Маяковка и дом на углу


1930-е

Сейчас эта площадь выглядит неузнаваемо. Садовое кольцо превратилось в автомагистраль, площадь — в развязку. Место можно узнать по дому справа, он не сохранился, но на старых фотографиях часто встречается: дом Ханжонкова, кинотеатр Горн. Триумфальная площадь…

Угловой дом на 1-ой Брестской улице, о котором и пойдет речь, принадлежал и Большой Садовой и площади Старых Триумфальных ворот. Когда-то на его месте были дворы Ямской слободы. Тогда еще и Садового кольца-то не было, был вал, потом сенной и дровяной рынок. Стоял водоразборный бассейн.
К коронации Николая II на площади построили изумительный павилион, его потом перенесли в Сокольники.

К этому времени на углу Большой Садовой и Брестской уже стоял доходный дом купца Александра Гладышева. Он был построен как раз в конце XIX века, около 1860 года. В 1901 году была какая-то странная история с водоразборным бассейном. Градоначальство разпорядилось заменить его на большую вазу с цветами, москвичи были недовольны. На более поздних фотографиях все равно присутствует какой-то бассейн. Непонятно.


Рынок. 1909 год

В 1910-х годах площадь и дом совершенно меняются. С площади убирают рынок и разбивают сквер, а в дом въезжает варьете «Альказар». В 1980-х Федосюк назовет этот сквер «убогим сквериком», а ведь он обошелся казне в 9 тысяч рублей. Здесь разбили цветники с поливным водопроводом, и огородили их металлическими решетками.

Еще в 1930-х сквер не выглядел убогим.

Но вернемся к дому.
Кабаре «Альказар», или как тогда говорили кафе шантан, было первым варьете в Москве. Такой театральный жанр стал очень популярен в начале ХХ века. В программу варьете обычно входили развлекательные номера театральных, музыкальных и цирковых жанров — одноактные комические пьески, пародийные сценки, выступления певцов, чтецов, танцоров, фокусников. Такая смесь полностью оправдывает название театра, ведь варьете, или variete (фр.), или varietas (лат.) — это как раз разнообразие или смесь.

В начале ХХ века Триумфальная площадь была поистине площадью Варьете. «Альказар», театр Буф, Цирк Никитиных, сад Аквариум с такими же варьете-развлечениями. Просто Лас-Вегас в Москве.

Во время революционной пролетарской пропаганды на площади появился памятник Радищеву, но вскоре исчез, не прижился.

Варьете «Альказар» занимал дом Гладышева до 1927 года. Он благополучно пережил революцию и переименование площади. Ведь в 1920 году площадь Старых Триумфальных ворот назвали в честь Михаила Петровича Янышева.
То ли фамилия не понравилась москвичам, то ли сыграло свою роль то, что был этот самый Янышев председателем Московского революционного трибунала, но название не прижилось, и площадь продолжала именоваться старым именем даже в документах.

В 1927 году «Альказар» сменил театр Сатиры. Скорее всего, театр просто переименовали, ведь тогда в репертуар театра Сатиры входили те же эстрадные номера, ну может быть без фокусов и эротики.


1934

В 1935 году площадь получила название площадь Маяковского. Против Маяковского никто ничего не имел против и название прижилось, превратившись в московское Маяковка. Хитровка, Петровка, Маяковка…

И началась стройка. Садовое кольцо перестает быть садовым, деревья, скверы, цветники безжалостно убираются с новой московской магистрали.


1936 год


1936-37

К окончанию строительства площадь стала большим асфальтовым плацем.


1950-е

К 1956 году на площади поставили памятник В.В.Маяковскому, чтобы москвичи не забыли, что Маяковка — это все-таки память о великом пролетарском поэте.

В этот год, 1956-ой, опять происходят перемены. Из углового здания, о котором сейчас и речь, выезжает театр Сатиры и перебирается в здание цирка Никитиных на другую сторону площади. Дом отдают новому театру — «Современник». Площадь становится второй театральной площадью в Москве. «Современник», «Сатира», концертный зал, театр кукол.

Театр «Современник» был тогда глотком свежего воздуха, символом оттепели. Олег Ефремов, Олег Табаков, драматург Розов. На спектакли «Современник» мечтали сходить все, кто хоть немного любил театр. Со сцены смотрели в зрительный зал не герои Чехова и Островского, а современники, ровестники, такие же мечтатели и романтики, полные надежды на будущее.

В это же время площадь меняет свой облик. За спиной Маяковского и здания театра вырастает чечулинская башня «Пекина». С этого момента дом обречен. В 1958 году в путеводителе Сытина можно прочитать: «За новым проездом стоит еще старый трехэтажный дом, явно доживающий свой век; в нем сейчас Московский государственный театр эстрады. Он будет снесен для расширения площади Маяковского.» С театром Сытин что-то напутал, но про будущее дома не ошибся. Хотя дом простоит еще почти 20 лет.

Площадь убьет тоннель, который проложили в 1960 году «для транспортных потоков Садового кольца». Маяковский оказался в стороне. Странный асфальтовый плац уже нельзя было назвать площадью.

Здание театра снесут в 1974 году. Сам театр переедет на Чистые пруды, а место дома займет площадь.


1974

Сейчас Маяковка — это один из участков большой Ленинградки. И около «Пекина» ведутся земляные работы, для организации подземной парковки. Археологи с восторгом находят билетики театра «Современник», коньячные бутылки и бутылки от шампанского, а также флаконы духов и битую посуду кафешантана «Альказар», фундамет дома Гладышева, постройки Ямской слободы.

Где лебеди? — А лебеди ушли…

«Мам,- спросила я как-то. — А что было на месте МХАТа, когда ты была маленькая?»
Мама выросла на Тверском, но никакого отчетливого строения там не помнит. «Долгострой какой-то, — отвечает она. — Нам туда не разрешали маленьким ходить, как и на всякую стройку.»
Есть в Москве «зачарованные месте». Никакая постройка не может на этом месте долго простоять. Такое место, где сейчас возвышается Храм Христа Спасителя (уже второй!), такое место в центре Лубянской площади. Не дают они никому покоя, ни людям, ни домам. Вот такая же судьба видно и у дома № 22 по Тверскому бульвару.

Когда-то давно этот участок принадлежал Гнездниковской слободе, там и церковь стояла Николы в Гнездниках. Жили в ней мастера кузнечного дела, делали стрелы, а может быть дверные петли, кто их теперь разберет. В XVIII веке построили неподалеку Шведское подворье.
Вот как раз участок между подворьем и организованным к тому времени Тверским бульваром и купил Андрей Семенович Кологривов, участник сражения при Аустерлице в чине генерал-лейтенанта, командир лейб-гвардии гусарского полка. Аустерлиц был его неудачей, он «совершенно потерял контроль над полком». А вот за Бородинское сражение он был награжден Владимиром Первой степени. Имел также орден Георгия III степени за Гейльсберг и Фридланд. Первое печатное произведение А.С.Грибоедова «Письмо из Брест Литовского к издателю» было о Кологривове. В Москве Андрей Семенович оказался после убийства Павла I. Во время убийства императора Кологривов, его верный слуга был арестован своим подчиненным генерал-майором. Тот играл с ним в карты, а потом в полночь объявил об аресте.

К моменту покупки — в 1822 году — гнездников уже давно сменили дворяне. Стена Белого города была разрушена, разбит бульвар. Соседями Андрея Семеновича были Н.И.Римский-Корсаков и Е.Строганова, которые жили в домах 26 и 24. До Кологривовых здесь было несколько мелких участков. В 1823 году вовсю шли отделочные работы. Искуствовед В.В.Згура приписывал авторского дома Доменико Жилярди.

В начале девятнадцатого века Кологривовых было несколько и, надо сказать, один другого чуднее. По словам Пыляева, один из Кологривовых — А.А.Кологривов, сын екатерининского бригадира наезжал в этот дом зимами из своего поместья с целой толпой слуг, актеров и актрис, а также с собаками, число которых доходило до пятисот. Когда его спрашивали, зачем тащить в Москву театр, он отвечал: «В моем театре меня все знают, все со мною перед спектаклем раскланиваются, и я им кланяюсь, а к вам придешь, никто меня и не заметит».

Известен дом Кологривовых был еще и тем, что давал в нем балы танцмейстер Петр Иогель. На балы собиралась молодежь, adolescentes (подросточки), как написано у Л.Н.Толстого. «У Иогеля были самые веселые балы в Москве», и собирались на них не только юноши и девушки, «танцевавшие до упаду», но и люди постарше. На этих балах «делались» браки. Может быть, именно в зале этого дома Денисов так прекрасно танцевал польскую мазурку с Наташей Ростовой. «Он неслышно летел половину залы на одной ноге, и, казалось, не видел стоявших перед ним стульев и прямо несся на них; но вдруг, прищелкнув шпорами и расставив ноги, останавливался на каблуках, стоял так секунду, с грохотом шпор стучал на одном месте ногами, быстро вертелся и, левою ногой подщелкивая правую опять летел по кругу.» Хотя нет, Денисов здесь на танцевал. Тот дом принадлежал Пьеру Безухову и соответственно дом должен был быть уже в 1812 году. Да и всем известно, что Толстой поселил Пьера в доме Благородного Собрания. А вот А.С.Пушкин в 1828 году вполне мог встретить здесь Н.Н.Гончарову. Она тогда подобно Наташе Ростовой «робела и старательно выделывала па» на одном из балов, которые устраивал Петр Иогель.

В 1825 году умер А.С.Кологривов, а в ноябре 1830 дом Кологривовых на Тверском бульваре со всем участком и строениями приобрела городская дума для помещения канцелярии московского обер-полицмейстера. И если веселились в нем семь лет, то распоряжались сто — с 1830 до 1930 — сначала обер-полицмейстер потом московская милиция.
В книге И.К.Кондратьева «Седая старина Москвы» 1893 года о доме обер-полицмейстера читаем, что «он, собственно, не представляет ничего особенного: это не более как прочная постройка XVIII столетия, приспособленная для разных полицейских целей».


1904 год

Обер-полицмейстеров в Москве было много, они часто сменяли друг друга. Про одного из них ходила побасенка. Связана она была с московским «Латинским кварталом», который располагался в Москве между Богословским и Палашовским переулками.
В 1880-х годах учился в Московском университете будущий доктор Владимиров, семинарист, родом из Галича.

«На четвертом курсе полуголодный Владимиров остался без квартиры и недели две проводил майские ночи, гуляя по Тверскому бульвару, от памятника Пушкина до Никитских ворот. В это же время, около полуночи, из своего казенного дома переходил бульвар обер-полицмейстер Козлов, направляясь на противоположную сторону бульвара, где жила известная московская красавица портниха. Утром, около четырех — пяти часов, Козлов возвращался тем же путем домой. Владимиров, как и другие бездомовники, проводившие ночи на Тверском бульваре, знал секрет путешествий Козлова. Бледный юноша в широкополой шляпе, модной тогда среди студентов (какие теперь только встречаются в театральных реквизитах для шиллеровских разбойников), обратил на себя внимание Козлова. Утром как — то они столкнулись, и Козлов, расправив свои чисто военные усы, спросил:
— Молодой человек, отчего это я вас встречаю по ночам гуляющим вдоль бульвара?
А оттого, что не всем такое счастье, чтобы гулять поперек бульвара каждую ночь.
(В.Гиляровский «Москва и москвичи»)

Все, кто читат книгу Акунина «Статский советник», знают, как стоял Эраст Петрович Фандорин, «одолеваемый противоречивыми чувствами» «перед входом в известный каждому москвичу большой дом на Тверском бульваре. Итак, назначение, о котором так долго говорилось и в реальность которого Эраст Петрович уже перестал верить, наконец свершилось».

Эраста Петровича одолевали эти самые чувства потому, что обер-полицмейстер обязан был не только работать в этом здании, но и жить там же в казенных парадных, но неуютных апартаментах, соединяющихся с канцелярией. И что больше всего расстраивало Эраста Петровича, который собирался вступить в эту должность, обер-полуцмейстеру вменялось в обязанность «участвтвать во множестве обязательных официальных мероприятий, патронировать Общество попечительства народной трезвости и подавать московским обывателям пример нравственной жизни, что, с учетом нынешних личных обстоятельств Эраста Петровича, представлялось делом трудно выполнимым.» Но «благородный муж знает, в чем его долг, и не пытается от него уклониться».

За домом обер-полицмейстера находилось охранное отделение — «только пройти за крытым двором из одного черного хода в другой» — Гнездниковский переулок, дом 5.

Сюда же приводили молодых Герцена и Огарева для серьезного разговора.

Во время боев 1917 года в доме градоначальства на Тверском — так тогда назывался дом обер-полицмейстера были сосредоточены основные силы юнкеров, которые защищали респектабельный район бульвара. Но после того, как красногвардейцы под командованием Ю.В.Саблина и отряд солдат-двинцев завладели крышей дома Нирнзее, судьба юнкеров была предрешена.

О двинцах, героях революции, о которых напоминает теперь гранитный куб на бульваре А.Вознесенский писал в своей книге «Москва в 1917-м»: «Первыми из войск Военно-революционного комитета перешли в наступление отряды двинцев, выпущенных из Бутырской тюрьмы и наскоро снабженных винтовками».

28 октября 1917 года юнкера сдались. 300 человек. Восстание победило.

— Где лебеди? — А лебеди ушли. — А вороны?
А вороны остались. — Куда ушли? — Куда и журавли.
Зачем ушли? — Чтоб крылья не достались…
М.Цветаева

С тех пор дом уже не вернул своего величия и славы. Селились там какие-то советские городские службы, адресный стол московской милиции. А в 1930 году в соответствии с планом перестройки Тверского бульвара дом снесли.

Освободившееся место было решено отдать Музыкальному театру Нимировича-Данченко, к этому моменту они со Станиславским уже окончательно разругались, перестали разговаривать и не могли ужиться под одной крышей. Театр должен был стать доминантой бульвара, находящейся между грандиозным зданием ТАСС и новопроложенной улицей Горького.

Тогда в 1931 году конкурсный проект Г.Крутикова занял первое место, и ему, а также Попову было поручено строительство (при условии внесения некоторых изменений в проект).

Проект изменялся три раза и представлял собой помпезное здание в духе любимого тогда нео-классицизма — колонны, скульптуры, лестница.


спасибо

Тогда же и начался тот самый долгострой, о котором вспоминала мама.

Громада недостроенного театра нависала над бульваром до 1970-х годов. Мой дядя, ходивший в школу в Гнездниках вспоминал, что на крыше театра росла березка и они с мальчишками следили, как она вырастала год от года.

Вот стройка видна на фото Евзерихина, 1930-е

А это уже 1953 год. К этому моменту дом уже побывал Прифронтовым театром. Театр обитал в недостроенном здании и выезжал в воинские части, дислоцированные в прифронтовой зоне, а также выступал в московских клубах.

В 1972 году по проекту архитектора Кубасова строится здание, которое и сейчас стоит на Тверском бульваре. Здание предназначено для Театра Дружбы Народов. В этом здании давали спектакли труппы, приехавшие в Москву на гастроли.


1970-е

В 1974 году в него переезжает МХАТ в связи с ремонтом основного здания в Камергерском переулке и до 1987 года оно числится как филиал МХАТа им.Горького. С 1987 года здание на Тверском бульваре — это полноправный театр МХАТ им.Горького под руководством Татьяны Дорониной.
В старших классах я любила ходить сюда. Здесь можно было посмотреть Чехова и Горькова без модных тогда новопрочтений и выкрутасов: декорации, костюмы, классическая игра актеров. «На дне», «Три сестры», «Дачники»…


1990-е

Города

Видишь перед собой красивую восточную девушку и думаешь, что она годится только для утех и хватит на это всего одной ночи, а потом оказывается, что она знает 1000 сказок, и тебе уже года мало, чтобы узнать ее получше.
Вот так и с городами, кажется, приедешь на выходные, обежишь пару-тройку музеев, сходишь в клуб, театр и все — город у твоих ног, а потом тоскуешь по нему, возвращаешься, бродишь по вроде бы знакомым улицам и не можешь надышаться его воздухом.
Расскажи еще одну сказку, Шахразада, и да продляться твои дни под солнцем.

(no subject)

а на Миусской площади уже созрела китайка, пунцовыми ягодами она осыпается на траву под причудливо изгибающимися деревьями. на площади тихо и сонно. Лавочки занимают степенные дедушки с газетами и улыбчивые дворники: имеют право — дорожки выметены, сухая листва собрана в кучи. вокруг площади носится красный жигуленок в поисках дома номер три, пассажиры уже останавливались около меня и спрашивали дорогу. сложно представить, что этот полный лени и китайки сквер с детскими площадками и есть площадь. Университеты и дом творчества стоят спящими громадами перед началом занятий. Скоро тротуары и спортивные площадки заполнит шумная молодежь, а пока сон и лень повисли в прозрачном уже осеннем воздухе.

Давайте ждать вместе

Все мы что-то мастерили в детстве. У моего брата вся комната была увешана самолетами, вертолетами, уставлена танками и кораблями. Я предпочитала пазлы, но один раз мы с мамой заразились-таки склейкой маленьких домиков, кажется, швейцарских.
Все мы что-то придумывали, не все ж магазинное клеить. Я с девчонками клеила каждый новый год люстру-приманку, мы делали ее из прозрачного колпака для торта и вешали около балкона, и тогда Дед Мороз приносил нам елку быстрее.
Мы выросли. Творчество стало нашей профессией, или хобби. А для кого-то творчество стало отдушиной — местом, где душа отдыхает или прячется. И когда это происходит, в этом месте человек создает свой мир — мир своей души. И это так удивительно, если этот мир оказывается прекрасен и можно им поделиться.
Николай Левочкин не поделился с нами миром своей души при жизни. Он умер недавно, а родственники, которые редко заходили к нему, были поражены, что, войдя в простую московскую квартиру, оказались не просто дома у своего дяди — машиниста московского метро — а в доме его души. Теперь в этом доме можем оказаться мы, если пойдем в музей архитектуры в начале осени.
Николай Левочкин создавал храмы и дворцы. Они были величиной с ребенка, и они наполняли его душу теплом. Он делал их из того, что может оказаться в любой квартире: шахматы, старые пластмассовые люстры-каскады, коробочки, глобус, маленькие иконы.

Я жду эту выставку. Всегда интересно заглянуть в мир другого человека.
Тут может возникнуть вопрос: а почему музей архитектуры занимается подобными выставками. Мне кажется, это очевидно. Потому что это архитектура. Потому что это интересно. Потому что это настоящее творчество.

И еще я жду этой выстаки, потому что есть интрига. Как расставить экспонаты, которые наполняли одну маленькую квартирку, и не потерять целостность мира души художника.

Выставка открывается 5 сентября. Уже скоро.

Про Левочкина в жж МУАРа http://arch-museum.livejournal.com/1765.html
Там фотографии, но их мало, чтобы понять, что представляют из себя эти удивительные храмы и дворцы.