Будут танцы

Осень. Да. А вы думали? Мы с вами живем в полосе, где есть времена года. Иногда это жутко достает, иногда не хочется нырять в этот холод, промозглость, мокрый снег и долгое ожидание лета. А иногда думаешь, а как же новый год без снега, а как же лыжи-санки, зимняя, ночная рыбалка? Я понимаю, что холодная ночь летом у костра для некоторых лучше, чем солнышко в январе. А я люблю солнышко в январе, и люблю падающие желтые листья, и свое красивое осеннее пальто я тоже люблю, а в этом году мечатаю купить себе необыкновенные черные замшевые сапожки, о которых мечтала уже лет 8. А теперь на них мода вернулась. А где бы я в Египте в этих сапожках ходила? Нет, друзья мои, времена года — это хорошо. Будем оптимистами и если в выходные будет дождь не будем расстраиваться, все равно «будут танцы», даже если «дорогу замело» 🙂

И началось строительство…

Из воспоминаний Валерии Цветаевой «Москва девяностых и девятисотых годов»: «Как непохоже было строительство тех лет на теперешнее. Вручную, заступом рыли котлованы, вручную обрабатывали камень; металл не сваривали, а клепали, все тяжести перевозили на лошадях».

Фундамент рыли, как писал Цветаев, «родные мне владимирцы». В этом месте Москвы, на высоком берегу Москвы-реки почва была сухая, песчанная. На ней и фундамент крепкий можно было поставить.

Валерия Цветаева вспоминает: «Площадь опять обнесли забором и во двор будущего музея потянулись по Москве обозы с кирпичом, песком, известью, начался подвоз гранита и мрамора.
По улицам Москвы громадные глыбы мрамора медленно везли гигантские лошади-тяжеловозы, запряженные по 2-3 тройки сразу. Но случалось, что дроги ломались и камень оставался ночевать на мостовой близлежащих к стройке улиц — Арбате, Знаменке, у Пречистенских ворот. Площадь завалена была стройматериалом.»


Владимирцы на стройке музея

По мрамору работали в основном выписанные из Италии мастера. По граниту — наши тверские. Представляю себе этот Вавилон. Светлые, с небесного цвета глазами, так что утонуть можно, тверчане, владимирцы, и смуглые, с черными глазищами итальянцы.

И.В.Цветаев, Р.И.Клейн, Ю.С.Нечаев-Мальцев, И.И.Рерберг в группе итальянцев-мраморщиков на Колымажном дворе.

Марина Цветаева: «… видение. Во дворе будущего музея, в самый мороз веселые черноокие люди перекатывают огромные, выше себя ростом, квадраты мрамора, похожие на гигантские куски сахара, под раскатистую речь, сплошь на р, крупную и громкую, как тот же мрамор. Скажи им: «buon giorno, come sta?» В ответ на привет — зубы, белей всех сахаров и мраморо, в живой оправе благороднейшей из улыбок.»

Для быстроты общения на стройке провели телефон. И.В.Цветаев пишет в своем дневнике: «Отчего у нас в Москве пользование телефоном стоит 250 рублей в год, тогда как в Гельсингфорсе оплачивается 25 рублями? Почему мы отстали даже от финнов? Москва, впрочем, не имеет электрической дороги, когда она уже существует в нескольких провинциальных городах. Как поздно и медленно цивилизуется Москва!»