(no subject)

Нашла сегодня в ящике бесплатную районную газету «Звездный бульвар», хотела как всегда положить ее под грязную обувь, а Машка выудила ее у меня. Сидит вырезает что-то, я сначала подумала, что она купоны на скидки вырезает. Вот, думаю, чудо в перьях. Она же вырезала фотографию с первой страницы, на которой был аэропорт «Домодедово» после взрыва, с цветами, свечами. Потом вырезала статью, наклеила все это на листы белой бумаги. Показала мне, я так растерялась, что не спросила, зачем ей это.
Листы она не повесила, сложила. Они теперь у нее на столе лежат.

Девушки с томиками Тургенева

Наташка готовится к ЕГЭ по русскому. В частности это заключается в написании всевозможных сочинений-рецензий-рассуждений по темеж заданного текста. В тесте приводится текст и надо с ним согласиться. Я радуюсь, когда это Д.С.Лихачев, тогда можно поспорить, обсудить что-то. Неделю назад был К.Паустовский, и мы рассуждали о русском языке. Меня коробит, что надо обязательно соглашаться с автором, нельзя высказывать свою точку зрения. Учителя говорят, что в таких сочинениях обычно стоит в конце красное: «Тема не раскрыта» и до встречи в будущем году. Не хватает у школьников аргументов, чтобы поспорить с Лихачевым и Паустовским. Наташка пишет, соглашается. Вчера слышу ее возмущенные вопли. Оказывается в одном из тестов есть текст Ст.Говорухина. Кстати написано, что он знаменитый режиссер, и мало того еще и «Член Партии Единая Россия» — немаловажная информация для тех, кто пишет ЕГЭ и должен согласиться с мнением автора. Спрашиваю, по какому поводу вопли. Оказалось, что первое предложение текста гласит: «Я уже никогда не увижу девушку с томиком Тургенева в руках…» «Конечно, — возмущается Наташка, переживающая в данный момент за Раскольникова, который уже начал расскаиваться, что зарубил старушку. — Девушки, читающие Тургенева, же все в метро ездят! Их из окна джипа не увидишь.» «Ну и правильно! — говорит подоспевший Лешка. — Нечего ему на девушек с Тургеневым заглядываться.»

Честно говоря, я дальше текст не стала читать, потом вместе с наташкиным сочинением прочитаю. Не хотела бы ввязываться в долгую дискуссию по поводу ЕГЭ, критериев, оценок, у меня много вопросов, но не я решаю. Интересно, кто выбирает тексты для этих тестов, почему нельзя писать свои мысли. Нам разрешали писать, что Катерина — не луч света, и что Печорин вполне мог бы пригодиться, не совсем он лишний человек. А главное, зачем им знать, к какой партии принадлежит Говорухин. Я вообще до сих пор думала, что он коммунист. Может, поэтому.

Памяти Великого Князя Сергея Александровича

Уточнение: Написано для сообщества Музей Изящных Искусств им.Александра III по переписке И.В.Цветаева и Ю.С.Нечаева-Мальцова и дневниковых записей И.В.Цветаева.

С Великим князем Сергеем Александровичем Цветаев познакомился в начале 1890-х через своего тестя А.Д.Мейна. Сергей Александрович — сын Александра II, брат Александра III и дядя Николая II был московским генерал-губернатором с 1891 по 1904 год. Он всегда интересовался историей, основатель Исторического музея А.С.Уваров называл его «великим князем от археологии». Сергей Александрович был председатель Исторического музея, организатор и председатель Православного Палестинского общества, член ИМАО. В ИМАО 9 марта 1894 года Иван Владимирович Цветаев делал доклад о принадлежавших Великому князю древнегреческим статуэтках. В это же время Цветаев смог увлечь Великого Князя созданием Музея Изящных Искусств. В июне 1894 года Цветаев пишет В.И.Модестову: «7 июня посетил юный университетский Музей Великий князь. Теперь мы возлагаем упование на особое содействие его в вопросе о постройке отдельного здания для Музея.»


Великий князь Сергей Александрович в кабинете изящных искусств Московского Университета.
Скан из книги «И.В.Цветаев создает Музей.»

Высокое покровительство позволило делу создания Музея стать не только университетским, но и московским, государственным делом. С 1898 года Сергей Александрович становится председателем Комитета по устройству Музея Изящных Искусств. Его участие в этом проекте дает возможность получить под постройку Музея место на Колымажном дворе, а так же денежную субсидию из государственной казны.

Во время строительства и обустройства Музея Сергей Александрович часто посещал Колымажный двор. Каждый его приезд описан Цветаевым в письмах, дневниковых записях, статьях, которые появлялись в московских газетах.
На средства Сергея Александровича и его брата Павла Александровича построен зал Парфенон, названный в честь супруги Павла Александровича Александры Георгиевны Греческой (1870-1891).
По решению Великого Князя Центральную лестницу сделали не расходящуюся в разные стороны, а прямую в три марша, потому что Князь «нашел (ее) более импозантною и напомнил, что именно эта форма ее понравилась Государю и что перерешать этот вопрос он не считает, в силу посленего обстоятельства, уместным.» По его же настоянию Центральный Белый зал стал греческим, а не русско-византийским, как хотели Цветаев с Васнецовым.
Для снятия слепков с редких экспонатов Итальянской и Греческой культуры Цветаев тоже частенько обращался за помощью к Великому Князю. Ходатайство особы Царской фамилии имело силу большую, чем обращение ректора Университета.

Тем тяжелее была утрата.

Только оправившись от пожара, захватившего крыло Музея по Колымажному переулку, освобождая от льда и копоти уцелевшие экспонаты, Цветаев, Клейн и Дмитриев проводили на стройке дни и ночи. Пожар случился в ночь на 20 декабря 1904 года.

А 5 февраля 1905 года Цветаев пишет Нечаеву-Мальцову: «Сейчас — очень поздний час ночи; более полутора суток прошло, как находившиеся в конторе стройки Музея в момент, непосредственно следовавший за мученической кончиной Великого Князя, отправили Вам печальную телеграмму.» Цветаев потрясен, весть о покушении на Князя застала его и Клейна в Музее.

Клейн пришел со стройки, и мы занялись чаем и разговорами. Вдруг раздался какой-то неистовый звонок у телефона, Клейн побежал прежде всего выбранить таким образом звонившего. Слушу однако: «ах!» и какие-то стоны Клейна. Иду туда, вижу Романа Ивановича с остановившимися глазами и слышу произвносимое упавшим голосом: «Великий Князь убит в Кремле…» Телефонировал Рербергу, заведующему строительными работами в Арсенале, его десятник, в ближайшие же минуты по совершени убийства. Было затем время нашей растерянности и выслушивания приходивших с улицы разных слухов.
письмо Цветаева

Цветаев описывает панихиду в Чудовом монастыре: «такая масса официального люда всех ведомств и форм, что очень умнопоступили явившиеся без шляп: держать их, ни креститься в этой тесноте было нельзя. (…) После панихиды пришлось приносить последний поклон только маленькой кучке останков погибшего. Все закрыто — поверх пелен только кипарисовый, маленький, старого вида крестик, и маленький складень-образ, к ним и прикладывались. Из-под флера виднеются эполеты мундира, очевидно, лишь положенного в гроб. Это -все от атлетически высокой фигуры Великого Князя… Головы, говорят, нет в гробе.»

Один час провел Иван Владимирович у гроба Великого Князя на дежурстве. 11 февраля он пишет Нечаеву-Мальцову: «у гроба я чувствовал какую-то необычную дрожь, ночь после я не спал, все мне казалось холодно.»
Во время его дежурства пришел проститься с Князем Истомин, при жизни Сергея Александровича, до 1902 года он был управляющий канцелярией московского генерал-губернатора, гофмейстер Высочайшего Двора. Был он и членом-учредителем Комитета по устройству Музея.

«Измученный горем, он опустился на колени, поклонился до земли и в этом положении застыл так долго, что я подумал о его дурноте. Но он поднял голову, перекрестился и снова принял то же опасное положение. Сын-студент поднял его, подвел ко гробу — последовала за этим трогательная сцена последнего прощания…»

Панихида проходила 8 февраля в церкви Святителя Алексия Чудова монастыря. Позднее в подклети этой церкви был устроен придел, освященный ов имя преп.Сергия Радонежского, с усыпальницей Великого князя.

У Романюка в книге «Москва. Утраты.» автором усыпальницы назван Архитектор Высочайшего Двора В.Загорский. Его имя стоит и под проектом усыпальницы, приведенной в третьем томе переписки Цветаева и Нечаева-Мальцова.


План расположения усыпальницы Великого князя Сергея Александровича. Чертеж В.П.Загорского. 1908 год

В комментариях к письмам и в книге «И.В.Цветаев создает Музей» автором усыпальницы назван Р.И.Клейн. Автором внутренней отделки названы в разных историчниках либо В.М.Васнецов (как автор фресок), либо П.В.Жуковский, «внутренняя отделка производилась по замыслу и по рисункам» которого.

Под монастырским храмом святителя Алексия в 1906г. устроили церковь-усыпальницу великого князя Сергея Александровича, убитого террористами в Кремле, она была освящена во имя преподобного Сергия Радонежского. Церковь-усыпальницу украшал замечательной работы резной белокаменный иконостас, иконы для которого написал художник К.П.Степанов. Из такого же белого мрамора изваяли надгробие, стоявшее в центре подземного храма. Одновременно этот подземный храм был и небольшим музеем древностей, в котором находились ценные вещи из коллекции, собиравшейся великим князем: иконы XVI и XVIIв.в., нательный крест XIVв. в серебряном ковчеге, а также его личные вещи. В храме находились носилки, на которых переносились останки Сергея Александровича, и гренадёрская шинель, укрывавшая их.
Романюк. «Москва. Утраты.»

Все эти художники принимали участие и в создании Музея. К.П.Степанов был автором панно в зале Возрождения и фриза Центральной лестницы Музея.


интерьер усыпальницы великого князя Сергея Александровича в Чудовом монастыре в Кремле. Фото около 1908 г.
Скан из переписки Цветаева и Нечаева-Мальцова.

После смерти Великого Князя Комитет по устройству Музея остался без председателя. Так он и существовал до 1913 года.