Про меня и про сообщества

Представляете я, совершенно неожиданно для себя стала смотрительницей в уже в трех сообществах.

Про Тверской бульвар вы все знаете. Это мое родное. И огромное спасибо Андрею за то, что он мне помогает.
http://community.livejournal.com/tver_bul/


Это мама 🙂

Вчера появилось еще одно сообщество — Китай город. Мы там с Ирой за всем приглядываем. Приглашаем.
http://community.livejournal.com/k_i_t_a_y_gorod/

А еще. Меня пригласили присматривать за сообществом, посвященным Музею Изящных Искусств. Зову присоединиться.
http://community.livejournal.com/gmii

Присоединяйтесь к нам и помните.
Я все вижу!

Воскресенье

Когда-то давно, лет 15 назад, мы с Лешкой решили, что Париж можно сделать и в Москве. Париж, в том смысле, что бродить по улицам, глазея на фасады, сидеть в кафе и радоваться всем временам года можно и в Москве. Сегодня у нас был такой Парижский день. Мы втроем гуляли по осенней Москве и искали давно изчезнувшие улицы. Большая Молчановка как-то странно начинается за церковью Симеона Столпника и не начавшись оказывается на задворках дома книги.

Булгаков на месте, если кому интересно. Он все так же продолжает вальяжно сидеть и ему совсем не холодно.

Если пройти немного вперед оказываешься в доме, который стоял на Большой Молчановке, когда она была еще красивой московской улицей.

подворотня

И мы стоим около дома, я не знаю, что это за дом

А в Москве осень

А потом мы оказались в Москве еще более ранней и уютной, в Москве, в которую приехал маленький Лермонтов со своей бабушкой и которая чудом осталась такой же уютной, маленькой и деревянной.

Мы там еще гуляли, я потом дорасскажу.

(no subject)

Сегодня моему сообществу Тверской бульвар один год! Честно говоря, не думала, что получится. А сейчас даже нравится, у меня еще всяких тем и рассказов припасено на несколько месяцев вперед. А главное, я узнала много про наш дом, в котором выросла мама. Жаль, что она не может этого прочитать и обсудить со мной.
Спасибо всем, кто помогает мне, кто поддерживает меня и тем, кто просто читает и комментирует то, что находит у нас в сообществе.

А эта песня теперь у меня самая любимая. Спасибо Валентине mvm

Петра творенья

Написала сегодня для «Неглинки» пост, и решила у себя тоже сделать с маленьким дополнением.

Во времена правления Петра I многое изменилось в Москве. Петр велел мостить улицы и для этого все приезжающие должны были привозить в Москву булыжный камень, вокруг Кремля и в Китай-городе дома должны быть каменными. Все это делалось для того, чтобы пожары, возникающие в Москве регулярно были менее опустошительными. Для этого же в здание Кремля решено было построить Арсенал. Поначалу здание задумывалось как сугубо капитальное и утилитарное, просто склад оружия. Однако на деле здание вышло красивое, и во многом определило стиль дальнейших построек Кремля. проектировали его М.Чоглов (строитель Сухаревой башни), И.Салтанов и Кристофер Кондрат (Конрад). Отсутствие документов не дает возможности восстановить здание арсенала полностью, но можно предположить, что Арсенал не имел окон в сторону города, имел въезд во двор, оформленный в виде торжественной триумфальной арки. А фасады были раскрашены растительными и геометрическими орнаментами.


Арсенал в Кремле в начале XVIII века. Реконструкция К.К.Лопяло.

Но главным градостроительным сооружением Петра I в Москве были Петровские бастионы, окружавшие Кремль и Китай-город.

На этом плане можно увидеть, как они окаймляли крепостные стены, и являлись дополнительной защитой вместе со рвами, башнями и стенами.

Петр I ждал нападения шведов, которое могло произойти в 1707-1708 годах. Поэтому в это время спешным образом были построены земляные бастионные укрепления вокруг Кремля и Китай-города. Наиболее мощные бастионы были у восточной стороны Китай-города и с северо-западной стороны Кремля, обращенной к Неглинной.


взято у
Вид бастионов у Арсенальной башни Кремля. Акварель мастерской Ф.Я.Алексеева.

Вдоль Красной площади от Собакиной до Водовзводной башни был устроен мощный ров, по которому воды Неглинной спускались в Москву-реку.


Никольские ворота Кремля. Акварель мастерской Ф.Я.Алексеева. Начало XIX века. К этом времени ров уже не был заполнен водой, а прибывал в запустении.

Ров тянулся также вдоль Китай-город. Вот он рядом с Владимирскими воротами. Были ли это воды Неглинной?


Владимирская башня Китай-города в Москве. Акварель мастерской Ф.Я.Алексеева.

А знаете, какой был флюгер на Владимирской башне?
Вот такой 🙂

После Полтавской победы укрепления потеряли свое защитное значение, но так и простояли до Наполеоновского пожара. Только вместе с полной реконструкцией города, и устройства Александровского сада, Театральной площади бастионы перестали существовать.

Это, наверное, последнее изображение, где можно увидеть остатки земляных Петровских бастионов.


Вид на Китай-город с руин Пушечного двора. Акварель начала XIX века неизвестного художника.

Пожар

Рождество в Фрейбурге. 1905 год начинается. Иван Владимирович Цветаев приехал в Европу к больной жене и Марине с Асей на праздники. Вдруг телеграмма из Москвы. «Музей горит»

Марина Цветаева: » Отец молча передает матери. Помню ее задохнувшийся, захлебнувшийся голос, без слова, кажется: «А-ах!» умиротворяющее, смиренное, бесконечно-разбитое: «Ничего. Даст Бог. Как-нибудь». И его безмолвные слезы, от которых мы с Асей, никогда не видевшие его плачущим, в каком-то ужасе отвернулись.»

Телеграмма была сгоряча, первая, и поэтому такая лаконично-страшная. Потом были другие, спокойнее. Люди убеждали Цветаева не приезжать, не волноваться и надеяться на лучшее. Последним было письмо от Р.И.Клейна, обстоятельное и примиряющее. «Передать Вам не могу о всем случившимся. Вот как было: — в ночь с 19 на 20 декабря, в 12.30 мне сообщили, что леса музея горят. Немедленно я отправился на постройку, я видел языки пламени из окон залы антиквария.» Пожарный отряд во главе с пьяным брандмейстером Тверской части поливали фасад водой. Клейну пришлось вызвать еще отряды, а самому наблюдать происходящее. Пожар пугал еще и потому, что залы музея были полны уже привезенными экспонатами. Московский Университет был завален коробками для музея, и уже отказывался брать все прибывающие посылки. Тогда было решено складывать их в недостроенных залах музея. Сейчас эти коробки тлели «и пожарные, не церемонясь, пробивали ломами насквозь ящики и таким образом громили все содержимое.» «Меня отчаяние охватывало до слез,» — писал Р.Клейн. На улице было 27 градусов мороза, и поэтому вода, которой тушили пожар замерзла в «общую ледяную массу» вместе со штукатуркой, гипсом и попорченной бронзой.

«Хладнокровнее всех, — пишет далее Р.И.Клейн. — как мне показалось, отнесся к случившемуся Юрий Степанович (Нечаев-Мальцев), который в данное время в Москве, он успокаивал меня, говоря, что убытки небольшие и ограничатся суммою не более 25 000 рублей.»

В конце января Цветаев писал Клейну: «При разборе пепла от ящиков и соломы, надо употреблять решета, чтобы не выкидывать мелких вещей: хирургических интструментов и других предметов бытовой жизни. Некоторые из них очень небольшого размера. (…) Сам я очень ослаб, все плачу, к заботам жены. Врач не спускает ее с постели. Из-за положения жены должен прожить здесь до 15-16 числа. Нуждаюсь в укреплении сам, говорю Вам: мужайтесь!»

Залы после пожара восстановили и строительство продолжилось.

Фото из журнала


Вид на Волхонку. Справа сарай для обработки камня при Храме Христа Спасителя. и церковь Похвалы Пресвятой Богородицы в Башмакове


Вид на Кремль и Дом Пашкова. Видна церковь Николы Стрелецкого на Знаменке


и вид на Москву-реку