(no subject)

Лешка читает The Cambridge Introduction to Modernism, а мы с Наташкой пользуемся плодами. Вчера разговаривали о Даррелле, о Мандельштаме, но уже не просто так, а в контексте истории.
Вот представьте:
1915-1916 года — Энштейн публикует теорию относительности. С этого момента время перестает быть абсолютным. Все потуги людей создать единое время, по которому могли бы передвигаться поезда, корабли, которое приводило в порядок хаос окружающего бытия разваливаются. Время не абсолютно, оно у каждого свое. Оно зависит от пространства, которое тоже перестает укладываться в привычную систему координат. Мир возвращается к платоновскому: время — это мера пути. Для каждого образованного человека того времени это не может пройти бесследно.

В это время выходят тома Пруста «В поисках утраченного времени», Джойс пишет «Улисс» (1914-1922).
Литература теряет своего Бога — рассказчика. В романах уже нет абсолютной истины, нет автора, который знает правду и несет ее читателю. У каждого героя романа своя правда.
В эти же годы Гуссерль публикует свою феноменологию. Мы может рассматривать только феномен, наше восприятие объекта(как-то так), мы не можем видеть объект как он есть на самом деле, он всегда пропущен сквозь нас, наше сознание, наши глаза.

Отсюда Даррелловские романы, когда мы видим не объективно происходящие факты, а только факты, описанные тем или иным человеком. Когда время в романе перестает пыть линейным, когда мы может посмотреть на одно и то же событие глазами разных людей, вернуться, пересмотреть.

Отсюда и стихи. Стихи Мандельштама, Маяковского — поток сознания, прямая речь поэта, без посредников, без абсолюта.

Хрустальная проснулась ваза
И выплеснула свой хрусталь…

Здесь нет объективности, только то, что почувствовал поэт.

Отсюда и архитектура — слом пространства, перенасыщенность пространства, заполненность: нет углов, неожиданные решения.
Ни до, ни после уже не будет подобного.

У Лешки вчера лучше получилось это все объяснить, очень ладно и красиво, и очень интересно, я и надеюсь на продолжение, книга-то еще не кончилась.
Я стала лучше понимать Даррелла и модернизм вообще, даже «Улисса» захотелось почитать, а у Наташки будет необычный медиа-проект про Мандельштама.