(no subject)

Он был моим ровестником. Был… Мне было 11, и ему было 11, и он сыграл Гека. Я привыкла видеть его на экране. Я думала, что в старости буду смотреть очередной фильм с его участием и говорить: «Как Галкин-то постарел…» Не буду…
Полчаса назад мы пересматривали первую серию «Мастер и Маргарита» и Воланд сказал: «Беда в том, что человек внезапно смертен.» Включаю новости и узнаю.

Катакомбы Музея

Катакомба Музея Изящных Искусств

http://community.livejournal.com/zaly_muzey/5643.html?view=39179#t39179

вот, написала про неосуществленный проект Цветаева. Хотите почитать?

А не встрепенуться ли нам?

Дамы и господа, что-то мы с вами давненько никуда не ходили.

Приглашаю всех желающих в ресторан «Славянский базар»

Дамы должны быть в шляпках с перьями.

В ресторане только русская кухня. Вы что предпочитаете? Я буду стерлядь. Буду пить морс, и, конечно, водочки с соленым огурчиком. Холодной, в запотевшем графине.

У вас не должны быть пустые тарелки, а то в их пустоте отразиться решетка стеклянного купола ресторана.

Мы поговорим о том, что зима надоела, на носу март, снег растает и по Москве потекут ручьи.

Как же солнышко по весеннему припекает! Оно освещает большой зал ресторана, играет на стеклах огромного купола. Если открыть окно, то слышно, как птицы щебечут, и капли талой воды отрываются от сосулек и падают в лужицы.

Славянский базар

С «Националем» пока заглохло все. Вот я и подумала, буду собирать московские гостиницы. Лоскутная у меня уже есть, Метрополь есть, Националь. А была в Москве еще одна очень важная гостиница.

В 1872 году на Никольской улице открывается гостиница «Славянский базар». В основе здания лежит один из корпусов типографии, стоявшей на этом месте с 17 века, а названа она «Базаром» потому что на этом месте был рынок.

Строит гостиницу предприниматель А.А.Пороховщиков по проекту архитектора Роберта Гедике. В 1873 году архитектор Август Вебер добавляет стеклянную полукруглую крышу и корпус ресторана.

Петр Боборыкин так описывал здание гостиницы и ресторанный зал: «Зала, переделанная из трехэтажного базара, в этот ясный день поражала приезжих из провинции, да и москвичей, кто в ней редко бывал, своим простором, светом сверху, движеньем, архитектурными подробностями. Чугунные выкрашенные столбы и помост, выступающий посредине, с купидонами и завитушками, наполняли пустоту огромной махины, останавливали на себе глаз, щекотали по-своему смутное художественное чувство даже у заскорузлых обывателей откуда-нибудь из Чухломы или Варнавина».

И еще: «Большими деньгами дышал весь отель, отстроенный на славу, немного уже затоптанный и не так старательно содержимый, но хлесткий, бросающийся в нос своим московским комфортом и убранством».

Гостиница была в центре Москвы, недалеко от Кремля, в престижном, коммерческом районе. Она появилась еще до Метрополя и Националя. Конечно, отбою не было от постояльцев.

Владимир Гиляровский писал: «Фешенебельный «Славянский базар» с дорогими номерами, где останавливались петербургские министры, и сибирские золотопромышленники, и степные помещики, владельцы сотен тысяч десятин земли, и… аферисты, и петербургские шулера, устраивавшие картежные игры в двадцатирублевых номерах. Ход из номеров был прямо в ресторан, через коридор отдельных кабинетов. Сватайся и женись».

Здесь останавливались известнейшие гости Москвы — В.В.Стасов, Н.А.Римский-Корсаков, П.И.Чайковский, Г.И.Успенский. Здесь жил знаменитый полярный исследователь, создатель Фонда помощи голодающим Фритьоф Нансен.
Для многих «Славянский базар» был не только гостиницей, но и постоянным московским адресом. Так справочник «Вся Москва» из года в год в качестве московского адреса известного мецената Ю.С.Нечаева-Мальцова называл «Славянский базар». Там для него была постоянно зарезервирована квартира. Его родной дом на Девичьем Поле был продан еще в 60-е годы Усачевско-Чернявскому женскому училищу.
А что. Удобно.

В «Славянском базаре» любил останавливаться А.Чехов.

«Помните из «Дамы с собачкой»: «Приехав в Москву, она останавливалась в «Славянском базаре» и тотчас посылала к Гурову человека в красной шапке». А вот так начинаются «Мужики»: «Лакей при московской гостинице «Славянский базар», Николай Чивильдеев, заболел. У него онемели ноги и изменилась походка, так что однажды, идя по коридору, он споткнулся и упал вместе с подносом, на котором была ветчина с горошком…» Умирая в деревне, Николай мечтательно вспоминал: «Об эту пору в «Славянском базаре» обеды…» (Ю.Нагибин «Китай-город»)

Кукрыниксы «Дама с собачкой»

А уж какой там ресторан был. У Юрия Нагибина в очерке «Китай-город» так все вкусно описано: «ресторан по праву гордился своей русской кухней: стрелядкой кольчиком, солеными хрящами, ботвиньей, ухой с расстегаями, поросенком с хреном и прочими сытными русскими блюдами.»

Ресторан создавался с размахом. Он располагался в круглом двухсветном зале со стеклянной крышей. Но главное, это был первый русский ресторан в Москве. Ранее рестораны открывали исключительно французы. Здесь же кухня была русская, а обслуживание на европейский лад.

Ресторан вскоре стал одним из важнейших центров деловой жизни России.

Ведь в Китай-город по купеческим делам съезжались представители практически всех российских фирм, в том числе из самых отдаленных и глухих уездных городков. И, разумеется, купец шел не куда-нибудь, а в «Славянский базар». Роскошные интерьеры кабинетов и ресторана благотворно действовали на провинциальных коммерсантов, они становились сговорчивее. Некоторые предприниматели так и проводили здесь большую часть времени: совершать сделки в неформальной обстановке было гораздо эффективнее, нежели в собственных конторах.

Полюбоваться в ресторане было на что. «Идущий овалом ряд широких окон второго этажа с бюстами русских писателей в простенках показывал изнутри драпировки, обои под изразцы, фигурные двери, просветы площадок, окон, лестниц. Бассейн с фонтанчиком прибавлял к смягченному топоту ног по асфальту тонкое журчание струек воды. От них шла свежесть, которая говорила как будто о присутствии зелени или грота из мшистых камней. По стенам пологие диваны темно-малинового трипа успокаивали зрение и манили к себе за столы, покрытые свежим, глянцевито-выглаженным бельем. Столики поменьше, расставленные по обеим сторонам помоста и столбов, сгущали трактирную жизнь. Черный с украшениями буфет под часами, занимающий всю заднюю стену, покрытый сплошь закусками, смотрел столом богатой лаборатории, где расставлены разноцветные препараты. Справа и слева в передних стояли сумерки. Служители в голубых рубашках и казакинах с сборками на талье, молодцеватые и степенные, молча вешали верхнее платье. Из стеклянных дверей виднелись обширные сени с лестницей наверх, завешенной триповой веревкой с кистями, а в глубине мелькала езда Никольской, блестели вывески и подъезды». (П.Боборыкин)

Илья Репин даже написал для него специальную картину под названием «Славянские композиторы» (полное название «Собрание русских, польских и чешских музыкантов»). Полотно было настолько хорошо исполнено, что после революции его не погнушались увезти в консерваторию, где разместили над парадной лестницей — как раз там, где живописец создавал это полотно. Так что картина как будто вернулась на родину.


«Собрание русских, польских и чешских музыкантов» И.Репин

Это вам не «Елки-палки». Кстати буфет был совсем не разорительным, особенно для пьющих людей, а непьющему человеку и ходить сюда не было никакой надобности. Так рюмка водки стоила по тем временам дорого — 30 копеек (в большинстве московских ресторанов не больше десяти), зато закуска к ней шла бесплатно и без ограничений. (Неограниченное количество подходов.) Заказываешь несколько рюмок водки, даешь гривенник на чай и ешь, сколько влезет.

Здесь можно было недурно позавтракать. Завтраки, по воспоминаниям Гиляровского, были от двенадцати до трех часов. «Купеческие компании после «трудов праведных» на бирже являлись сюда во втором часу и, завершив за столом миллионные сделки, к трем часам уходили».

Не обходилось без курьезов. Потолок «Славянского базара» был, как вы помните, стеклянным, и в тарелках отражались переплеты между стеклами. Это порождало много суеверий.
Разговор двух купцов:
— У меня в тарелке решетки какие-то. К чему бы? — спрашивал один купец другого.
— Видимо, не избежать тебе тюрьмы? — таков, как правило, был ответ.

Кустодиев «Русские типы», 1920

А знаменитый коньяк «Журавли»! В красивой оригинальной бутылке, с золотыми журавлями. Стоил он 50 рублей бутылка. Бутылку можно было забрать с собой, московское купечество собирало «Журавлей» и потом хвасталось у кого больше. Нередко разгорались нешуточные споры, кто бутылку заберет.

Но двум самым знаменитым постояльцам «Славянского базара» тюрьма не грозила и из-за Журавлей они тоже не спорили.
В 1897 году сотрудник газеты «Новости дня» и член московского отделения Театрально-литературного комитета Владимир Иванович Немирович-Данченко послал письмо директору Промышленного торгового товарищества и потомственному почетному гражданину Константину Сергеевичу Алексееву (в артистических кругах известному под псевдонимом Станиславский). В письме он предлагал Станиславскому встретиться и переговорить на тему, которая, может быть, его заинтересует. И сказал, что будет в Москве 21 июня. Тот ответил телеграммой: «Очень рад, буду ждать Вас 21 июня в 2 часа в «Славянском базаре»».

Возможно, в этом проявилась барственность члена купеческой династии — он даже не поинтересовался, удобно ли Немировичу такое время, да и вообще, успеет ли его корреспондент прибыть в Москву к этому часу. Так или иначе, Немирович-Данченко успел, и в два часа они прошли в отдельный кабинет лучшего ресторана города.

По слухам, счет, выставленный собеседникам, составил примерно годовой бюджет будущего театра. Вероятно, это только слухи. Судя по протоколу, который там вели сотрапезники, их в первую очередь интересовали идеалы новой сцены. Вот, к примеру, выдержки из протоколов: «Нет маленьких ролей, есть маленькие артисты», «Сегодня — Гамлет, завтра — статист, но и в качестве статиста он должен быть артистом», «Всякое нарушение творческой жизни театра — преступление».

Ближе к вечеру будущие основатели Художественного театра переместились на дачу Станиславского в Любимовку, где и продолжили беседу. Она в общей сложности составила восемнадцать часов. Но богемным собеседникам это, пожалуй, было не впервой.

Советская власть посчитала отель не нужным. Они уже наделали себе Домов Советов из Метрополя, Националя, Петергофа и Лоскутной. Отель закрыли, но ресторан оставили. Наверное, сделали из него столовку. Кухня оставалась русской, да и какой она по тем временам могла еще оставаться. Однако уже стерлядки и поросят с хреном там не подавали. Зато можно было отведать похлебку по-суворовски из осетрины, солянку сборную старомосковскую, фруктовый суп с бисквитами. Тоже неплохо.

Дальше читаем у Р.Рахматулина: «Ресторан под историческим названием действовал до декабря 1993 года, когда сгорел. Современный пользователь всего здания — Музыкальный театр Бориса Покровского – много лет ожидает помощи Министерства культуры России для проведения реставрационных работ. Привлечь инвесторов не удается. Сгоревший корпус представляет собой руину без крыши, окон и перекрытий».


Из журнала На первом плане слева коричневая стена и полукруглый корпус, заросший деревьями. Это и есть «Славянский базар» сегодня.

Использованные материалы

А.Митрофанов «Базар» для элиты»
Ю.Нагибин «Всполошный звон»
Переписка Цветаева и Нечаева-Мальцова

Выходные в Старице

Нашу деревеньку тоже замело

Ира, помнишь, как мы на этой скамейке (все видят скамейку?) сидели и смотрели в августе звездопад?

Трудно поверить, что монастырь на берегу Волги стоит.

На колокольне снег

Даже Ленин говорит: «Люди одевайте теплые зимние шапочки и перелинки. Вот как я.»

23 февраля

Утром в Старицком супермаркете.
Картина маслом: касса, покупатель еле держится на ногах.
Кассирша: Ой, да сегодня же праздник!
Покупатель (плохо выговаривая слова): Праздник?!? Какой праздник?

Тишина

Снег все идет и идет, быстро мелкими крупинками засыпая дорогу из деревни в город. «Странно думать, что все это -вода,» — говорит Лешка. В городе буксуют такси на резине без шипов, раскатывая дорогу в лед. Я радуюсь, если под окном проезжает хоть какая-то машина, это дает мне надежду, что завтра и я проеду.
Скучно и тихо. Тишина такая, как-будто дом уже засыпало снегом по самую крышу. Скучно, по всей видимости всем. Лешкин папа, живущий в доме напротив, с утра пытался развеять скуку своими методами. Он чистил снег около калитки, а их собака Рекс, спущенная с цепи носилась вдоль нашего забора, облаивая наших собак, которые тоже не оставались в долгу. Это, пожалуй, единственные звуки, которые доносились с улицы. Сейчас опять вокруг белое безмолвие. Можно сидеть записывать свои ощущения и потом выпустить книгу: «Каникулы в Ватном королевстве».