Искусство в большом долгу

Собираясь на американскую «Девушку с татуировкой дракона», я была уверена, что в чем-то они ее испортят, но что американцы изгадят книгу настолько, я даже и подозревать не могла. Не хватает слов, чтобы описать ту степерь возмущения, которую я сейчас испытываю. Деньги, деньги, власть, опять деньги — вот что занимает американцев, и они думают, что то же самое занимает шведов. Пойдите и убейтесь об стену!
Стиг Ларсон описывал отношения, это любовь, это нежность, привязанность, благодарность, ревность. Все эти чувства движут героями его романов. У амерканцев не так. С первых кадров мы понимаем, что мы в фильме, который воспевает деньги. Куда девалась милая редакция Миллениума с ее пятью преданными сотрудниками и домашней атмосферой? Где отремонтированная Микаэлем мансарда с видом на шлюз, в которой он живет? Нет. Перед нами огромная редакция, шикарная квартира, пати. Эрика не изменяет мужу с Микаэлем, потому что «дома ей хватает холодной постели». Муж Эрики любит ее, обожает свою жену, потакает ее причудам и никогда она не оказывается в холодной постели.
Микаэль соглашается работать с Хенриком Вангером, потому что тот ловит его на удочку отношений, воспоминаний. Девочка, пропавшая много лет назад, играла с ним, была его няней. Вангер уважал отца Микаэля, ценил его. Разве ж это может интересовать американцев? Это лишнее. Там власть и деньги, подкуп — вот на что клюет Микаэль.
Где трогательные отношения Микаэля и Сессилии Вангер. Она старше его, но у них роман. Любовь стареющей женщины, обида, Микаэль боиться за нее, переживает разрыв. Тут нет — просто еще одна стерва.
Адвокад Вангера, который в книге и в шведском фильме — милый очень порядочный старичок, который предан Хенрику и тоже хочет узнать правду о Хариэт, здесь — мерзкий тип, который надувает Микаэля и типа «спасает Хенрика от самого себя» — вот спасибо-то.
Лисбет. Девочка больше похожа на описанную Ларсоном девушку-женщину, но на этом все и заканчивается. Она тоже одержима властью, деньгами (Лисбет Ларсона никогда бы не обманула Чуму, который помогает ей с прослушкой), хамит.
Ах как трогательно, она купила Микаэлю дорогущую кожанную куртку, и потом выбросила ее в мусор. Америка рыдает.
Сознаюсь, в местах насилия я закрывала глаза и поэтому про них ничего сказать не могу, но судя по звукам, шведам удалось не смаковать их, в отличие от американцев.
В конце книги у Микаэля завязывается роман с Хариет, это так забавно описано у Ларсона, она берет на себя часть работы в Миллениуме. Вместо этого мы смотрим, как Лисбет переводит деньги из банка в банк. Это же так заводит.
Из истории ушел эротизм, ушли трогательные и ценные отношения, забота, дружба. Никогда бы Хенрик не поселил Микаэля в холодный дом и не оставил бы там на ночь. И никогда бы Микаэль, видя как скорая помощь увозит старика Хенрика не восклицал бы: «А кто мне заплатит?»
Еще одно убогое американское кино про бабло. Про мир, где нет любви, заботы и сострадания.

просто карты

Карты — это то, что всегда меня занимает. Карты городов, населенных пунктов. Мне всегда важно знать, где я нахожусь. Желательно точнее. В незнакомом городе, я всегда покупаю карту, или втихоря от Лешки изучаю ее в интернете, заучивая почти наизусть. Так было с Осташковым, благо город небольшой. Хотя в какой-то момент мы заблудились и тогда я здорово устала, разъезжая на машине в поисках продовольственного магазина, но потом мы купили карту и я успокоилась. Пересечение улиц, их названия — это самый интересный предмет для изучения. не представляю, как можно бродить по улицам вслепую. Точнее я могу это допустить, но только частично, я буду знать направление движения.
Пересечения улиц, схемы проезда, карты метро — я всегда держу их в голове. Наверное, поэтому я не люблю гулять в лесу, его логика мне непонятна. Логику города всегда можно узнать, почувствовать. В лесу мой навигатор отключается и никакого удовольствия от этих прогулок я не получаю.
Мне Лешка даже книжку подарил «map addict» — картовый наркоман, так кажется можно перевести. Я еще не начала читать, но, судя по названию. это про меня. Она ждет своего часа, как и огромная сумка с картой Нью-Йорка (Я буду ходить с ней летом). Странно, но это не имеет никакого отношения к географии. и в картографы я никогда бы не пошла.