Дело Алоизия Могарыча живет и процветает!

Оказывается у нас теперь опять модно писать анонимки и доносы. Прямо новый спорт, тем более, что теперь их можно по интернету посылать. А в гугле задаешь в поиск: «анонимный донос», а там просто клад:

19 апр 2011 … На официальном сайте Путина опубликован анонимный донос на Рошаля.

Потом на директора Третьяковской галерии, потом на управляющего балетной труппой Большого театра. Даже целый сайт для этого дела организовали.

Так прям, наверное, и пишут:

Я, как единственный до конца преданный Вам участник российского народа, довожу до Вашего сведения…

Теперь вот за МУАР взялись, разослали по всем газетами и журналам, телефонам и телеграфам:

В Независимой газете так и написано: «в редакции газет, радио, телеканалов, в информагентства пришли письма от некоего «Афонасия Барщова», в письме – два слова: «no comment», во вложенном файле – умело, не на скорую руку подготовленная презентация, всё – о директоре Музея архитектуры имени Щусева Ирине Коробьиной…»
Подробнее: http://www.ng.ru/editorial/2011-08-12/2_red.html

И растраты там, и воровство… все документы честно украдены из архивов музея и обнародованы: нате, читайте. «Независимая» называет невидимых миру борцов «партизанами», а я вспоминаю 1937, порушенные жизни, уничтоженные профессионалы и специалисты, грязные коммуналки и шепоток на кухне, доносы, доносы, доносы.
Прямо повеяло советско-имперским духом. Вот и в сообществе sviet-life сегодня пост: «…Прошу Вашего внимания на разрисовку усов товарища Сталина…»
http://soviet-life.livejournal.com/1257709.html

В news-info написано: «Именно в сталинское время по анонимному доносу соседа можно было получить клеймо «враг народа» и исчезнуть навеки без суда и следствия. Однако репрессии проводились и раньше, и позднее.» И как видно, соблазн еще остался.

Вон и «Независимая» пишет: «отвечать придется», а нежелание Ирины Коробьиной комментировать анонимку называет: «интеллигентскими штучками».

А то, что музей, пребывавший несколько лет как бы в стороне, сейчас каждый месяц на слуху, то что в музее проходят новые выставки с архитектурной графикой Моспроектов, которая хранится в музее, то что в музее организован интереснейший лекторий, который проводят сотрудники музея с использованием слайдов из запасников музея, проводятся архитектурные экскурсии-прогулки. Скоро откроется экспозиция с Баженовским кремлевским дворцом, находящимся на хранении в МУАРе. Эти «интеллигенские штучки» неинтересны?

Да, в последнее время музей сделал акцент на современную и советскую архитектуру и искусство, но это же и привлекло к нему внимание, вызвало интерес, и это позволило музею начать диалог о возможной помощи и поддержке со стороны властей. Здание-то в аварийном состоянии, ему капитальный ремонт нужен.

А тут как раз и помощь из низов подвалила, как в «Большой перемене»: «Я тут на тебя анонимку накатал. Да ты не волнуйся, я от чистого сердца…»

Я хочу, чтобы музей этот был, хочу чтобы лекции проводились, чтобы руина и аптекарский приказ не пустовали, хочу приходить на открытия выставок, пить шампанское и радоваться музейным удачам, тем более, что осенью нас ждет экспозиция с потрясающими работами неизвестно машиниста московского метро Левочкина, родственники которого подарили его макеты МУАРу и, конечно, же Баженовский дворец.

Сорок градусов Старицкой долготы

Это реальная старицкая история. Ее Стас на дне рождения Шерзода рассказал, причем с фамилиями и датами, я расскажу просто так.

Дело было в Старице. У судьи родилась дочка, и по этому поводу был пир-горой, веселье и всякие там алкогольные реки, закусочные берега, но водки, как всегда не хватило. Было это еще до постановления о прекращении продажи крепких напитков после восьми вечера и поэтому народ решил ехать за добавкой. На ногах стоял только некий Денис, у которого сроду не было документов на право вождения, но который редко отказывался помощь друзьям, тем более в таком славном деле. Все погрузились в машину начальника ГАИ и погнали в магазин. Далеко уехать не удалось, потому что на мосту их остановил как назло поставленный здесь пост Тверского ГАИ. Они вышли из засады и сразу поняли, что дело тут серьезное, как только Денис открыл окно и вздохнул.
Дальше разговор:
— Документы! — вопрошает строкий тверской ГАИшник.
— Ну нету у меня документов, и не было никогда, — хлопая голубыми глазами, сожалеет Денис, как бы извиняясь пожимая плечами и показывая пустые ладони в доказательство того, что он чист.
— Чья машина? — допытывается оторопевший тверской ГАИшник.
— Моя, — заявляет сидевший рядом с Денисом, начальник старицкого ГАИ, стараясь особо не дышать на тверского собрата, и протягивает свое удостоверение.
— По какому случаю такое веселье? — удивляется еще больше отороперший тверской ГАИшник.
— Да вон, — показывает пальцем на заднее сиденье хозяин машины. — У судьи дочка родилась.
Судья кивает, пытаясь сфокусировать взгляд, и тоже старается не дышать на ГАИшника.
— Дело-то серьезное, — говорит принципиальный тверской служитель закона. — Надо в больничку ехать. Кто там дежурный врач?
— Я, ик, — доносится с заднего сиденья голос старицкого эскулапа, дежурившего в этом радостный день.
— Тьфу! — в сердцах плюет под ноги тверской ГАИшник. — Да, что же это за город такой! Катитесь отсюда на фиг.

Узбекистан с доставкой в Старицу

В эти выходные мы справляли день рождения Шерзода… три дня… его мама, когда ей в пятницу по телефону сказали, что сегодня уже второй день, а завтра будет продолжение, пришла в ужас и спросила, не свадьба ли это и точно ли Шамшот уверен, что его брат не женился. Но нам-то только повод дай посидеть на веранде, поесть вкусной еды из казана, шашлыков, поболтать и посмеяться. Сам день рождения был в четверг, поэтому мы как приехали, так и начали отмечать. Шерзод, правда, целый день прятался, но вечером кормил нас шашлыками. Зато в пятницу был настоящий узбекский день рождения, мы уговорили Шерзода пригласить родню и друзей, их оказалось человек 18. С утра шло приготовление, пришел дядя, который в Бухаре работает пекарем и поваром, у него свое кафе, а здесь он строитель и кровельщик. С 9 утра делали самсу: тесто, фарш, лука нарезали целый ящик. Последний противень самсы мы вытаскивали в 19.00, прямо перед приходом гостей. От подноса с самсой приходилось отгонять Наташку с друзьями, которые норовили утащить горячий, дымящийся, ароматный пирожок. Машка, мимо которой редкий восточный человек пройдет мимо и не остановится, тут же оказалась первой помощницей и любимой ученицей повара Самат-ака. Я и заметить не успела, как она уже вовсю лепила самсу.
А на горячее было жаркое: вкуснятина — баранина, картошка, овощи там всякие, а сверху свежая зелень. Жирная и сытная, как раз под водку. Жаркое тушили в огромном казане на улице. Для этого сварганили очаг из кирпичей и камней, а под ним развели огонь. Родня, которой в Старице оказалось на удивление много, говорила тосты на узбекском, а Самат нам переводил. Он вообще взял на себя роль старшего, ухаживал за нами, был томадой и переводчиком. Узбекский колорит несколько портил Серега, который работал вместе со Стасом в местном автосервисе, был другом Шерзода и болтал без умолку все застолье. Через пол-часа мы знали все о его первой жене, второй жене, дочке Ксюхе, которую он воспитывал, его службе в армии и какой-то лапуле, которой он звонил по телефону. Все пришли с работы, но чистенькие и аккуратные, вечером молниеносно все убрали и перемыли посуду.
В субботу приехали наши старицкие соседи и родственники, и день рождения продолжился. К этому дню наш дед специальноп припас красного риса, хлопкового масла и каких-то хитрых специй, которые раздобыл на нашем рынке в Москве. Опять пришел Самат-ака, но уже не при параде и делал на костре плов. Вкуснотища, скажу я вам, потрясающая. Машка ушла гулять, и он переживал, что не научил ее секретам своего мастерства. А плов рассыпался в тарелке и таял во рту.
Жалко, что у Шамшота день рождения в декабре, а то бы мы еще пир горой устроили 🙂