(no subject)

Подходит к концу наш первый учебник арабского. Алфавит выучен (ну, в большинстве своем) и даже узнаваем на некоторых арабесках и просто в наскальной живописи египетских фотографий. С горем пополам мы считаем до десяти, здороваемся, прощаемся, извиняемся и предлагаем друг дружке кофе. По три раза, по арабскому обычаю, ибо нечего сразу хватать чашку и захлебываясь выпивать ее залпом. Вежливее два раза отказаться, а уж потом наслаждаться. Первая сура дальше четырех строчек не идет, но я все-таки не оставляю надежды ее выучить, а пока читаю нараспев, как муэдзин на минарете: «Бисмилляя-рахмани-рахим…»

Иногда польза от арабского оказывается в совсем необычных местах. Так, читая книгу о Маяковском, нахожу кличку одного из мужей Лили Брик — красного командира казачества Примакова — Иншалла. Без перевода. А это между прочим значит: «Если Аллаху будет угодно». Сейчас это почти присказка. Можно сказать: «Я прочту эту книгу, Иншалла» или «Я выучу арабский, Иншалла». Почему у Примакова такая партийная кличка? Интересно. А это он просто в 1927 году был военным атташе в Афганистане, там и выучился.

Скоро новый учебник начнем, иншалла. Только вот с падежами немножко разберемся. Пойду наглядное пособие для Лешки нарисую 🙂

Язык перестает быть загадочным и волшебным, но удивляет своей красотой и мелодичностью. И писать справа налево — удовольствие.

(no subject)

В конце 1971 года, через два года после бунтов Stonewall в Нью-Йорке начались новые волнения за права геев в Америке.

Вот и я думаю, кому какое дело…

Из журнала
http://katia-lexx.livejournal.com/1212333.html?view=24432557#t24432557