(no subject)

Сегодня за обедом я блистала своими познаниями в узбекском языке. Я же себе самоучитель советский скачала в компьютер и прочитала там первый фонетический урок. Сегодня проверяла, сильно ли изменился узбекский с 1990-го года. Оказалось, что нет. Хохоту, правда, было много, но сказала-то я все правильно. Единственное, там написано, что палов — это плов, а ош — это еда, а Шерзод сказал, что ош — это плов и все тут. 🙂
Еще я до 10 могу считать, правда, не помню как будет 8 и 9.

Сумбурные размышления над статьей Пяста «Кунсткамера»

Во-первых, в статье нет фразы, которую цитирует Валентина Паршина в книге «Неизвестный Есенин»: «Имена участников этого паскудства я не предам печати на сей раз; достаточно знаменит за всех них Герострат, в психологии коего дал себе сладострастный труд копаться один, крепко теперь, по счастью, забытый, русский стихотворец».

Теперь комментарии:

Центрофугисты – футуристы. Члены группы «Центрифуга».

Сопо – Союз Поэтов, который организовался в 1918 году, размещался в кафе «Домино» на углу Тверской и Камергерского переулка.
Рюрик Рок – Рюрик Юриевич Геринг (Геринг Эмиль-Эдуард Максимилианович), род.1898 году. Лидер «ничевоков».В 1919 году был избран в состав Президиума Всероссийского союза поэтов. Тогда же в Президиуме были С.Есенин, Ю.Балтрушайтис, А.Белый, П.Коган, А.Кусиков, В.Шершеневич. В 1921 году эмигрировал, по другой версии – арестован 15 мая 1921 года и приговорен к смерти.
Яков Полонский – русский поэт, прозаик (1819-1898).

Елизавета Полонская – 1890 – 1969. Поэт, Петроград, Гумилев, Чуковский, Эренбург.
Яков Полонский в Москве — не нашла
Бобров, Сергей — центрофугист, ближайший друг Н.Асеева, Б.Пастернака, И.Аксенова. При жизни и после смерти вышло много воспоминаний, путающих правду и вымысел – черносотенец, чекист, кокаинист…
И.Аксенов — шафер на свадьбе Гумилева и Ахматово, муж ничевочки Сусанны Мар (в прошлом жене Рюрика Рока, он с ней расстался, потому что она ушла из ничевоков), теоретик биомеханики и друг Мейерхольда. Заведующий кафе Домино в 20-х.
Эрберг – Олег Ефимович Эрберг 1898-1956, поэт, востоковед, сценарист. В 1920-е ничевок (непонятно, зачем его Пяст в акмеисты записал, но, наверное, были причины, или «соврамши»), в 1930-е переводчик Гоголя на таджикский язык.
Акмеистов, по мнению А.Ахматовой, было всего пять: Гумилев, Ахматова, Мандельштам, Нарбут и Зенкевич.
К.А.Эрберг — Константин Эрберг – псевдоним Константина Александровича Сюннерберга – теоретик искусства, поэт.
Адалис – Аделина Адалис (Аделина Ефимовна Ефрон) – поэт, переводчица 1900-1969. Ученица Брюсова, его подруга. В 1920-х ходила эпиграмма: Расскажите нам, Адалис, как Вы Брюсову отдались. Автор перевода Р.Тагора

Я уплываю, и время несёт меня
С края на край.
С берега к берегу,
С отмели к отмели,
Друг мой, прощай.
Знаю, когда-нибудь
С дальнего берега
Давнего прошлого
Ветер весенний ночной
Принесёт тебе вздох от меня.
Ты погляди, ты погляди,
Ты погляди, не осталось ли
Что-нибудь после меня.

«Развратничаю с вдохновением» — поэма Анатолия Мариенгофа, 1921 год.

«Жму руку кому» — книга Шершеневича «Кому я жму руки» 1921 год о творчестве своих товарищей по ордену Мариенгофа, Ивнева, Кусикова и Есенина.

«Лошадь как лошадь» — сборник стихов Шершеневича.

Стихи про Стеньку принадлежат Василию Каменскому – первому председателю Сопо и творческому гению кафе «Домино».
Кафе «Домино» расписывалось один раз Юрием Анненским и Вас.Каменским. Имажинисты к этому времени уже имели собственное кафе «Стойло Пегаса», где стены расписывал Георгий Якулов. Там были портреты имажинистов и их стихи. Про соловьев нигде больше упоминаний нет.

А.М.Федоров – поэт, крестьянин. Печатался до революции, дружил с Буниным.

Статья О.Форш «Андрей Белый» была напечатана в предыдущем номере журнала «Жизнь искусства».

Василий Павлович Федоров – не поленитесь и почитайте о нем в Википедии: дворянин, в 1919 работал на кафедре радиоактивных элементов Московской горной академии. Затем, в 1920-е годы — заведующим кафедрой физики Энергоинститута на Днепрострое. Позднее перевёлся в Ташкент, занимал должность профессора Средне-Азиатского индустриального института. И вместе с этим – поэт, переводчик Верхарна, Эдгара По, Гете. Да, с собственным сборником стихов не сложилось, но человек он был весьма и весьма образованный и достойный, какая уж тут кунсткамера. Кстати, пострадал Василий Павлович «за Есенина», хоть и потратил много сил, чтобы занять его место в президиуме Сопо. Читайте Википедию – Федоров того стоит, а писать сейчас про него нет времени.

«Литературный особняк» — общества поэтов-неоклассиков, в котором активное участие принимал В.П.Федоров.

После имажинистов во главе Сопо встали неоклассики. В 1920-м с поста Председателя Президиума ВСП был смещён Шершеневич, а в следующем году В.П.Фёдоров (неоклассик и член Ордена Дерзо-Поэтов) оказывается в Президиуме, и даже некоторое время исполняет обязанности Председателя.

С Эвгемером и его фразой, которую призывает вспомнить Пяст, сложнее. Евгемер – античный философ, его труд «Священная запись» сохранился частично в пересказах. Смысл в том, что он считал греческих богов людьми, которые жили раньше и своими делами, талантами прославились и позднее почитались как боги. Среди своих Евгемер считался безбожником и атеистом, «старец-обманщик, безбожные кем нацара-паны книги». Отсюда евгемеризм — учение, ищущее в мифах отражение реальных исторических событий. (Вот я так люблю делать.)
Может быть, Пяст имел в виду Ксенофана, который утверждал, что богов, похожих на людей, придумали люди, и наградили их своими пороками:

…люди мнят, что боги были рождены,
Их же одежду имеют, и голос, и облик такой же.
Если бы руки имели быки и львы или кони,
Чтоб рисовать руками, творить изваянья, как люди,
Кони б тогда на коней, а быки на быков бы похожих
Образы рисовали богов и тела их ваяли,
Точно такими, каков у каждого собственный облик.

Поэтому сам Ксенофан представлял Бога в форме шара. И вот он-то как раз и говорил о рождении подобного подобным или неподобным. Там как-то все хитро и умно и касается рождения и вечности богов.

Заявления по поводу похорон и так далее неновые для имажинистов, и вообще для диспутов того времени. Вспоминается Манифест имажинистов: «Футуризм мертв», выкрики «Он мертвый» в адрес Блока на его вечере в Москве 5 мая 1921 года. Да и после того, как Есенин заявил: «Тело, христово тело, выплевываю из-зо рта», им сам черт был не брат. У Шершеневича есть книга стихов «Крематорий. Поэма имажиниста» (1919).

Вроде бы все, но надо еще покопаться 🙂

Рукописи не горят, газеты не рвутся

К сожалению, я не могу вам показать скан оборванного листа газеты «Жизнь искусства» со статьей Вл.Пяста «Кунсткамера» (в деревне нет сканера, я домой приеду и сделаю), но я ее перепечатала и оборванную часть сделала шириной с колонку в газете. Красный шрифт — то, что я додумала сама, он подлежит изучению и исправлению. Надеюсь, вы мне поможете. Ну, и впечатления, конечно, хочется узнать. У меня есть комментарии к этой статье: кто есть кто, и что имеет в виду автор. я их отдельно следующим постом напечатаю. Итак:

КУНСТКАМЕРА
отличается от Зоологического сада тем, что животные в ней хотя совсем такие же, но мертвые. Расставлены
по группам, в обстановке, дающей полную иллюзию их домашнего оби-хода. Расположены в научном порядке, выбранном и образовательных видах. При посещении кунсткамеры, изу- чается прежде всего явление, общее самым разнородным классам живот- ного мира: мимикрия – подражание окраской и манерами другим более сильным животным либо окружающей среде.
Разбитые на семейства и группы имажинистов, центрофугистов, экс- прессионистов, ничевоков, фуистов и другие, московские «поэты», члены бессмертного в своем роде «Сопо», прежде всего бросаются в глаза со стороны явной своей мимикрии.

Если есть такой поэт (певец непотребства), Рюрик Ивнев, — то секретарем его в бывшем президиуме «Союза Поэтов» обязательно должен быть Рюрик же «Рок». Это «Ничевок». Два слова о последнем направлении. Представители его, вполне сознательно, bona fide, задались целью ускорить неминуе- мый по их мнению, процесс сведения в «ничего», уничтожения поэзии. Подобно тому как, например, по ро- ману Амфитеатрова Витте и его помощники, твердо верившие в не- избежность российской революции, на- ходясь на государственной службе, прилагали старания к облегчению пере- хода России на будущие революцион- ные рельсы, тем, что подтачивали исподволь финансовые и иные столбы, на которых ancien regime держался, — так и Рюрик Рок со сподвижники старался (и старается, если уже не «сменил» направления) по мере сил писать поуродливее, попротивнее, так чтобы заранее отбить охоту к произведениям поэтического слова и переход к полному уничтожению по- эзии прошел безболезненно… Это не наше умозаключение о них, — в этом именно их собственная идеология.
Был маститый, всем памятный поэт, живший до 78 и долее лет, Яков Полонский. Есть в Петербурге Ел. Полонская. Конечно, в Москве обяза- тельно быть тоже Полонскому.
И именно Якову. Новый Яков По- лонский выпускает уже вторую книжку стихов, совершенно таких, какие давно полагаются в Москве: чтобы нисколь- ко не отличались от стихов экс- прессиониста Соколова, ни центро- фугиста Боброва, ни футуриста Третья- кова, ни «акмеиста» Эрберга.
Эрберг в Москве акмеист. Конечно, это не наш поэт-философ К. А. Эр- берг, а свой, московский. Вообще, и акмеисты в Москве имеются. К ним принадлежит и известнейшая из тамошних поэтесс Адалис.
Представителями «парнасизма» в современной русской поэзии считались И.А.Бунин и А. М. Федоров. Закон мимикрии потребовал, чтобы и моло- дой московский поэт Федоров, Вас. Пав., тоже объявил себя парнасцем. Объявил здорово-живешь, потому что и его стихи, правда, местами талант- ливые, написаны с точным соблюде- нием московского кодекса: рабской подражательности футуро-имажини- стической среде. Никакой он не «пар- насец».

II

О «мимикрии» довольно. Серьезно
эту тему затрагивает О. Д. Форш в
своей статье «Андрей Белый» — я о
мимикрии только вскольз. Перехожу
к деятельности московских «поэтов».
Принято судить писателей по печа-
таемому ими. Если Вад. Шершене-
вич свободно «Жмет руку кому», а
Анат. Мариенгоф «Развратничает с
вдохновением», то один из признан-
ных matr’ов московских, упомянутый Вас.
Пав. Федоров, до сей поры,
кажется, не напечатал ни одной ори-
гинальной строчки напечатал только
свои переводы, а                        гово
у него есть
анны

И следующий столбец, который весь оборван наполовину (красным шрифтом мой "додуманный" текст)

«Литературном осо
мости от «группы
кафе для своих «выступлений».
номия – этого кафе ме «место
красит человека, а не человек красит
место». Буквально т
группа футуристов расписала пото-
лок «Домино» надписью
еще печатной:

«Станем помнить солнце — Стеньку.
Мы от кости Стеньки кость —
И пока горяч – кистень куй..
Чтоб звенела молодость».

Но года через полтора захватили
«Домино» «имажинисты»
ние изобразили на потолке
совсем неприличное, например, со-
ловьев, будто те подвластны человече-
ским порокам. Но вовремя за-
кончилось правление «имажинистов». Во
главе «Сопо» встали неоклассики.
Это парни по внешнему
Закрасили все безобразия и раз-
украсили потолок лишь разно- (без-)
образными пятнами. Пр «пре-
зидиуме» в кафе – ни
скандалов, повысить голос
посетителю, — сейчас в
Да, человек красит место.

III

Что они – животные, а не люди
явствует из их собственных поэтиче-
ских признаний. Помните фразу
Эвгемера, который утверждал, что
имей быки или львы свою собственную
мифологию, Юпитер был бы в ней
непременно львом или быком
именно так у москвичей и выхо-
дит. Мифологические книги то и
дело выпускают: «Ко
«От Рюрика Рока чтения»,
а два из них повторяют поэ-
ме к своему Юпитеру молитву:

«Господи, отелись!»

Сочинил ее С.Есенин
старый знакомый Велимира Хлебникова
(теперь, по закону мимикрии, все
имажинисты переписавшие
высидев к этому чудесную рифму

«В шубе из лис»,

рифму тоже животного происхо-
ждения.
Что они мертвые, это понятно (известно)
слишком давно. По закону природы
можно рожать только себе подобных.
А еще их родители, при-
знались, что луна –
труп, звезды – гно
Кому, как не мертвому человеку мо-
гут прийти подобные от-
кровения? – И ведь глав
один: у всех у них на
неба равная догматическая особен- (реаль-)
ность, аксиомы все это
них, от трезвейших центрофугистов, до
пьянейших фуистов (от с
дурак).
Если центрофист Бобров считает себя
вправе, подобно известному грече-
скому герою; нанести оскорбления не-
давнему гостю Москвы, которому боль-
ше в ней не бывать –
то сделал он это в пе
как подобает инициатору вечера в
«Сопо» (более подходящим было
бы «Соха», — хоть можно было бы вы-
ражаться: «от сохи взят
Те, другие «лошади как лошади» из
«стойла», были более н
Дождались они поэта смерти и
на свежей могиле, по лошадиному
затопали. Они, видите ли лишены че-
ловеческих предразсудков за-
катывать так вечер. И звать «Чи-
стосердечно о Блоке. Бордельная мистика».
Не человек, не поэт и
Положим, в устах (ве)
ных часть эт
высшая по
их самих
«людьм
ле об
Чучело
те