Нилова Пустынь, подворотни и не только

Конечно, когда мы туда ехали, мы были не готовы увидеть столько роскошную «пустынь».

«Это же город Санкт-Петербург!» — вот что сказал мой муж, когда нашим глазам предстала Нилова Пустынь.

В эту подворотню видны братские корпуса, они же камеры для заключенных (1939-1940, 1945-1960), они же, наверное, были палатами госпиталя (1941-1945) или дома престарелых (1960-1971), номерами турбазы (1971-1990) и комнатами для малолетних преступников (1927-1939).

В 1990 монастырь передан Тверской епархии Русской Православной Церкви, а в 1995 в монастырь возвращены мощи преподобного Нила.
Восстанавливают землянку и часовню над ней, в которой 27 лет прожил Преподобный Нил.

Раньше за памятником рос огромный дуб, теперь его нет. Но на его месте за заборчиком растут молодые дубки.

монастырь так и дышит покоем и умиротворением, озеро вокруг, церкви. В соборе продается кислый монастырский хлеб, вокруг огороды: капуста, помидоры, огурцы, из трапезной вкусно пахнет щами.

Гуляя по Осташкову, с томиком Чехова в руках.

Когда в губернском городе С. приезжие жаловались на скуку и однообразие жизни, то местные жители, как бы оправдываясь, говорили, что, напротив, в С. очень хорошо, что наконец, есть умные, интересные, приятные семьи, с которыми можно завести знакомства. «Ионыч»

Мы жили на Большой Дворянской — это была главная улица в городе, и на ней по вечерам, за неимением порядочного городского сада, гулял наш beau monde. Эта прелестная улица отчасти заменяла сад, така как по обе стороны ее росли тополи, которые благоухали, особенно после дождя, и из-за заборов и полисадников нависали акации, высокие кусты сирени, черемуха яблони. «Моя жизнь»

предо мною неожиданно развернулся вид .. на широкий пруд с купальней, с толькой зеленых ив, с деревней на том берегу, с высокой узкой колокольней, на которой горел крест… На миг на меня повеяло очарованием чего-то родного, очень знакомого, будто я уже видел эту самую панораму когда-то в детстве. «Дом с мезонином»

Для меня, человека беззаботного, ищущего оправдения для своей постоянной праздности, эти летние праздничные утра в наших усадьбах всегда были необыкновенно привлекательны. Когда зеленый сад, еще владжный от росы весь сияет от солнца и кажется счастливым, когда около дома пахнет резедой и олеандром… «Дом с мезонином»

В доме у меня была своя комната, но жил я на дворе в хибарке, под одною крышей с кирпичным сараем, которую построили когда-то, вероятно, для хранения сбруи, — в стены были вбиты большие костыли… «Моя жизнь»

или

В скоромные дни в домах пахло борщом, а в постные — осетриной, жаренной на подсолнечном масле. «Моя жизнь»

Позади большогодома был старый сад, уже одичавший, заглушенный бурьяном и кустарником. От прежних цветников уцелели одни пионы и маки, которые поднимали из травы сови белые и ярко-красные головы… было густо, и сад казался непроходимым, но этот только близи дома… «Моя жизнь»

уже начинаю забывать про дом с мезонином, и лишь изредка, когда пишу или читаю, вдруг ни с того ни с сего припомнится мне то зеленый огонь в окне, то звук моих шагов… и мне почему-то начинает казаться, что обо мне тоже вспоминают, меня ждут и что мы встретимся…
Мисюсь, где ты?

кстати последний дом мы облюбовали для своей пенсии, так что не занимать.