Параллели истории

«5 декабря 1904 года, в Москве, в то время, когда часть населения пыталась заявить свое несочувствие существующему бюрократическому строю, полиция, заранее собранная в огромном количестве и скрытая во дворах и иных помещениях, нападала как на демонстрантов, так и на случайную публику. Полицейские рубили народ отточенными шашками, причиняя тяжкие раны и даже увечья. Стреляли в упор в убегающих из револьверов, загоняли толпами в дворы, где беспрепятственно били и истязали беззащитных людей до потери сознания. Не разбирали ни пола, ни возраста. Избитых отводили в участки, и там избиение продолжалось. Магазиы и подъезды по распоряжению полции были закрыты, спасавшиеся от неистовых преследователей не имели возможности укрыться. Такому же насилию подверглись жители Москвы и 6 декабря, когда никакой демонстрации не было, и объектом полицейских избиений делалась ничего не ожидавшая публика.
Группа московских писателей, выражая как свои чувства, так и чувства сознательной части общества, глубоко возмущенная этими зверствами московской администрации, высказывает насильникам свое отвращение и во всеулышание заявляет, что эта действующая по произволу жестокая и грубая администрация лишний раз подтвердила, что существующий режим более терпим быть не может».

Под протестом стоят подписи Е.Чирикова, Л.Андреева, С.Петрова-Скитальца, Н.Телешова, И.Белоусова и других.

И предание уже не свежо, а верится, как же в него верится. Сами наблюдаем нечто подобное, а ведь уже 100 лет прошло. Есть, правда, некоторые ньюансы. У полиции отобрали отточенные шашки и заменили их на дубинки, и стрелять почем зря тоже запретили, за что им огромное спасибо. Но дело-то не в этом, а в том, что не прошло и года, как на улицах выросли баррикады, которые построили вот эти самым достаточно мирные демонстранты, которых так жестоко разогнали, а к ним присоединились мирные граждане, которые в тот день убедились в том, что уже не могут свободно гулять по московским бульварам.
И ведь собственными же руками создали оппозицию, готовую бороться. А к оппозиции примкнули уже просто порядочные люди, которые поняли, что молчать нельзя, надо что-то делать.

Это напоминает историю с Чеховым. Когда в 1902 году А.М.Горький был избран почетным членом Академии наук, а потом по указанию Николая II выборы отменили и от лица Академии наук сообщили, что избрание Горького недействительно. Видите ли Горький находится под следствием по статье 1035 Устава Уголовного судопроизводства. Статья эта политическая: «О всяком злоумышлении, заключающем в себе признаки государственного преступления», но к делу литературы и науки никак не относящаяся. Так вот Короленко и Чехов вышли тогда из состава Академии наук. В списке, предложенном Чеховым, Горького не было, но он всегда считал его достойным литератором и драматургом, талантливым писателем. Чехов в письме А.Н.Веселовскому говорил: «я первый принес ему известие об избрании и первый поздравил его, затем немного погодя, в газетах было напечатано, что ввиду привлечения Пешкова к дознанию по 1035 ст.выборы признаются недействительныными. При этом было точно указано, что извещение исходит от Академии наук, а так как я состою почетным академиком, то это извещение исходило и от меня. Я поздравлял сердечно, и я же признал выборы недействительными — такое противорече не укладывается в моем сознании, примирить с ним свою совесть я не мог.» Далее Чехов просит Веселовского «ходатайствовать о сложении (с него) звания почетного академика». Вот так, прогнувшись, Академия теряла достойных членов. Вот так власть теряет доверие людей с совестью и достоинством.

وهلأ لوين؟

Посмотрели наконец. Смотрели на арабском, выуживая знакомые слова. Да там и без слов все понятно. Как и во всем мире, в одной маленькой деревне что-то не поделили мусульмане и христиане. Мужчины не поделили, а женщины их мирили. Простая по сути ситуация. Но ведь тут не сюжет важен, хотя он есть и сложно ему не сочувствовать. Но как же красиво! Женщины красивые, всех возрастов и комплекций, руки у них красивые. И неважно кто перед тобой христианка или мусульманка. Они женщины — это главное. Матери, сестры, жены. И рядом с ними мужчины: темпераментные, страстные, шумные. Может, они их сами и подзаводят, но успокаивают-то тоже они. Мирят, любят, принимают их со всеми их обидами и ошибками. И становится от этой любви тепло и безопасно. Ах, как же тепло!

Знакомых слов выудили штук восемь. Вот будем через год опять смотреть, и все-все поймем. Есть, правда, надежда, что его на русский переведут как «Карамель», но начальство киношное поменялось, так что надежда слабая. Уж больно кино хорошее.