Тоже про театр

«Человек советского будущего — это человек, не знающий гнета эксплуатации, имеющий полную возможность раскрывать все свои творческие способности и дарования! Какие должны быть мощные яркие характеры, какая полнота и разнообразие запросов, потребностей, какова красота жизни!»
А.Беляев в статье «Создадим советскую научную фантастику!»

На этой фотографии Евзерихина хорошо видна стройка театра.

Это история театра, которого не было. История здания, которое не построили. История архитектора, который так и не осуществил свой лучший проект.
В начале 1930-х на Тверском бульваре освободилось место, занимаемое раньше домом градоначальства. Как раз эту, четную сторону бульвара собирались перестраивать и перепланировать в рамках Генплана. По четной стороне стояли домишки, которые еще помнили Наполеона, а зачем помнить Наполеона, когда на дворе 1930 год. Бульвар, по замыслу советских переустроителей Москвы, должен был начинаться высоченным зданием ТАСС и продолжаться в том же духе. По дороге от ТАСС к Пушкину (памятник все-таки решено было оставить, поэт свободы как никак) советские граждане погли посетить театр. Как раз в это время труппа Немировича-Данченко вернулась с гастролей по Америке и ютилась у К.Станиславского на Дмитровке. Два отца современного русского драматического искусства не ладили между собой и мечтали разъехаться.
об их непростых отношениях я уже писала

Тогда в 1931 году конкурсный проект Г.Крутикова занял первое место, и ему, а также Попову было поручено строительство (при условии внесения некоторых изменений в проект).

Проект изменялся три раза и представлял собой помпезное здание в духе любимого тогда нео-классицизма — колонны, скульптуры, лестница.

В автобиографии Георгия Тихоновича Крутикова читаем:
«С 1931 г. по 1933 г. я работаю ученым секретарём Архитектурного кабинета по строительству театров в Наркомпросе РСФСР. К этому времени относится моя работа над конкурсным проектом Музыкального театра им. Немировича-Данченко в Москве, положенным затем в основу разработки окончательного проекта. Тогда же был разработан проект театра в Нижнем Тагиле.
С 1933 г. по 1937 г. я работаю архитектором-автором в Архитектурно-проектной мастерской Моссовета № 3 под руководством академика И.А.Фомина.»

К сожалению, в сети нет проектов этих работ. Их можно посмотреть только в архиве Музея архитектуры им.Щусева в Москве. Они разные, но суть одна: классический дворец победившего класса. Один — огромная квадратная коробка, огромная скульптурная группа над входом; второй — здание, обрамленное массивными колоннами, арками. Здания красивые, интересные, но громоздкие, как все постройки тех лет, и трудно поверить, что автором этих зданий был Георгий Крутиков — звезда мастерской Н.Ладовского, выпускник ВХУТЕМАСа, автор «Летающего города», «советский Жюль Верн».

В 1914 году В.Хлебников писал: «Как зимнее дерево ждет листвы или хвои, так эти дома-остовы, подымая руки с решеткой пустых мест, свой распятый железный можжевельник, ждут стеклянных жителей, походя на не нагруженное невооруженное судно, то на дерево смерти, на заброшенный город в горах. Возникло право быть собственником такого места в неопределенно каком городе. Каждый город страны, куда прибывал в своем стеклянном ящике владелец, обязан был дать на одном из домов-остовов место для передвижной ящикокомнаты (стекло-хаты). И на цепях с визгом подымался путешественник в оболочке».
Мы и дома. В. Хлебников 1914 г.


Из журнала g_u

В 1928 году ученик Н.Ладовского Георгий Крутиков представляет свой проект «Летающего города». Земля осталась внизу, для труда, туризма и отдыха, для обеспечения жизни в городах, парящих над землей рядом с облаками. Люди прилетают домой в специальных кабинах-каплях, оборудованных для долгих перелетов. Люди будущего выходят на балкон и видят звезды и сияющую голубую планету под ногами. Они живут коммунами, парящими над Землей, вместе воспитывают детей, вместе отдыхают в клубах, вместе выходят на утреннюю гимнастику в просторные залы.
Проект интересен не только с архитектурной точки зрения, это уникальное исследования средств передвижения, анализ работ Циолковского, многие посчитали эту работу «новым словом в науке».


Из журнала paulkuz

Но проект провалился. В газете «Постройка» появилась разгромная статья «Советские Жюль Верны»:

«В числе очень бойких, развязанных и сногсшибательных проектов города представлен и проект «Летающего города». Проектами этими увешано несколько комнат. Все мы с удовольствием читали романы Жюль-Верна. И на наших же глазах все самые смелые из этих романов уже стали действительностью. Жизнь, конечно, обгоняет самые фантастические мечты. Но строится, развивается жизнь по законам и изобретениям техники, а не по сюжету романа Жюль-Верна. Верно, что вчерашняя фантазия романиста может стать и становится на завтра уже действительностью. Но фантазировать можно в романах. А если такого «романиста» пустить на строительство, то в результате получится действительно не постройка, а плохой приключенческий роман с… уголовным концом.»

С уголовным… …. уже в начале 30-х творчество в СССР встало на службу государству, а «в полемике рационалистов и конструктивистов победили неоклассики».

Тогда и появился первый проект театра Немировича-Данченко на Тверском бульваре. Но проект не был осуществлен. Громада долгостроя возвышалась над бульваром до 1970-х, после чего превратилась в МХАТ им.Горького архитектора Кубасова.

А Г.Крутиков строит павилион и станцию «Парк культуры», здание театра в Нижнем Тагиле. Во время войны с сентября 1941-го до конца 1942 г. проходит военную подготовку инженера-сапёра в г. Фрунзе, куда была эвакуирована Академия им. Куйбышева. А с 1943 г. работает в Архитектурно-планировочном Управлении г. Москвы сначала в качестве архитектора-автора, а затем начальника Отдела (инспекции) по государственной охране памятников архитектуры г. Москвы.
На этой должности его не любят, потому что он не дает разрушать и портить памятники московской архитектуры. А мы должны сказать ему спасибо за сохраненный Новоспасский монастырь и Крутицкое подворье.
В 1950-х, при Н.С.Хрущеве ему предложили уйти с должности начальника созданной им Инспекции по государственной охране памятников архитектуры. Как человек беспартийный, Крутиков не мог подвергнутся партийным взысканиям, это было неудобно. Он мешал, он не давал разрешений на снос церквей и старинных зданий. После того, как его вынудили уйти, по ложному доносу, по навету, он остался заместителем начальника Инспекции. Начальником назначили Б.И.Кузнецова — человека несведующего и неценящего архитектурного богатства Москвы.

Последние годы жизни ушли на писание бесконечных докладных записок:

Докладная записка
Находясь в очередном отпуске, который в связи с загрузкой по работе я не получал в течение двух лет, я узнал о двух акциях, направленных против моего положения и работы в Арх. Планировочном Управлении. Это – «выговор за задержку в подготовке дополнительного списка памятников архитектуры Москвы» (Приказ…) и Приказ об освобождении меня от работы…
В связи с указанными приказами, изданными без какого-либо предварительного опроса меня, я считаю …

Эти беспринципные (предательские, невежественные – зачеркнуто Г.Т.), совершенно недопустимые тенденции «руководства» Московской Инспекции по отношению к государственному списку памятников архитектуры, находящихся под гос. Охраной…
Б.И. Кузнецов сыграл первую роль в деле снятия с государственной охраны одной из интереснейших усадеб конца ХVIII – начала ХIХ веков: «Покровско-Стрешнево», а также в открытии финансирования на искажение одного из замечательнейших творений М.Ф. Казакова «Голицынской набережной»…

Все это не могло не повлиять на здоровье Г.Т.Крутикова и 3 марта 1958 г., через 30 лет после защиты его гениального проекта, архитектора не стало.


Из журнала g_u

Использованы материалы статьи «Сетчатая архитектура будущего» Ю.Шевнина http://cih.ru/j2/401.html