там танцами в пене и выборами королей и королев. Но почему-то в такой клуб наши герои не пошли, они выбрали небольшое кафе для девушек, а то мало ли среди геев мастеров спорта по борьбе, можно и сдачи получить, а тут благодать, избили девчонок, побили им бутылки об голову и смылись.

«Нас было человек 80, мы отмечали вечеринку, — рассказал изданию активист движения «Радужная ассоциация» Павел Сомбуров. — Внезапно в помещение забежали человек 20 в масках с криками: «Драку заказывали?!» Они переворачивали столы и избивали посетителей. Многих из нас ранили. Потом нападавшие по команде одного из них резко ушли».

Вот они кем себя считают? Крутыми мужиками? Но тех, кто бьет женщин не называют крутыми мужиками, а называют словом среднего рода «быдло», или словом на М обозначающим кастрированного коня, или словом на П, обозначающим человека нетрадиционной сексуальной ориентации… Наверное, считать эти люди не умели, собственно как и думать.

А знаете, меня приглашали в это кафе. Мы как раз с Лешкой собирались сходить туда в какой-нибудь четверг с друзьями, посидеть, выпить. Правда, собирались. Просто летом не получилось из-за дачи, мы на осень отложили. Сейчас бы сидели дома с пробитой головой, потому что кому-то не нравятся лесбиянки.

А вчера Наташка ходила с подругами в какое-то кафе. Их приятель или даже преподаватель из Универа играл на арфе, а другой читал стихи, а третий играл на скрипке, и они пригласили всех, кто хочет послушать их концерт. Сидели в каком-то тихом подвальчике, как этот, смеялись, слушали музыку. Их же могли и в это кафе пригласить… запросто могли.

Полиция приехала через час… С тех пор, как она перестала быть милицией, она не стала быстрее…

Что на очереди? Мечеть? Синагога? Клуб рыжих, велосипедисты…