О вы, почтенные, старые тени…

Иногда просто диву даешься, сколько всего могло уместиться на маленьком пятачке московской земли. Возьмешь, к примеру, один единственный дом, а там — жильцов, архитекторов, историй на целую книгу хватит.
Вот стоит в Камергерском переулке театр МХАТ. Кажется он там так и стоял все время, как же переулок без Художественного театра, ведь и сам переулок был проездом Художественного театра. Получается, что проезд может быть только для театра, а вот Камергерский переулок предполагает наличие камергеров, их предков, потомков, соседей — и разматывается целый клубок московских историй, в котором МХАТ занимает совсем небольшое место.

О вы, почтенные, старые тени, которые носитесь в ночную пору над этим озером домом, усыпите нас, и пусть нам приснится то, что будет через двести тысяч лет было здесь несколько веков назад!
(Почти Чехов)

Сама улица, точнее переулок появился в XVI веке, при постройке Геогриевского монастыря, по его северной ограде получился проезд с Тверской на Дмитровку, который и начал застраиваться дворами. Двор под номером три занял в XVII веке окольничий князь С.Львов. Тот самый, который привез в Россию из польской земли тело Василия Шуйского. До этого времени могила Василия Ивановича была близ Варшавы, где в поле стоял столб с надписью «Здесь лежит царь Московский». Вот боярин князь Львов за ним и съездил. Шуйский оказался в Архангельском соборе, а Львов вернулся в свои палаты в Спасском переулке.


Нас интересует большая цифра 5, и маленькая — 8.

Можно только фантазировать о том, что представлял тогда собой этот двор и дом, его описание можно найти только, когда он уже принадлежит князю П.И.Одоевскому, а это 1770-е, и мы знаем только о деревянных хоромах, которые выстроил князь. А до Одоевского-то там были и дочь Л.А.Милославского — С.Л.Бахметева, которая продала его Т.А.Пассек, а уж та уступила его Петру Ивановичу. Но ничего не поделаешь. Сам князь не стал бы перестраивать свое жилище, а продолжал довольствоваться хоромами, если бы они не сгорели в 1812 году, благодаря Наполеону. Зато в 1817 году усадьба П.И.Одоевского была украшением переулка. Богатый портик с шестью колоннами, красивые ворота и решетку между центральным каменным домом и флигелями. Князю пришлось подвинуться и пожертвовать двором перед домом, чтобы значительно расширить переулок. Сад князя тянулся до самой Советской площади, хотя, я думаю, князь и не подозревал, что площадь будет носить это название.

Из мемуаров Ф.Ф.Вигеля и К.К.Павловой мы знаем, что Одоевский был типичным русским барином: «Вид спокойствия, довольство, даже тучность домашней прислуги князя Одоевского, почтительно-свободное её обхождение с хозяевами и гостями, вместе с тем заметный порядок и чистота показывали, что он отечески управляет домом».

П.И.Одоевский участвовал в перевороте, в результате которого к власти пришла Екатерина II.

Своим великолепным особняком князь Одоевский наслаждался еще лет десять, пока не умер в 1826 году, завещав его своей племяннице В.И.Ланской. Та не жила в усадьбе, а сдавала ее внаем. Однако в 1820-м году в доме проживал В.Ф.Одоевский. Москвоведы спорят о том, где же он там конкретно обитал, то ли «в мезонине главного дома» (как утверждает Романюк), то ли в «маленькой комнате, которая помещалась в надстройке над воротами, ныне не существующими» (как думал Сытин). Факт остается фактом, где-то там он и жил и туда же к нему приходили Д.В.Веневитинов, М.П.Погодин, А.И.Кошелев, И.В.Киреевский. «Две тесные каморки молодого Фауста… были завалены книгами, фолиантами, квартантами и всякими октавами, — на столах, под столами, на стульях, под стульями, во всех углах, — так что пробираться между ними было мудрено и опасно, — вспоминал М. П. Погодин. — На окошках, на полках, на скамейках — склянки, бутылки, банки, ступы, реторты и всякие орудия. В переднем углу красовался человеческий костяк с голым черепом на своем месте и надписью „Sapere aude» („осмеливайся познавать»)». Здесь задумывался журнал «Мнемозина», который Одоевский издавал вместе с В.К.Кюхельбекером.

В 1851 г. дом перешел к С.А.Римскому-Корсакову. Почтенная мамаша его жила близ Страстного монастыря в «доме Фамусова», а жена его была вылитая Софья из комедии А.С.Грибоедова «Горе от ума», она была двоюродной сестрой Александра Сергеевича и прототипом его знаменитой героини.

Романюк пишет, что «С.А.Римский-Корсаков перестроил дом по новой моде — снял портик, колонны, застроил разрывы между главным домом и флигелями, надстроил на них третий этаж и изменил декор фасада. Все это было сделано по проекту архитектора Н.А.Шохина». Сытин же менее оптимистичен и благодушен, он считает, что Римский-Корсаков «за 20 лет владения этим домом значительно ухудшил его внешний вид: он … удалил выступавшее вперед одноэтажное здание, на которое опирались колонны, хотел устроить лавки в нижнем этаже дома и во флигелях и для этого пробил в них двери на улицу.»

Закончилось тем, что «последний московский хлебосол» Корсаков разорился, и владение по Камергерскому переулку с молотка перешло к купцам Степанову и Лианозову. Тогда оно уже не состояло из столь обширного парка, он был продан раньше.

Вот с Лианозова-то и начинается театральная история этого дома, хотя до МХАТа еще очень далеко. За двадцать лет: с 1882, когда М.Н.Чичагов перестроил усадьбу под театр, до 1902, когда в здание въехал Художественный, там побывали труппы нескольких антрепренеров.

В самом начале театр назывался Лианозовским или «Русский драматический театр», потом здание занимал театр Ф.А.Корша, ушедшего через три года в Петровский переулок. На его место пришла Мамонтовская опера.

9 января 1885 г. здесь состоялось представление «Русалки» А.С.Даргомыжского. Пели здесь и знаменитые итальянцы Анжело Мазини и Франческо Таманьо.

С 1889 г. в Камергерском переулке выступала труппа Е.Н.Горевой, неудачной антрепренерши, но замечательной актрисы, «обладавшей красивым голосом и ярким сценическим темпераментом». На сцене театра Горевой 15 января 1891 г. состоялся дебют Л.В.Собинова — тогда он был хористом в гастролировавшей труппе Н. К. Садовского и М. К. Заньковецкой.


1891-1902. Здание арх.Чичагова.

Не обошел стороной этот театр и Шарль Омон — «французский гражданин из Алжира». Он умудрился так преобразить здание театра, что „Московская иллюстрированная газета» в 1891 г. писала: «не верится, чтобы частная антреприза для такого дела могла затратить так много денег для отделки помещения, которое положительно поражает роскошью своего убранства и чисто французским шиком». Делом, для которого преобразился театр было «Большое монстр-гала-представление. Приключение на кухне. Большая юмористическая картина в пяти переменах. Французская шансонетная певица». О размахе Омона можно судить по зданию его театра на Триумфальной площади, который, борясь с омоновским шиком, переделывал Мейерхольд. В Камергерском переулке с «французским шиком» пришлось бороться Константину Сергеевичу Станиславскому. Станиславский и Немирович-Данченко боролись, как потом и Мейерхольд, радикально, просто перестроил театр.


Без барельефа и с двумя флигелями.

Ф.О.Шехтель, поклонник МХТ, в 1902 г. безвозмездно перестроил старое здание и выполнил внутреннюю художественную отделку. Таким образом «вертеп разврата превратили в изящный храм искусства» (К.Станиславский). Архитектор сконструировал сцену с вращающимся полом, осветительные приборы, театральную мебель из тёмного дуба. Знаменитый мхатовский занавес с белой чайкой — это тоже замысел Шехтеля.

Сезон в новом театра открылся вечером 25 октября 1902 г. спектаклем «Мещане», а утром этого же дня артисты скромно справили свое новоселье.


1903

Позднее вход театра украсил барельеф А.С.Голубкиной «Пловец». Почему-то мама мне говорила, что это Волна. Волной он мне нравился больше.

Старое, почтенное здание. Запах театра, персонажи М.А.Булгакова. Про МХАТ можно писать и писать. Это отдельная история.


1910-1915. Обратите внимание на проход между театром и домом № 5.

Не обошли стороной здание №3 по Камергерскому переулку и смешные революционные сокращения. В 1929 г. здесь помещался магазин игрушек «Мать и дитя», принадлежавший организации под название «Охматмлад» — «Охрана матери и младенца».

Театр ремонтировали, перестраивали. Какое-то время на спектакли МХАТа мы ходили к Коршу в Петровский переулок.


1981
В 1981 году, во время реконструкции Художественного театра было необходимо расширить сцену. Старую сцену решили сохранить, как памятник истории, и сценическую коробку для этого перевезли на север на 24 метра, отделив от стен и фундаментов. При этой, и других передвижках было просчитано, что разбор (в данном случае сцены, и её новое строительство)будет дороже передвижения. А так выходило, что передвижка составит 65% стоимости от строительства новой С., и 50% дешевле затраченного труда строителей на ее новое возведение, и а 5-6 тысяч рабочих часов меньше по времени. (Информация с сайта олдмос)

Одного из флигелей бывшая усадьба Одоевского лишилась при строительстве дома № 5, в другом во время первой мировой был госпиталь. Шехтель перестроил его для «научного электротеатра» и (в полуподвальном этаже) для кабаре «Летучая мышь». Но дом сдавался внаем, были конторы, магазины, выставки. Позже здание занимало общежитие рабфака имени М.Н.Покровского. Театру оно передано только в 1938 г.

Наверное, МХАТ самый долгий владелец дома № 3 по переулку, соединившему в далеком XVI веке Дмитровку и Тверскую. Успокоился дом, обрел настоящих хозяев. Суета прежних владельцев сменилась обычной суетой театральной жизни.

Автор: madiken

Москва-Старица и немного Валенсии

О вы, почтенные, старые тени…: 39 комментариев

  1. Спасибо, Зина! Опечатку поправь: «неудачной антрепренершИ, но замечательной актрисЫ…» (о Е.Н.Горевой).

    Нравится

  2. Действительно, сколько всего… спасибо. Охматмлад — смешно. Напоминает какого-нибудь индивидуального предпринимателя с рынка: Ахмад (млад.)

    Нравится

  3. Цитата из Сытина: «На месте своего главного дома, сгоревшего в 1773 г., после чего остался лишь каменный фундамент в 4 1/2 аршина высотой, кн. Одоевский в 1778 г. построил двухэтажные деревянные хоромы высотой от фундамента в 9 аршин.»

    Нравится

    1. Ну да. А потом они сгорели в 1812 году и П.И.Одоевские «в 1817 году построил на старом фундаменте каменный дом с двумя флигелями по бокам, соединенными двухэтажными галереями» и т.д. (тоже Сытин) 🙂

      Нравится

      1. Получается, там фундамент-то еще от тех хоромин. Ведь Римский-Корсаков фундамент не трогал, а театр из старого здания перестраивали.

        Нравится

  4. Еще одна шикарная глава по Москвоведению. Зина тебе травма на пользу пошла. Ты столько интересного написала!!! Романюк тихо курит в сторонке с Сытиным вместе.

    Нравится

    1. Куда ж я без Романюка с Сытиным. Я ж информацию у них беру. Просто пересказываю своими словами 🙂

      Нравится

      1. Кстати я подумала, тебе велотренажер нужен. У вас в спортклубе есть?:)

        Нравится

      2. Есть. Вот ты голова! Я и не подумала, что могу им воспользоваться 🙂

        Нравится

      3. Да я целый день думала где бы тебе его достать на время. Уж больно много места он занимает. А после работы шла в Ашан, а он рядом с Ворлд Классом и мне пришло на ум решение вопроса)))

        Нравится

      4. Да ну, просто мне очень хочется с тобой гулять:):) А скоро уже будет холодно и мы с вами не сможем гулять по пятницам по Жан Жакам:)

        Нравится

  5. Ваш пост,прекрасен как всегда. Он мне напомнил о книге о А.С.Голубкиной, где есть момент, описывающий работу скульптора над «Пловцом». Осмелюсь,Вам его предложить. Возможно, он Вам знаком. «Сюда, в дом Лисснера, в начале января 1901 года и пришли к ней Серов и Дягилев, пригласивший ее участвовать в очередной выставке «Мир искусства». Здесь она получила свой первый крупный заказ. Известный московский фабрикант и меценат Савва Тимофеевич Морозов, слышавший от Серова о замечательных работах Голубкиной, предложил сделать горельеф для фасада здания Художественного театра в Камергерском переулке. Она бывала на спектаклях Художественного театра. Ее привлекали новаторские дерзания К.С.Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко, нравилась игра актеров- Лялиной, Самрина, Лужского, Артема,Книппер…. Голубкина ходила по мастерской, курила папиросу за папиросой, размышляя о композиции. Конечно, ее работа должна отвечать духу, общей направленности молодого театра. Но этого мало. Она чувствовала, понимала, что горельеф должен отразить в какой-то мере само революционное время, которое тогда переживала тогда Россия. И вот неожиданно представилось ей бурное море.. С воодушевлением принялась за работу. Но при воплощении этого непростого замысла столкнулась с немалыми трудностями. Здесь все в движении – волны, люди, — и показать это движение в скульптуре чрезвычайно сложно. Трижды ломала эскиз и все начинала сызнова. «Пловец» (другие названия – «Волна», «В волнах», «Море житейское») приобрел символическое звучание. Символ исканий и борьбы. Эта полная драматизма работа не производит впечатления безысходности. Люди в бушующем море не сдаются. Горельеф «Пловец» под стеклянным навесом, висящим на толстых стилизованных цепях будет установлен над главным входом в Художественный театр, ведущим в бельэтаж и ложи…»

    Нравится

      1. Пожалуйста! О.Добровольский-«Голубкина».Серия ЖЗЛ.М.,1990. Она больше художественная,чем научная,но захваааатывающая.

        Нравится

      2. Спасибо еще раз. В ЖЗЛ много художественных биографий. Например, М.Булгаков о Мольере 🙂

        Нравится

      3. Да, я просто имела в виду, что они бывают,иногда, очень занудными( как научные монографии), даже несмотря на то, что они художественные.

        Нравится

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s