Если б не было тебя…

Все клипы на эту песню слишком романтичные. Может быть, так оно и надо… По мне: так слов вполне достаточно, но клипов с одними словами нет. И потом ведь это только женщины любят ушами, а для тех, кто любит глазами и делаются клипы :))))

Ночи безумные…

Лето — время романсов и романов…

Петр Чайковский называл Алексея Апухтина Лелей, они знали друг друга почти всю жизнь…

Много ли в Бразилии Педров?

Я тут подзапуталась немного.

Помните я писала про гостиницу «Дюссо» — угол Театрального проезда и Неглинной. Гостиница принадлежала французу Павлу Карловичу (Ивановичу) Дюссо, год рождения 1805. Он открыл гостиницу в 1860 году.

За 30 лет до этого в Петербурге на Большой Морской, дом 11 открывается шикарный французский ресторан «Дюссо», где тусуются примерно те же люди, что и в гостинице Дюссо — Достоевский, Толстой…

Вот это один и тот же Дюссо или нет?

Беспредельщики

Из дневника А.П.Чехова, июль 1883 года

Кстати еще о воде. Не будь разбойник Чуркин разбойником, он наверное был бы московским водовозом. С этим, вероятно, согласится и Н. И. Пастухов, обличающий неукоснительно по субботам именитого душегуба. Московский водовоз в высшей степени интересная шельма. Он, во-первых, полон чувства собственного достоинства, точно сознает, что возит в своей бочке стихию. Луна не имеет жителей только потому, что на ней нет воды. Это понимает он, наш водовоз, и чувствует. Во-вторых, он никого не боится: ни вас, ни мирового, ни квартального. Если вас произведут в генералы, то и тогда он не убоится вас. Если он не привезет вам воды и заставит вас пройтись за стаканом воды в трактир, вы не можете протестовать. Жаловаться негде и некому — так дело обставлено. Приходится очень часто сидеть без воды по три-четыре дня, а ежедневно выслушиваешь жалобы супруги на то, что «мерзавец Спиридон» слил вместо условленных десяти ведер только пять. Недоплатить Спиридону нельзя: разорется на всю кухню и осрамит на весь дом. Прогнать его и нанять другого водовоза тоже нельзя. Дворник на это не согласен. Подкупленный блюститель не пустит нового водовоза в вашу квартиру, да и сам новый водовоз ни за что не согласится отбить хлеб у «собрата по перу»: около «хвантала» водовозы отколотят его за измену — таков устав у них. При этаких уставах остается только удивляться, как это до сих пор в Москве не нашлось такого ловкого человека, который сочинил бы водовозную монополию, что-нибудь вроде водовозной артели? При описанных порядках миллион нажить — раз плюнуть…

А я еще жалуюсь, что у нас горячую воду на неделю отключили. Больше не буду 🙂

(no subject)

Мы сидим на даче и любуемся на закат. На самом деле заката еще нет, просто солнце уже не печет, а просто греет и тени стали длиннее. У нас белые ночи. Я помню, как было трудно загнать спать девчонок, когда они были маленькие, и мы проводили в деревне целое лето. В июне объяснить им, что уже 10 часов вечера и пора бы ужинать и спать, было невозможно: погода говорила об обратном. Вот и сейчас уходить с улицы совсем не хочется. Я сижу с толстым учебником по арабскому и учу глаголы. Шерзод объясняет новому мальчику, как красить забор. Мальчика зовут Шамси, по-арбски это значит солнечный. Интересно, знает ли он об этом.
Завтра мы будем делать плов. Братья Шерзода привезли огромный казан, и теперь мы делаем плов на улице на костре: это быстро и вкусно, и пловом пахнет на пять участков вокруге.
Опять каждый вечер приходит Юра — наш сварщик-философ, это у него называется «поделиться кое-какими идеями».

Мысли с книжкой в руках

Наверное, каждый мало-мальски сведующий в истории русский мужчина ждет, что его жена поедет за ним в сибирскую ссылку, как те десять жен декабристов, а каждый мало-мальски начитанный — что его возлюбленная пойдет к Сатане на бал только бы выцепить любимого из тюрьмы и сумасшедшего дома. Мало того, ведь женщины тоже от себя этого ждут и спрашивают в глубине души: «Поеду?», «Пойду?» и если нет, то и заваривать кашу с любовью и замужеством не стоит. Мы не можем простить Наталье Гончаровой флирта с Дантесом, забывая о ее преданной супружеской жизни, четверых детях и морошку перед смертью. Мы ненавидим Лилю Брик, как же не уберегла, измотала, предала, забывая, что то, что мы вообще знаем о Маяковском сейчас, это благодаря ей. Она добилась издания стихов, признания, памятника. Да, в конце концов Маяковский ее любил, и любил такую, и Брика любил. Но на Брика никто не злится. Горький Некрасов добавил к тяжелой женской участи еще и заходы в горящие избы, и остановку скачущих коней, но это уже не связано с любовью, это просто бонус к Сибири и Сатане. При этом женский идеал — это все-таки хрупкая Наташа Ростова, ни в коем случае не повзрослевшая и пеленками не размахивающая.

Кофе — она моя

Самым непостижимым и парадоксальным образом арабское слово «кофе» оказалось женского рода. Так чудно было говорить «Эта кофя турецкая». Может быть, сыграли свою роль имеющие две половинки зернышки (а в арабском все парное — женское), то ли сыграла сила напитка — все сильное в арабском тоже женское — солнце, луна, рай, огонь. Почему же у нас кофе мужского рода — вот это вопрос… 🙂

Кологривовы и Ко

Решила-таки выяснить, кто же был хозяином дома 22 по Тверской. Вот что получилось:

Жаль, что одному из интересных домов в Москве не суждено было сохраниться до наших дней, а дом того стоил. Он был жемчужиной Тверского бульвара: огромный, выдержанный в строгом классическом стиле. Его называли «энциклопедия классических архитектурных декораций».
Хозяином дома был Андрей Семенович Кологривов. Был он из древнего славного рода Кологривовых. У Брокгауза и Эфрона читаем: «дворянский род, от Радши, потомок которого в десятом колене Иван Тимофевич Пушкин прозваный Кологрив, был родоначальником Кологривовых».

В начале девятнадцатого века Кологривовых было несколько и, надо сказать, один другого чуднее и занимали достойное место не только в истории России, но и в книге Пыляева «Чудаки и оригиналы».
Так А.А.Кологривов, сын екатерининского бригадира наезжал в этот дом зимами из своего поместья с целой толпой слуг, актеров и актрис, а также с собаками, число которых доходило до пятисот. Когда его спрашивали, зачем тащить в Москву театр, он отвечал: «В моем театре меня все знают, все со мною перед спектаклем раскланиваются, и я им кланяюсь, а к вам придешь, никто меня и не заметит».
Самым, наверное, известным из Кологривовых был обер-церемонимейстер Дмитрий Михайлович Кологривов. Был он всеми любим за блестящий ум. Любимым занятием его было, нарядившись нищенкой-чухонкой мести тротуары. Завидев знакомого, он тотчас кидался к нему и требовал милостыни, а в случае отказа ругался по-чухонски и дрался метлой. Тут его узнавали и начинали хохотать. Однажды его даже забрали в участок. Он подрался с нищими на паперти из-за милостыни. В участке Кологривов сбросил свой наряд, его узнали и извинились.
Андрей Семенович Кологривов в свою очередь был человеком интересным и достойным уважения. Он начал службу в десять лет рейт-пажем, а в четырнадцать стал подпоручиком Штаба Главной конюшни наследника. В 1796 году ему 21 год и он командует кавалерией Гатчинских войск. Павел Первый ценил Кологривова и отмечал его службу. В 23 года он уже генерал-лейтенант.
В воспоминаниях же Николая Саблукова об убийстве Павла сказано: «Генерал Кологривов, который командовал гусарами и был верный и преданный слуга императора, в тот вечер был у себя дома и играл в вист с генерал-майором Кутузовым, который служил под его начальством. Ровно в половине первого той ночи Кутузов вынул свои часы и заявил Кологривову, что он арестован, и что ему приказано наблюдать за ним». Арестовавшим Кологривова Кутузовым был Павел Голенищев-Кутузов, ставший после Кологривова командиром Кавалергадского полка, будущий генерал-губернатор Петербурга.


А.С.Кологривов, неизвестный художник, 1810 год

Дальнейшая служба Кологривова была связана также с кавалерией. Он участвовал в сражении при Аустерлице в чине генерал-лейтенанта, командовал гвардейской кавалерией, и был орденом святого Александра Невского с алмазами, а за сражения под Гейльсбергом и Фридландом в кампанию 1806 – 1807 гг. удостаивается ордена святого Георгия третьей степени.
Современники всегда пишут о нем с уважением. Так в статье П.А.Р-ского, посвященной сыну Кологривова Михаилу, мы читаем: «Кологривов принадлежавший к новой школе гуманных начальников, был популярен среди молодых офицеров, дом его был всегда открыт для них». Историк Голомбиевский пишет о его «порядочности, благородстве и общепризнанной храбрости», которые выделяли его среди командиров.
В октябре 1812 года А.С.Кологривов стал командующим кавалерийскими резервами, и ведал организацией и образованием кавалерийских пополнений «для надобностей походов 1813 и 1814 гг».

Его младший брат Алексей Семенович Кологривов — герой Отечественной войны 1812 года. Портрет его находится в Эрмитаже, в зале героев.


Алексей Кологривов

В 1813 году адъютантом к Кологривову поступает восемнадцатилетний А.С.Грибоедов. Он служит вместе с родственниками Кологривова Д.Н. и С.Н.Бегичевыми, ставшими хорошими друзьями будущего автора «Горя от ума». Служить у Кологривова было трудно, начальник он был строгий, но справедливый. А.С.Грибоведов написал о нем два очерка, которые были опубликованы в «Вестнике Европы» в 1814 году. В одном из них он дал Кологривову такую характеристику: «в Европе не много начальников, которых столько любят, сколько здешние кавалеристы своего».


Грибоедов в годы военной службы

Формирование кавалерии было делом хлопотным, требующим знания не только людей, но и лошадей, и особенностей Российского хозяйствования. В своем очерке «О кавалерийских резервах», посвященном деятельности А.С.Кологривова А.С.Грибоедов писал: «хвала чиновнику, точному исполнителю своих должностей, радеющему о благе общем, заслуживающему признательность соотечественников и милость государя! Хвала мудрому государю, умеющему избирать и ценить достойных чиновников!»
За оперативное формирование кавалерийских резервов А.С.Кологривов был удостоен высокой награды орденом св. Владимира I степени. Торжествам по случаю этой награды и посвящено первое печатное произведение А.С.Грибоедова «Письмо из Брест Литовского к издателю».
Неподражаемый государь наш на высочайшей степени славы, среди торжества своего в Париже, среди восторгов удивленного света, среди бесчисленных и беспримерных трофеев, помнит о ревностных, достойных чиновниках и щедро их награждает. При первом объявлении о монаршей милости любимому начальнику приближенные генерала условились торжествовать радостное происшествие и назначили на то день 22 июня. День был прекрасный, утро, смею сказать, пиитическое.
Так день желанный воссиял,
И к генералу строй предстал
Пиитов всякого сословья;
Один стихи ему кладет
В карман, другой под изголовье;
А он — о доброта! какой примеров нет —
Все оды принимает,
Читает их и не зевает.

Андрей Семенович Кологривов был женат на Екатерине Александровне Челищевой. О ней сохранились воспоминания как о женщине красивой, любящей веселье и праздники. Сохранился ее портрет работы А.-Ф.Лангрене и стихотворение П.А.Вяземского к ней.


Е.А.Кологривова

Е. А. Кологривовой
Все челобитчики Сатурну
И все невольно, с каждым днём,
Седому лихоимцу в урну
Мы дани грустные несём.
В его Шемякиной совете
Уж нет повинной головы:
Берёт с невесты в юном цвете,
И лепту бедную с вдовы.
Но почему слепой на лица,
Неизбежимый лиходей,
Тебя, среди подруг царица,
Сестра средь юных дочерей!
Скажи мне, почему с любовью,
Твой постоянный доброхот,
Назло подлунному условью
Тебя он свято бережёт?
Влюблённым в твой рассвет прекрасный,
Отцам кружила ты умы;
На твой любуясь полдень ясный,
Не образумимся и мы.
1827

После войны 1812 года Кологривовы скупили несколько мелких участков по четной стороне Тверского бульвара. Уже в апреле 1823 года здесь велись отделочные работы. Искусствовед В.В.Згура приписывал авторского дома Доменико Жилярди. Дом был поистине украшением бульвара: «Среди московских особняков трудно указать другой образец такой простой архитектуры и вместе с тем такой исключительной нарядности».

В доме их всегда было оживленно, устраивались балы. У Кологривовых было много детей: Надежда, Михаил, Мария, Екатерина, Александр, Николай. Надежда Андреевна (в первом браке – графиня Коновницына, во втором – княгиня Дондукова-Корсакова) славилась своим артистическим талантом, была хорошей певицей.
Сын Кологривовых Михаил Андреевич воспитывался гувернером, швейцарцем Б.И.Ионом. Он же был когда-то гувернером А.С.Грибоедова. Это был образованный наставник, юрист, преподавал мальчику классические языки и римское право. Б.И.Ион был секундантом А.С.Грибоедова в двойной дуэли Заводовского и Шереметьева (Грибоедов должен был драться с Якубовичем, но дуэль был отложена).

Умер Андрей Семенович Кологривов скоропостижно, в 1825 году, едва достигнув 50 лет. Похоронили его на кладбище Свято-Данилова монастыря в Москве. После его кончины опекунство над сыном Кологривова взял его бывший адъютант и друг Грибоедова Д.Н.Бегичев.

Еще при жизни Андрея Семеновича в доме на Тверском бульваре давал балы известный в Москве танцмейстер Петр Иогель.
Петр Андреевич Йогель, как окрестили его москвичи, был родом из Франции и приехал в Россию в 1798 году по приглашению Гаврилы Ильича Бибикова, чтобы обучить балету артистов крепостного театра имения Бибикова в Гребневе. Через два года он уже перебрался в Москву и открыл танцклассы для детей дворян. Вскоре его уроки приобрели популярность. У Иогеля учились танцам и Пушкин, и будущие декабристы, возила к нему на уроки своих внучек и Е.Якунчикова.
Балетмейстер императорских театров Адам Глушковский оставил о нем прекрасный отзыв: «К достойным особенного внимания старинным учителям бальных танцев в Москве принадлежит Йогель, который в своей молодости получил отличное воспитание: он изучил русский, французский языки и музыку как нельзя лучше, о бальных танцах нечего и говорить; кто в Москве не знает об его таланте? Сквозь его руки прошли три поколения! С искусством Йогель соединяет неоценимые достоинства общежития. Он находчив, остёр, всегда весел и любезен. Бывши во всех аристократических домах учителем, он везде умеет держать себя, как придворный века Людовика XIV, при котором вежливость была доведена до высшей степени. Йогель не был театральным танцовщиком, но как аматёр изучил бальные танцы до возможного совершенства. Как живописцы разделяются на несколько родов, – на портретных, пейзажных, перспективных и проч, – так можно разделить и танцы на различные роды; Йогеля можно отнести к отличным танцмейстерам».
Йогель регулярно устраивал балы, для которых снимал залы в Российском благородном собрании, университетском пансионе, в просторных домах вельмож и богатых владельцев. Современники вспоминают, что «балы у Йогеля сочетают в себе преимущества общественных балов и частных, отлагая их неудобства. Простота и патриархальность – вот что царствует на этих балах, с присоединением искренней веселости».

Детей аристократии обучать танцам начинали с пяти-шести лет, и продолжалось учение до 16-17, когда девочек начинали выдавать замуж.
На так называемые детские балы Йогеля, где танцевали молодежь, adolescentes (подросточки), учитель всегда приглашал бывших воспитанников. Юные ученики могли показать свои успехи, потанцевать с «настоящими» партнерами, научиться поведению в обществе, умению поддержать разговор.
Детский бал Йогеля описан у Льва Толстого в романе «Война и мир»: «У Иогеля были самые веселые балы в Москве», и собирались на них не только юноши и девушки, «танцевавшие до упаду», но и люди постарше. На одном из этих балов Наташа Ростова танцевала с Денисовым польскую мазурку. «Он неслышно летел половину залы на одной ноге, и, казалось, не видел стоявших перед ним стульев и прямо несся на них; но вдруг, прищелкнув шпорами и расставив ноги, останавливался на каблуках, стоял так секунду, с грохотом шпор стучал на одном месте ногами, быстро вертелся и, левою ногой подщелкивая правую опять летел по кругу».
П.А.Йогель жил в приходе церкви Иоанна Богослова, на Бронной и часто устраивал балы в доме Кологривовых. В письме к брату А. Булгаков описывал один из таких балов: «Сам я, хотя и нездоровый, поехал на всемирный бал, который Иогель дает всякий год для своих учениц.
Там была бездна — 500 человек. И хотя дом Кологривова на бульваре велик, с двумя залами, было тесно и жарко…»
На этих балах «делались» браки. На балу у Йогеля А.С.Пушкин встретил юную Наталью Гончарову. Это случилось в 1826-1828 году и вполне могло произойти в доме Кологривовых. Как бывший ученик Йогеля Пушкин был гостем его детских балов, с Дмитрием Никитичем Бегичевым – тогда опекуном М.Кологривова, поэт был знаком еще в 1817-1820 годах. Они встречались у князя А.А.Шаховского и в петербургских театральных кругах.
В 1826 году Наталье Гончаровой было 14 лет. По воспоминаниям Надежды Еропкиной, «Натали ещё девочкой-подростком отличалась редкой красотой. Вывозить её стали очень рано, и она всегда окружена была роем поклонников и воздыхателей».

Сын П.А.Вяземского Павел писал, что «Пушкин поражён был красотой Н.Н. Гончаровой с зимы 1828–1829 год» и «Холостая жизнь и несоответствующее летам положение в свете надоели Пушкину с зимы 1828–1829 г.»
В тот вечер, она подобно Наташе Ростовой «робела и старательно выделывала па». Внучка Натальи Николаевны восторженно описывала тот бал своей бабушки: «Н.Н.Гончаровой только минуло 16 лет, когда она впервые встретилась с Пушкиным на балу в Москве. В белом воздушном платье, с золотым обручем на голове, она в этот знаменательный вечер поражала всех своей классической, царственной красотой. Александр Сергеевич не мог оторвать от неё глаз».

Жилым дом оставался до 1830 года. Затем его со всем участком и строениями приобрела городская дума для помещения канцелярии московского обер-полицмейстера.