дела давно минувших дней

Вчера поймала себя на мысли, что невозможно писать про 1918-19-20. Просто руки опускаются, в голове все путается. Ощущение такое, что, чтобы ты не написала, все ложь. Ложь в воспоминаниях очевидцев, ложь в документах. Или огромные черные дыры и белые пятна тумана, за которым уже ничего невозможно разглядеть. Пыталась написать про имажинистскую «Калошу». Это кафе, которое открылось после «Стойла Пегаса», и поняла, что мне не на что опереться. Плюс сюда добавляются отношения между Мариенгофом и Есениным, про которые столько пакости понаписали, что даже трогать противно. Но вот тут у меня принципиальная позиция.
Я прочитала «Роман без вранья» и «Мой век, мои друзья и подруги» лет в восемнадцать, он во многом помог мне определиться в жизни. И тогда я впервые обратила внимание на Есенина. То есть, конечно, про Есенина я слышала, у нас его собрание сочинений всегда было под рукой, и я еще маленькая читала его письма, но Есенин мне не нравился. А вот после чтения Мариенгофа понравился, и отношения их понравились. У Мариенгофа Есенин — человек, живой, настоящий. Кстати, если читать воспоминания о нем Ройзмана, то получается та же картина.
Но за этот роман на Мариенгофа и посыпалась та клеветническая грязь, от которой он уже не смог отмыться. «Вранье без романа», «оболгал светлый образ» и так далее, и так далее. Роман напечатали в 1926, тут же объявили враньем, началась травля. почти все пьесы Мариенгофа запрещали к постановке. Да еще и объявили сотрудником ЧК, который за Есениным следил. Ну зашибись! Типичное поведение ЧКстов, когда они хотят что-то скрыть. Я даже в мелочах не хочу разбираться, что вранье, что не вранье. Такая травля по всем фронтам в конце 20-х годов — это уже не поэтическая, и не искусствоведческая травля — это политика. В 1925 году начались чистки и расстрелы. Расстреляли Алексея Ганина, с которым Есенин и Мариенгоф выпустили свой первый совместный сборник. А расстреляли его за контрреволюцию, и Ганина забыли до недавнего времени, а он был хорошим другом Есенина.
А вот благодаря Мариенгофу я узнала и Есенина, и Качалова, и Мейерхольда. Да, там много сарказма, но это написал порядочный, достойный человек. и жизнь он свою прожил достойно, это можно найти в других воспоминаниях. Например, актеры БДТ приходили к Никритиной — жене Мариенгофа и удивлялись, что там про Есенина говорят Сережа, и как будто он только что вышел за дверь. Не будешь так не о друге говорить. И ведь после ссоры, когда Есенин уехал с Дункан, они помирились. Об этом и Ройзман пишет. Кстати про Ройзмана тоже написали: «Не верьте его воспоминаниям, он чекист». Тот чекист, а этот трус, а другой был кадетом и боится, что всплывет, а еще один — эсэр и поезда взрывал, и поэтому остальное время пытался большевикам понравиться, монархисты, троцкисты, попутчики. Даже искреннего Маяковского умудрились до самоубийства довести, а остальных — талантливых и ярких — объявили лгунами и стукачами. Типичная схема поведения для особистов. Вот такая «Калоша» получается.
а вот роман «Циники» врун бы не написал, у врунов кишка тонка такие вещи писать.

Автор: madiken

Москва-Старица и немного Валенсии

дела давно минувших дней: 8 комментариев

  1. Вот по-этому я и остановилась на ДО 1916 года где-то:))) Наверно мы не поймем эту загадку которой изумлялись многие современники, откуда в 1917 году столько дерьма вылезло, что все остальное просто уничтожило. Ведь вчера еще были нормальные люди, а потом раз и убийцы, ГБшники, и вообще слов нет… читать воспоминания тех лет очень сложно, только в молодости могла, когда психика была покрепче.

    Нравится

    1. моя психика уже начинает давать сбои. А главное, все эти персонажи 1920-х в 1960-х взялись писать совсем новые воспоминания, или перепечатывать те, которые не вышли в 1920-х и только все больше запутали. Выяснилось, что то, что они вспомнили в 1960-м это вообще никакого отношения к правде не имеет, а ведь это самый поток. То, что мы читаем сейчас, это в основном редакция 1960-го. Ох-хо-хонюшки, хо-хо. Все это помножается на мой идеализм и получается просто жуткий компот и головная боль.

      Нравится

      1. В 1960-х то они уже стариками были, они помнили только так как хотели помнить.

        Нравится

      2. Еще, конечно, география имеет значение. Из Парижа к нам совсем другие воспоминания долетают, не то что местные 🙂

        Нравится

  2. У меня тоже осталось впечатление, что Мариенгоф до конца относился к Есенину с пониманием, просто сам уже жил по другому. Хотел ему помочь и уберечь, но не получалось.

    Нравится

    1. Есенина сложно было уберечь, такой талант не может быть без темперамента, без страсти. Тут никто не убережет. А Мариенгоф выбрал семью, и тут его нельзя винить. Но за Есенина у него всегда душа болела.

      Нравится

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: